Константин Паустовский – Люди страны чудес (страница 27)

Ш а р ы м о в. Сколько же такая работа требовала времени?

Н о с к о в. Со временем не считались. Днем работаешь в больнице, а вечером — к себе в барак. Кстати, подтверждением того, что коллектив медицинских работников трудился не жалея сил, является то, что на Втором слете ударников здравоохранения Уральской области за хорошую постановку лечебного дела Березниковская больница была премирована.

Т р у д о в. Вы, Александр Павлович, все-таки рассказали бы о военных годах. Ведь вы возглавляли всю госпитальную часть. А в Березниках было восемь госпиталей, а вы были начальником головного.

Ш а р ы м о в. Кстати, Сергей Никитич, уж раз вы прервали Александра Павловича, то, может быть, сразу расскажете о нем, тем более, что вы хорошо его знаете?

Т р у д о в. Александр Павлович Носков работает сейчас главным хирургом города. Более двадцати тысяч операций провел он в нашей больнице. Мы с ним дружим уже больше двадцати лет. Так, Александр Павлович?

Н о с к о в. Пожалуй, побольше.

Т р у д о в. Вместе бываем с ним на рыбалке, на охоте. А здесь-то человек всегда раскрывается полностью. Я не буду много говорить о характере Александра Павловича. Я приведу всего один случай. Как-то мы ехали вместе на охоту, и вот к нашей машине подошла женщина, — посмотрела на нас и спрашивает: «Среди вас есть Носков?». «А что такое?» — спрашиваю я. «Он спас мою дочку, и мне хотелось бы поблагодарить его», — отвечает она. И тут Александр Павлович самым убедительным тоном говорит: «Носкова среди нас нет». Так и не признался, хотя женщина, видимо, очень сомневалась в том, правду ли ей говорит этот человек.

К о н о в а л о в. Мне пришлось много раз присутствовать вместе с Александром Павловичем на заседаниях городского Совета и комиссии здравоохранения. Я до сих пор хорошо помню, с какой страстностью отстаивал Александр Павлович интересы медицинского обслуживания населения.

3 а н и н. Позвольте тогда и мне сказать…

Н о с к о в. Может, все-таки хватит, товарищи?!

Ш а р ы м о в. Тогда продолжайте вы сами, Александр Павлович.

Н о с к о в. Работа была очень большая, трудная, и у меня накопился сразу большой и интересный материал. Здесь, в Березниках, я сложился как хирург. Потом я был назначен главным врачом Березниковской больницы. А тогда система медицинского обслуживания несколько отличалась от современной. Были так называемые лечебно-профилактические объединения, куда входила вся сеть здравоохранения города. Это и больницы, и поликлиники, и детские сады, и ясли и даже санитарно-эпидемиологическая служба. А когда занимаешься всем, невольно начинаешь чувствовать себя ответственным за весь город. И, кроме того, мне кажется, я очень полюбил тех людей, которым я в той или иной форме оказывал хирургическую помощь. Некоторых даже спасал от смерти. А это как нельзя больше роднит… И где ни идешь, где ни бываешь, всюду видишь своих пациентов, что называется, родных тебе, и теперь я не смогу покинуть Березники. Много раз пытались перевести меня в Пермь. Иногда до слез я отбивался. Бывший министр здравоохранения Белецкий по этому поводу сказал так: «Ну, этого из Березников не вытащишь».

Т р у д о в. Вы все-таки не рассказали ничего о военном периоде. Вы знаете, товарищи, как он рвался тогда на фронт. Первым принес мне заявление. И сын его тоже добровольцем ушел на фронт. И погиб…

Н о с к о в (после паузы). Во время войны наша работа была очень сложной. Сергей Никитич правильно говорит — я рвался на фронт, но вместо этого мне предложили организовать головной госпиталь. Кроме него, в городе было организовано еще несколько. В их создании принимали активное участие и горком партии, и горисполком, была привлечена очень широкая общественность, и наши госпитали отличались особым уютом, заботой о раненых. Все это вместе с хорошей медицинской помощью создало условия, при которых большая часть раненых — а у нас были в основном тяжелораненые — не только выздоравливали, но и вновь возвращались в строй. Мы лечили осложненные переломы бедер и другие сложные переломы, оперировали на головном мозге, нервах. Как раз на эту тему — первая помощь при ранении нервов — я написал и защитил кандидатскую диссертацию. Я вот, например, помню одного лейтенанта, который поступил к нам в 1941 еще году с ранением лучевого нерва. У него была отвисшая кисть руки, совершенно не работала. Мы удалили участок поврежденного нерва, сшили лучевой нерв, и раненый вскоре вернулся в строй. Операции на нервной системе в то время решались делать немногие. Нервные клетки вообще трудно поддаются лечению. Оперировали мы и на мозге, когда имелись большие внедрения костных тканей в кору головного мозга.

К нам в госпитали пришли врачи самых разных специальностей, и многие из них стали хорошими хирургами. Вот, например, Ольга Николаевна Худияровская. До войны она семнадцать лет работала терапевтом. Переквалифицировалась на хирурга и возглавляла хирургическое отделение госпиталя. Сейчас она, пожалуй, один из лучших хирургов в Березниковской больнице.

Ш а р ы м о в. На ваших глазах прошло развитие медицинского обслуживания Березников за тридцать лет. В двух словах о переменах, происшедших в нем.

Н о с к о в. Это просто трудно сравнивать. То, что было раньше, и то, что сейчас, — это как небо и земля. Прежде всего, сейчас у нас такие прекраснейшие дворцы — лечебные учреждения. Только за послевоенный период были построены прекрасная детская больница, огромный трехэтажный терапевтический корпус, туберкулезный диспансер, здание родильно-гинекологического отделения, противоэпидемиологический диспансер. Все они оснащены современным оборудованием, о котором в тридцатые годы мы не могли и мечтать. И, конечно, работать в таких условиях значительно легче, хотя работа наша никогда не бывает легкой.

Ш а р ы м о в. Хотите высказаться вы, Константин Михайлович? Но прежде слово о Константине Михайловиче Сарычеве — Сергею Никитичу Трудову.

Т р у д о в. Константин Михайлович — один из первых комсомольцев Березников. Работал сначала на содовом заводе, потом на ТЭЦ 4. Был директором азотнотукового завода, а с 1960 года — директор содового завода.

С а р ы ч е в. Мне моя первая встреча с Березниками тоже запомнилась навсегда. Правда, по причине несколько необычной. Я приехал, как и вы, Александр Павлович, в Березники зимой. Только мне было, наверное, потяжелей, чем вам. В поезде у меня украли пальто, и мне в пиджачке пришлось шествовать по холоду. Свои остальные вещи я отправил из Волгограда — там я работал на строительстве тракторного завода — запакованные в корзинке, и они шли по железной дороге больше трех месяцев. Хорошо что мне выдали на строительстве валенки и шубу, а иначе в лютые морозы мне было бы несладко.

Приехал я в Березники молодым человеком, который считал, что после размаха строительства тракторного завода на Волге его ничто уже не удивит. Но когда я посмотрел на строительство Березниковского химического комбината, на корпуса заводов, на стальные башни, которые к тому времени уже выросли на берегу Камы, у меня в сердце захолодело от чувства почтительного удивления. С той поры это чувство удивления перед судьбой Березников, по-моему, никогда не оставляет меня. Да и дела у нас такие, что можно только диву даваться.

Сейчас я могу откровенно признаться, что первые десять лет я считал себя в Березниках временным человеком. Вот поживу, мол, еще немного и подамся обратно на Волгу, в родной Саратов.

В последнее время мне несколько раз пришлось побывать в Саратове. Я ходил по улицам, где бегал мальчишкой, смотрел на дворы, где играл. И думал о Березниках. Я часто задавал себе этот вопрос, почему город, который формально не считается моей родиной, стал для меня ближе родного? Дело тут не в том, что в Березниках у меня значительно больше знакомых. Знакомых можно всегда найти. Дело в том, что, как говорил здесь Сергей Никитич Трудов, в Березники я вложил столько сил, столько душевного жара, что теперь он стал частицей меня самого. Оторваться от него — это вырвать частичку своего сердца. Города мы любим не столько за то, что в них можно весело отдохнуть, а за то, что в них вложен твой труд.

Я считаю, что те черты, которые характерны для березниковцев — трудолюбие, размах, инженерная смелость, честность, — воспитаны в них этим городом. Я бы еще к этому добавил черту, которая всего дороже мне и кажется наиболее ценной в людях — инициативность. Инициативность не карьеристского пошиба, а инициативность деятельных людей. Ради этой черты я могу простить людям многое. Хотя надо, чтобы инциативность в человеке не мешала проявлению и других хороших качеств.

Вот за все это мне и дорог мой город Березники.

Ш а р ы м о в. По-моему, мы несколько затягиваем наш первый вопрос.

Н о с к о в. И в этом, видимо, и моя большая вина. Я слишком много говорил.

Ш а р ы м о в. Ничего. Сейчас мы дадим по нескольку минут сначала Алексею Павловичу Серикову, а затем Василию Андреевичу Занину. А они, учитывая общее пожелание сократиться, видимо, будут покороче. Пожалуйста, Алексей Павлович. А вы, Сергей Никитич, пожалуйста, не забудьте на этот раз познакомить читателей с Алексеем Павловичем Сериковым.

Т р у д о в. Алексея Павловича Серикова я знаю с того момента, когда он появился у нас в Березниках. Насколько мне не изменяет память, в 1927 или в 1928 году.