Константин Паустовский – Люди страны чудес (страница 46)
…Восемьдесят лет назад в Соликамском уезде, на бывшем Побоищном острове — земле, давно уже примкнувшей к берегу Камы и названной Березниками, русский купец Иван Любимов пустил первый в России содовый завод. Он построил его по чертежам своего компаньона, бельгийского инженера Эрнеста Сольве, вложившего в предприятие и немалый собственный капитал. Ученый-бельгиец хорошо знал, на что шел, подсыпая к любимовским, российским рублям бельгийские франки. Он чутьем предпринимателя угадывал тогда никем не помеченный в календарях день, когда ласковой и цепкою хваткой возьмет своего русского компаньона за горло, разлюбезно «подставленное» в безвыходной обстановке во имя спасения от неминуемого краха. Вступив в управление заводом, Сольве предотвратил начавшееся оскудение любимовских сундуков и обеспечил верное наполнение собственных сейфов.
Мне неизвестно, была ли у бельгийского инженера-предпринимателя перспективная диаграмма с упрямо взбирающейся кверху кривой дивидендов. Но если б существовала, на нее полагалось бы нанести еще одну кривую — обратного направления и с неумолимым падением к нищете — безвыходную кривую человеческих судеб. За нею мне видятся согнутые костистые спины камнеломов в карьере; видятся опаленные лица и в кровь изодранные руки людей, кидающих в раскаленную печь тяжеленный камень; видятся провалившиеся глаза детишек, щедро наделенных по той поре «правом» изматывать неокрепшее тело на непосильной работе, заодно со взрослыми; видятся мне и волглые сумерки мглистых казарм, насквозь пропитанные детским плачем, сухими всхлестами чахоточного кашля да вечно голодными мыслями о горестном куске — ой какого несытного! — хлеба. Две кривые на диаграмме, взлет одной из которых обеспечивался неумолимым падением другой, две линии судеб — обогащения и кровоточащей нищеты — все это отброшено в прошлое величайшим очистительным штормом века. И оно не вернется.
…Я снова стою перед той диаграммой, возле которой состоялся конфликт автора с его упрямым героем.
Круто, точно в гору, устремилась вверх прямая красная линия. И там, за нею, я вижу другую — ту, что последний партийный Пленум минувшего года прочертил на стратегической карте сражений за коммунизм, — прямую красного цвета. Это не только линия размаха химической индустрии, это — прямая судеб советского человека — исключительных и обычных, прямая его достатка, радости, его трудового счастья, его человеческого блага. И, честное слово, когда ты знаешь, чьи золотые руки складывают это благо, ты просто не можешь не верить в него безраздельно.
П. Богатенков
ДИРИЖЕР
Мать не плакала. Когда пришли домой с похорон, села рядом с сыном и, положив худенькую руку на его мальчишеское плечо, сказала:
— Ну вот, Толик…
В углу осиротело стоял любимец — баян, отцовский подарок.
В те дни началась трудовая Жизнь Анатолия.
— Он у нас романтик… — сказала девушка-аппаратчица о своем начальнике смены.
Эти слова вспомнились, когда мы ходили с Анатолием Мотиным по длинным ярусам химической фабрики калийного комбината. Он, встав на мостик под лотком транспортерной ленты, показывал обеими приподнятыми руками на лабиринт труб, аппаратов. Был он словно дирижер. Как будто по его велению стремительно несся из конца в конец по огромным резервуарам бурлящий поток щелоков.
Анатолий Мотин мечтал быть музыкантом. Может, поэтому и веет от его труда какой-то внутренней приподнятостью. Может, поэтому о нем и говорят: «Романтик…» А сами незаметно стали такими же.
Эта смена молодежная и носит звание коллектива коммунистического труда. На доске итогов социалистического соревнования в графе «Смена А. Мотина» нарисовано шесть звездочек: коллектив шестой год кряду занимает первенство. За минувший год смена дала целый эшелон минеральных удобрений сверх плана. И около 20 тысяч рублей экономии за счет сокращения производственных затрат. А всего с начала семилетки молодые химики выработали 35 тысяч тонн соли плодородия сверх плана.
Собравшись писать о передовом уральском химике, я задумался: с чего начинать? Жизнь его, как он рассказывал, очень проста. Родился в этих местах, на Каме. Ремесленное училище химиков, первые трудовые шаги в цехе азотнотукового завода. Ровно десять лет тому назад пришел на калийный комбинат. Аппаратчик, старший аппаратчик, мастер смены. Накопился опыт — выдвинули начальником смены. Вот и все.
…Одна комната в квартире Анатолия похожа не то на библиотеку, не то на репетиционную музыкального кружка в Доме культуры. Книги, ноты, инструменты… На небольшом письменном столике аккуратная тетрадка. Читаю записи: «…Все возникает через борьбу… Гераклит». «Где мысль сильна — там дело полно силы. Шекспир». «…Я хочу быть полезным, это долг. Гюго». «Мечты двигают прогресс. Ленин».
— Для воспитания характера, — сказал Анатолий.
В характере его заметно выделяется одна черта: упорство. Не оставляя фабрики, Мотин в эти годы окончил вечернюю среднюю школу и шесть лет учился заочно в Уральском политехническом институте, на отделении химии неорганических веществ. Готовится к защите дипломной работы.
Есть два способа извлечения хлористого калия: химический и физико-химический (путем флотации). Действующая химическая фабрика на Березниковском комбинате вырабатывает хлористый калий методом выщелачивания, то есть растворением размолотого сильвинита в горячей воде до насыщенного состояния. При охлаждении полученного раствора хлористый калий осаждается. Производственный процесс довольно сложный.
Настойчиво совершенствовал молодой химик технологию на своей фабрике, в своей смене. Творчество в любом деле безгранично. Какого-нибудь потолка тут нет. Беспредельны пути совершенствования в том, что создал человеческий ум. Беспредельны горизонты приложения смекалки, чтобы постоянно улучшать созданное трудом и талантом народа.
Главная фигура в химическом цехе — аппаратчик. От его умения зависит правильный технологический режим, ритмичная работа оборудования, а в конечном счете — количество и качество продукции. В технологии выработки калийных удобрений на химической фабрике многое значит поддержание наилучшего температурного режима. Проектом предусмотрена температура растворения солей в пределах 112 градусов. В смене Мотина стали постепенно ее повышать и заметили, что выход хлористого калия тоже повышается. Довели температуру до 118 градусов — выработка удобрений на том же оборудовании увеличилась на несколько тысяч тонн в год.
А вот на вакуум-кристаллизационной установке надо стремиться к более низкой температуре. Стремиться… Это означает сложный поиск. Снизив температуру лишь на один градус, можно дополнительно получить 2,5 тонны хлористого калия в час. Заманчиво, но нелегко. Нужно не только в теории знать процесс, но и «чувствовать» его, уметь вовремя вмешаться, чтобы и не нарушить ход кристаллизации, но и воздействовать на него в интересах увеличения «съема» продукции.
Управление процессом — от подачи в цех руды до выхода готового продукта — в основном автоматизировано и сосредоточено на пульте в дежурной комнате начальника смены. Я провел несколько часов на этом командном пункте. Какая-то стрелка на приборе чуть дрогнула, И Мотин, нажимая кнопку, приказывает через микрофон: «Растворение! Поднимите нагрузку».
Год от года растет умение. Все в коллективе по примеру руководителя учатся. Недавно получили дипломы техников аппаратчики Л. Черепанова, 3. Христина. В институте учатся И. Ковалишин, А. Христинин, Б. Сузанов. Коллектив этот стал кузницей кадров — здесь вырастают командиры химического производства. Начальником смены стал Петр Ковалишин, рядовой аппаратчик. Недавно еще у аппарата в смене стоял Николай Железов. Теперь он — главный технолог карналлитовой фабрики. На должность мастера выдвинут аппаратчик А. Дернов.
Я не хочу, да и не могу сказать, что Мотин — человек, идеально наделенный положительными качествами. Нет, есть у него свои слабости, как у всякого смертного. Но есть одна хорошая черта, которую от него не отнимешь. Это тонкое умение сплачивать людей. И в труде, и в повседневной жизни.
— Товарищи мои, — рассказывает Анатолий Мотин, — в работе добились отточенной слаженности: в любую минуту могут заменить друг друга на каждом участке нашего производства. Каждый рабочий обучает своей профессии соседа и сам учится у него. Старший аппаратчик свободно может заменить мастера, а при необходимости и начальника смены. Взаимозаменяемость позволяет сделать любую перестановку людей, если это потребуется. Кроме того, каждый рабочий способен оказать квалифицированную помощь своему товарищу.
Как-то летом, когда старший аппаратчик В. Шевелев был в отпуске и его заменял, одновременно выполняя и свою работу, аппаратчик Г. Лужанский, случилось, что не оказалось еще двух рабочих — аппаратчика планфильтров и машиниста наклонных элеваторов. Цех, конечно, не остановишь. Пришлось Лужанскому заменить еще и отсутствующих.
И это не единичный пример. В смене почти каждый в исключительных случаях может сработать за двоих, а то и за троих.
Но выигрыш не только в этом. Знать смежные профессии — значит, работать, мыслить творчески, а не просто механически выполнять команды старшего. Когда рабочий в совершенстве владеет оборудованием, знает технологию, когда над выполнением операции думает сам, он сделает значительно больше, лучше, сможет вовремя, не ожидая подсказки, устранить любое изменение в производственном процессе, предотвратить неполадки.