Константин Оборотов – Бес парадоксов (страница 8)

Тут я подумал, как интересно получилось, что у нас троих отрицательное отношение к алкоголю, но у каждого по разным причинам. Гена принципиальный противник спиртного как бывший спортсмен и нынешний тренер. Витёк, бывший алкоголик, просто боятся опять скатиться в эту безнадёжную пропасть. А я человек к алкоголю равнодушный, теперь являюсь его убеждённым врагом. Срабатывает принцип "враг моих друзей – мой враг".

– А хотите, я вам расскажу, что помогает мне держаться? – предложил Витёк.

– Верные друзья, которые не позволяют пить, а чуть что, сразу бьют в морду? – выдвинул версию Гена.

– Это тоже так, без сомнений, – согласился Витёк. – Но не это главное. Главное, чтобы была достойная замена.

– И какая же замена именно у тебя? – поинтересовался я.

– Работа, – ответил Витёк. – Раньше я работал спустя рукава. Относился к делу исключительно формально. Прочитал лекцию кое-как и быстро домой. Экзамены и отчёты принимал просто безобразно. Поставят студенты мне пару бутылок, я и рад, дурачок. Но теперь всё не так. В последний раз студенты подарили мне перед экзаменом дорогущий коньяк. Я прямо при них сразу же вылил его в раковину. Об этот я вскоре сильно пожалел. Почему-то раковина забилась. Но какой запах пошёл из раковины! И видели бы вы рожи студентов! Как же я их гонял! Не делая скидок на пол и беременность. Тяжело пришлось нам всем. И мне, и студентам. Зато я бросил пить, а студенты бросили изучать основные предметы. Все силы у них теперь уходят на философию. Отличная наука! Всегда можно найти, к чему придраться.

– Это, пожалуй, перебор, – осторожно возразил я.

– Да, ладно тебе, всё нормально! – ответил Витёк. – Теперь у студентов отличные перспективы. Или станут отличными специалистами в своём деле, или философами. А философия, скажу вам по секрету, главная наука. Если другие науки просто дают новые знания и учат что-то делать, то философия – совсем другое дело. Она выше этого примитивизма. Она разбивает у каждого индивидуума иллюзию, что он что-то знает и умеет. Превращает все его знания и умения в хлам и мусор. Ни одна другая наука этого не может делать. Чем больше я знаю, тем меньше я знаю! Вот это оборот! Только философ способен на такие выкрутасы.

– Непонятна польза от твоей философии, – задумчиво сказал Гена. – Зачем она нужна? Студентам мозги ломать? А впрочем, беру свои слова назад. Философия отлично лечит от алкоголизма. Мы это видим на твоём примере. Лучше уж языком чушь болтать, чем водку пить. Согласен. Из двух зол выбираем меньшее. Клин клином вышибаем.

– Зря ты так! – воскликнул Витёк. – Философия не только вылечит от алкоголизма, но ещё и кучу других проблем поможет решить. Вот, у тебя, Костик, какая сейчас проблема?

– У меня? Хорошо, слушай. Может, и вправду, дашь полезный совет на базе своей философии. Я сейчас сплю. И смотрю разные сны. Кстати, вы меня извините, но вас Витёк и Гена на самом деле не существует. Вы просто образы, который породил мой спящий мозг. Двигаемся дальше. Я вижу какие-то сны, совершаю какие-то действия. Всё это записывается с помощью специальной аппаратуры. А теперь, собственно, проблема. Маловато экшена в моих снах. Всё время какие-то разговоры, переговоры. А нужны какие-то быстрые и необычные действия, понимаешь?

– Да! Я понял! – радостно воскликнул Витёк. – Раз меня не существует, то, давай, я тут немного побуяню? Напьюсь, как свинья. Набью вам морды до крови и хруста костей. Затем побью стёкла. Из окна выброшу что-нибудь ненужное. Зрителям такое понравится!

– Э, ну-ка, стоять, Маруська! – возразил Гена. – Пусть меня не существует, но пить и буянить я тебе все равно не позволю. Из принципа. А если зрителям не нравится, что мы тут спокойно сидим и дружески разговариваем, то пусть сами делают экшен, какой им нравится. Пусть между собою дерутся, например.

– Как хотите, – пожал плечами Витёк, – наше дело – предложить. Ваше дело – отказаться. Философия на том и стоит, что предлагает разные умные идеи чисто в теоретическом плане. Что важно, философа трудно поймать на ошибке. Философ говорит так много, что сам не помнит, что говорил до этого. Или, вот, возьмём, к примеру, Ленина. Его вроде легко поймать на нестыковке, у него все ходы записаны в пятидесяти толстых томах. Он говорил, "учение Маркса всесильно, потому, что верно". С другой стороны, его же тезис такой, "практика – критерий истины". А практика как раз и доказала, что учение Маркса не такое уж и всесильное. Но с кем тут спорить? Кого припирать фактами? Ленин давно уже умер. Он лежит себе тихенько и легонько улыбается. Попробуй с ним поспорь. Да и кто знает? Может, сейчас временный откат. А лет через сто, передохнув, мы опять начнём строить коммунизм со свежими силами.

– Что-то ты слишком много болтаешь для несуществующего субъекта, – задумчиво сказал Гена.

– Ладно, ладно! – сказал Витёк. – Давай, всё-таки, я продемонстрирую мощь философии чисто в практической плоскости. У тебя, Гена, сейчас какая проблема? Я думаю, что твою проблему решу очень быстро. Раз ты несуществующий субъект, следовательно, проблемы твои несущественные, возможно, даже несуществующие. Такие проблемы философия решает лучше всего.

– Послезавтра у меня решающий матч. Моя команда "Факел" играет против "Метеора". Надо выигрывать. Тогда мы залезаем в первую лигу. Но "Метеор" нас посильнее, если объективно оценивать. Что делать?

– Не переживай, просто будь уверен в победе, – мгновенно ответил Витёк. – Твоя уверенность передастся игрокам. Это увеличивает вероятность успешного исхода матча.

– Это не решение проблемы, скорее уход от неё, – ответил Гена, – все эти психологические штучки мы и так используем. У нас даже внештатный психолог есть в команде.

– Все равно, я – молодец, – заявил Витёк, – лучшего совета тебе никто не даст.

– Я дам! – предложил я. – Гена, возьми меня в команду. Я не подведу. Бегаю я плохо. Стар я для бега. Но у меня очень хорошо поставлен удар. Исключительно хорошо.

Гена удивился, но спорить не стал, а предложил прямо сейчас проверить насколько хорошо у меня "поставлен удар", как я выразился. Нам всем хотелось прогуляться, поэтому мы с удовольствием вышли на свежий воздух и пошли в сторону какого-то стадиона, как объяснил Гена.

Погода не очень благоприятствовала футболу. Шёл легкий дождь, а ветер периодически делал неожиданные порывы в разные стороны.

Меня слегка удивила незнакомая местность, и я спросил у друзей.

– А где мы находимся?

– Город Мухосранск, Глуповской области, – спокойно ответил Гена.

Я так и не понял, шутил он, или вправду есть такой город.

Стадион оказался вполне приличным. Трибуны для зрителей были только с одной стороны стадиона. Но обычно даже они никогда не заполнялись зрителями, невзирая на то, что никаких билетов не было, просмотр игр был бесплатным.

Гена открыл свою тренерскую каморку, выкатил на поле три мяча и предложил мне показать класс.

Я важно плюнул на указательный палец правой руки, поднял эту руку вверх и важно пояснил:

– Тут важно учесть силу ветра.

После чего подкатил все три мяча к центральному кругу, прокричал:

– Бью в правую штангу!

Разбежался и ударил. Мяч довольно долго летел по весьма странной траектории, вращаясь вокруг своей оси, затем ударился о правую штангу и отскочил в сторону.

– – Бью в левую штангу!

Тут что-то немного пошло не так. Мяч прошёл совсем рядом со штангой, но не задел её.

Витёк и Гена немедленно устроили жаркий спор, было касание мяча штанги или нет. Как дети малые! Какое это имело значение?

Возможно, вы меня заподозрите в том, что я так сделал специально, чтобы интрига была поинтереснее. Но нет. Просто в придуманной мною картине мира имел место небольшой рандомайзинг в виде порывов ветра, мошек, птичек, других факторов. Это для того, чтобы мне самому было поинтереснее здесь жить.

Третий удар был выполнен строго по заказу. Мяч звонко ударился в верхнюю перекладину и отскочил в поле.

Гене сильно понравились мои фокусы. Он почти целый час заставлял меня бить по воротам из разных позиций. Почти всегда я попадал строго в штангу или перекладину. Три раза мяч отлетал от штанги в ворота. Еще пару раз я "мазал". Впрочем, даже тогда Витёк категорически утверждал, что слышал "чирк".

Апофеозом был удар от своих ворот. Я боялся, что у меня банально не хватит сил ударить так сильно, чтобы мяч долетел до ворот противника. Но волнения были напрасны. Хотя скорость мяча резко снизилась на завершающей стадии, но до нужной штанги мяч всё-таки долетел. Правда, ударил мяч штангу почти в самом низу. Но, конечно, это тоже зачёт.

– Сильно впечатляет, – признался Гена, – но почему не в ворота?

– Это мой принцип, – заявил я твёрдо. – Каждый должен заниматься своим делом. Кто-то в штанги попадает. Кто-то забивает голы на отскоках.

На том и порешили.

Мои фокусы с мячом так возбудили друзей, что они и сами попробовали попадать в штанги с дальних расстояний. Получилось плохо. Гена пару раз попал чисто случайно, а Витёк и вовсе ни разу, хотя и очень старался.

На следующий день Гена познакомил меня с командой. Игроки сначала удивились новой тренерской установке, но после пары часов тренировок по новой теме им даже игра начала нравится. Всё-таки они были не просто статистами, а участниками игры. Причём некоторые из них становились главными участниками, авторами голов.