Константин Паустовский – Люди страны чудес (страница 28)

С е р и к о в. В 1926 году я приехал сюда на практику.

Т р у д о в. Значит, в 1926 году он приехал в Березники на практику, а спустя год — работать. Начинал техником. Закончил институт. Заочно, Алексей Павлович?

С е р и к о в. Тогда это называлось экстерном.

Т р у д о в. Что бросается в первую очередь в глаза? Это его настойчивость, стремление как можно быстрее сделать любое порученное дело и не отступать от того, что начато. В содовом производстве — а я его знаю хорошо по содовому заводу — он большой специалист. Работал здесь сначала начальником смены, дежурным инженером по цеху кальцинированной соды, был заведующим отделением, заведующим производством, начальником лаборатории, техническим руководителем, потом его перевели в управление завода начальником технического отдела. В общем, все инженерно-технические должности он прошел. А сейчас он директор ВАМИ. Кстати, он был и на партийной работе, лет шесть-восемь возглавлял партийный комитет содового завода, а в двадцатых годах был признанным главой так называемой «легкой кавалерии». И руководил стенной печатью.

Ш а р ы м о в. Пожалуйста, вы, Алексей Павлович.

С е р и к о в. Мы приехали в Березники на практику. Первую практику я проходил в цехе химического каустика. Сейчас, кстати, этот цех остановлен, заканчивается его демонтаж. На том месте будет построен более современный цех. Тогда практика проходила не как сейчас. Профсоюз направил нас на содовый завод чернорабочими. Сейчас даже такой квалификации — чернорабочего — нет. На всех рабочих местах цеха химического каустика я и проработал. А после того как защитил диплом — я учился в уральском индустриальном техникуме — написал письмо на завод: так, мол, и так, прошу принять меня на завод. Вот и приехал.

На моей памяти много произошло изменений в Березниках. Но все-таки первые годы строительства — конец двадцатых годов — кажутся мне всего более впечатляющими. Стоило не побывать на заводе хотя бы неделю, как все кругом изменилось. То один объект вырастет, то второй. Причем тогда на строительстве тысячи людей копошились. С грабарками, с лопатами, с тачками. Техники-то никакой. Помню, когда впервые появился паровой молот, который забивал сваи, так все бегали смотреть на него. Сейчас мы настолько, видимо, привыкли к грандиозным делам, к размаху, что иной раз просто не удивляемся этому. Многое можно вспомнить из того периода: пуск ТЭЦ, комбината, освоение экспанзерного газа. Эти дела воспитали людей, особенно преданных своему делу. Я приведу один пример. Причем сразу переношусь в годы Великой Отечественной войны, тогда я работал секретарем партийного комитета цеха кальцинированной соды. Приходит работница, которая работала на входе сушилок цеха соды. Там было газно, сквозняки, пыльно. И говорит: «Товарищ Сериков, как же это так? Я смену свою простояла — двенадцать часов, сменщица попросила меня постоять за нее. Еще простояла двенадцать часов. Потом своя смена. А сейчас она опять не вышла. Четыре смены в цехе. Помогите. Сил-то больше стоять нет». Так вот подумайте: эта работница, она и в передовиках не ходила — простояла на посту двое суток. Это пример того, насколько самоотверженно работали наши люди во время войны.

А какие у нас были отношения со старшими рабочими? Как они воспитывали нас, молодых инженеров. Я занозистым раньше был. Однажды пожилой рабочий Василий Александрович Жуков допустил какую-то оплошность. Я не замедлил этим воспользоваться и пробрал его. Быть может, не совсем тактично. Он ничего не сказал мне. С точки зрения производства все правильно было. А потом в цехе вдруг перестал качать насос. Я говорю: «Василий Александрович, насос-то не качает, надо меры принимать». А он мне: «Вы руководитель, инженер, говорите, что нужно». Вот тут я и задумался. А какие меры, на самом деле, примешь? Опыта-то еще немного. Стою, думаю. И дело стоит. Для цеха плохо, а Василий Александрович молчит, на меня смотрит. Много я тогда пережил за эти минуты. В конце концов придумал, что нужно делать. Говорю ему: то и то требуется делать. Говорю, а сам сомневаюсь: а успеют, ли исправить? То ли советую? А он улыбается хитро: «Да я уж давно послал все это сделать».

Вот так старшие и приучали нас к тому, чтобы уважали мы опыт и поменьше свою молодую горячность показывали и с людьми умели работать как надо. О нем, Василии Александровиче, я сохранил самые хорошие воспоминания. Эти люди формировали любовь березниковцев к своему городу. Кстати, вы обратите внимание — в нашем городе нет запрещающих знаков: «Цветы не рвать!», «По газонам не ходить!» А березниковцы не ходят по газонам.

Ш а р ы м о в. Вот я тоже сейчас вспоминаю, Алексей Павлович, как в прошлом году в июне был большой снегопад.

К о н о в а л о в. Восьмого июня.

Ш а р ы м о в. Снегу выпало так много, что он стал ломать деревья. И вот когда проявилась любовь березниковцев к своему городу. Все вышли стряхивать снег с деревьев.

З а н и н. Тогда и по радио еще объявляли, призывали всех на улицу.

Ш а р ы м о в. В том-то и дело, что все вышли еще до того как объявили по радио. И спасли деревья.

С е р и к о в. Некоторый опыт инженерной службы, которая была налажена в первые годы пятилетки, видимо, есть смысл перенести и в наше время. Вот мы были специалистами содовой промышленности. Но мы изучали и другие производства. Был такой Лобачев — специалист по аммиачной промышленности. Так он учил меня аммиачному делу, а я его содовому. После работы он приходил ко мне и сдавал мне экзамен по содовому производству. А в следующий вечер шел я к нему. Причем это было не в порядке самодеятельности моей и Лобачева. У нас была организована при комбинате инженерно-техническая секция. ИТС называли ее. Она-то и организовывала эту работу. Невозможно замкнуться инженеру в одной отрасли промышленности, мы тогда еще отлично понимали это. Инженерно-техническая секция здорово работала. В 1933 году по ее инициативе к нам приезжали на конференцию академики Фрумкин, Курнаков, Макаров и целый ряд крупных специалистов, таких, как Вольфкович, Прянишников, чтобы выработать пути развития комбината. Рекомендации, разработанные конференцией, были положены в основу дальнейшего развития комбината.

Подобная же конференция прошла в 1946 году, когда мы определили пути развития Большой химии в Березниках. Кстати, тогда уже очень остро стоял вопрос о необходимости создания в Березниках Дома техники. Сейчас эта проблема тем более настоятельна.

Ш а р ы м о в. Это вы уже начали отвечать на третий вопрос. Сначала послушаем Василия Андреевича Занина.

3 а н и н. Из присутствующих товарищей я, видимо, самый молодой березниковец.

Ш а р ы м о в. Я моложе.

3 а н и н. В Березники я приехал в 1934 году.

(Реплика: «Серебряная свадьба прошла». Смех).

3 а н и н. В Березниках была фактически одна центральная школа № 1. Меня направили в Дедюхинскую семилетнюю школу. Жил я в Малой Веретье, восемь километров на работу, восемь — обратно. А преподавать пришлось арифметику, алгебру, геометрию, физику и химию. Все ночи напролет я готовился к урокам. Потом еще в Ленвенской школе я стал преподавателем физики и математики. Там были уже девятые классы. Нагрузка большая. Потом в школе имени Пушкина, центральной в Березниках, освободилось место, и я был переведен в эту школу преподавателем физики с б-го по 10-й классы.

Мне хотелось бы назвать учителей, которые, как и я, навсегда связали свою жизнь с Березниками. Это Мария Александровна Коробейникова — завуч школы имени Горького, заслуженная учительница республики. Лидия Павловна Лобанова, подлинный патриот Березников.

Наша работа, на первый взгляд, кажется не такой конкретной, как труд строителей, инженеров, ее не выразишь ни в процентах, ни в цифрах. И тем не менее каждый учитель чувствует себя счастливым, когда видит, что его ученики уверенно вступают в жизнь. Мне, например, очень приятно, что из бывших моих воспитанников только учителями в Березниках работает 26 человек. Это Новоселов, Куимов, Бирюлина и другие. На предприятиях города техников и инженеров, которых я когда-то учил, свыше пятидесяти. Среди учеников хорошо известные люди: Иван Павлович Панарин — директор школы имени Чехова, Любовь Ивановна Кукушкина — терапевт, Софья Григорьевна Зиновьева — заслуженный врач республики, Вениамин Васильевич Глебов, он самоотверженно сражался на фронте, а сейчас работает руководителем учреждения; Чиченков — я его учил в 30-х годах — сейчас он работает секретарем партийного комитета анилинокрасочного завода. Михаил Васильевич Устинов работает главным инженером завода железобетонных конструкций № 4, Раиса Александровна Крыжановская — декан общетехнического факультета Пермского политехнического института. Этот список можно продолжать.

И когда вот думаешь об этих людях, испытываешь большое удовлетворение.

Ш а р ы м о в. Ну что ж, товарищи, перейдем ко второму вопросу. Кто из березниковцев и подвиги, которые они совершили, незаслуженно забыты. Так мы его сформулировали?..

Т р у д о в. Извините, Иван Николаевич, мне хочется, перед тем как перейти ко второму вопросу, сказать о том, что Василий Андреевич Занин во время Великой Отечественной войны, когда школы города, кроме школы имени Пушкина, были отданы под госпитали, организовал нормальный учебный процесс в этой школе.