Я подобные разве что в книжках,
В старых сказках себе представлял.
Вдоль всех стен, без свободного места,
Всё шкафы, стеллажи, а на них —
Банки, колбы расставлены тесно
И несчетное множество книг.
Куча трав, порошков и корений,
Скорлупы, медных проволок тьма.
А по центру, как царь в окруженье,
Черный стол под покровом бумаг.
Здесь – гравюра с пугающей фреской,
Книга с надписью «Lemegeton»,
Чьи-то записи, карта Смоленска,
Вся исчерчена карандашом
И еще стопка книг на не нашем,
Непонятно каком языке.
А поверх – изумрудная чаша
На запятнанном кровью листке…
Перед нею колье костяное
И кинжал с шестигранной звездой.
Неприятно увидеть такое,
Находясь глубоко под землей.
Что выделывал здесь дядя Леша?
И зачем он все это собрал?
Просто хобби? А может быть больше?
Может я его вовсе не знал?
Может он не случайно был с нами?
Вдруг за ухом послышался треск.
Обернулся – там зеркало в раме,
А на нем перевернутый крест.
Через силу в него заглянул я…
Треск все ближе. Поджилки трясет.
В тот же час отраженье качнулось!
Вместо комнаты – водоворот!
Я отдернулся, словно ужален.
Зычный рокот пронзил кабинет,
И откуда-то из зазеркалья
Появился мерцающий свет!
Пуще пробки я вылетел с криком,
Даже пола касаясь едва,
Подгоняем раскатистым рыком,
Облекаемым, будто, в слова…
Лишь на улице смог отдышаться.
Ну дела! Вот еще, чертовня!
Ото всей этой магии, братцы,
Жизнь всегда сторонила меня!
Что же думать? Чему теперь верить?
Что творится на этой земле?
Я, по правде сказать, в универе
Всякой мистикой просто болел.
Помню, в старой высотке у храма
Собирались под взглядами звезд.
Были байки травить мастера мы —
Только это же все не всерьез.
Нам для смеха призвать было равно
Что Баала, что дух Джигурды,
А пентакли в кругах и подавно
Оставались как наши следы.
Но того, что нашел в подземелье,
В жизни встретить я не ожидал…
Может это мираж? В самом деле!
Я уже двое суток не спал.
Вот и видеться стало чудное…
Вдруг – от страха сдавило в груди.
За спиною шаги. Что такое?
