Константин Мзареулов – Экстремальные услуги (страница 44)

В общем, я прекращаю пререкания и велю Вроцлаву осмотреть двигатели. Авалонец мрачно сообщает:

— Уже любовался этим чудом техники. Полное дерьмо. Половина гравигенов тянет не больше сорока процентов.

— Ясно, — говорю я, запуская тестирование. — Алонсо, ты раньше работал на этом бревне?

— Было дело, — развязно откликается дыролаз.

Я врезаю ему каблуком в промежность, а затем, когда Алонсо скрючился, добавляю «коготь тигра» в печень. Он грохается на пол, и я официальным тоном объясняю:

— В дальнейшем будешь отвечать: «Так точно, шеф». Аль-Зумруд удивлен, Вроцлав одобрительно хмыкает, а дыролаз хрипит:

— Так точно, шеф.

Ответы приходится вытягивать из него клещами, но основное удается понять быстро. Корабль в ужасном состоянии. Понятно, почему Диомедио Родольфо обанкротился. Любой бы обанкротился, так глупо экономя на ремонте и техобслуживании. Истинная экономия не в том, чтобы глупо беречь деньги, а в том, чтобы умно их расходовать…

— Я не смертник, — немедленно заявляю я Хаджи Альфонсу. — Не собираюсь лезть в воронку на таком гробу.

— Ты именно смертник и есть, — популярно объясняет Аль-Зумруд. — Если я прикажу тебя расстрелять, то ты сдохнешь сразу. А если будешь работать на этом корабле — может, проживешь чуть дольше.

— «Ахиллу» нужен хотя бы частичный ремонт, — взываю я к разуму местного руководства. — У вас же хорошие отношения с орионцами. За две недели приведете кораблик в чувство.

Потеряв терпение, Аль-Зумруд переходит на визг:

— У нас нет двух недель! Или ты выполнишь работу за пять дней, или будешь четвертован!

— Ладно, не психуй… — Я делаю испуганное лицо. — Вроцлав, Алонсо, займите места. Начинаем погружение.

Хаджи Альфонс, подозрительно поглядев на меня, осведомляется:

— Земляк, ты что собрался делать? Я, не оборачиваясь, говорю:

— Проложу канал, который тебе нужен. Сядь и пристегнись.

Он явно занервничал. Наверное, не думал, что я пойду в черную дыру прямо сейчас, да еще с высокопоставленными зрителями на борту. После минутных колебаний отважный борец против имперской тирании произносит дрогнувшим голосом:

— Нет, пожалуй, я вернусь на Улье.

Я не отвечаю, лишь пожимаю плечами. Когда Аль-Зумруд и его охранники исчезли за дверью, пилот Вроцлав обеспокоенно замечает:

— Шеф, корабль плохо слушается руля. Работать на таком, как вы правильно сказали, бревне — опасно.

— Не так уж и опасно, если не лезть на рожон… И если второй пилот хоть чего-то стоит.

Шаттл с Аль-Зумрудом и его свитой отстыковался, когда я загружал в базу данных корабля полученную накануне карту ЧД-каналов. Алонсо Бергман, сидевший у меня за спиной, принялся громко читать молитвы.

Гиперспейс спокоен. Идеальный штиль — делай, что угодно. «Ахилл» натужно ползет по капилляру, превращая тоненькую трубочку в умеренно просторный ЧД-канал. Большим кораблям здесь будет тесновато, но двадцатитысячники пройдут без проблем. Вернее, прошли бы, не будь я специалистом экстра-класса.

В 19 ламоррах от исходной точки мы приближаемся к участку, который я обнаружил, изучая карту. Космолет-бульдозер, ползущий на неполной тяге, словно упирается в непреодолимое препятствие. Озабоченно вскрикнув, даю «малый назад» и напряженно всматриваюсь в голограмму. Прямо по курсу — темное пятно, означающее зону повышенной гравитации.

— Что случилось? — нервно спрашивает капитан-лейтенант Радецки.

Алонсо долго пялится на монитор и говорит с некоторым облегчением:

— Едва не врезались. Там, в трехмерности, на этом месте большая звезда. И ее тяготение сворачивает гиперспейс.

— Сходи на разведку, — приказываю ему. — Только осторожнее, не приближайся к стенкам.

— Не маленький, знаю, — ворчит дыролаз.

Провожаю его до шлюза и помогаю надеть скафандр. Заодно осматриваюсь. Мой скафандр, в котором я вытаскивал из мнимой ловушки яхту Розетты, тоже здесь. Когда Алонсо закрывает за собой люк переходной камеры, я заглядываю в набедренный контейнер своей дыролазной одежонки. Инструменты не тронуты, и я перекладываю парочку в карман костюма-трансформера. Армейский нож — не ахти какое грозное оружие, но пока ничего лучшего у меня нет,

Вернувшись в рубку, вижу на мониторе Алонсо. Мой призыв к осторожности он выполняет с максимальной перестраховкой: почти не удаляется от «Ахилла», выполняя все замеры на предельном расстоянии от опасной зоны. Вот что значит наемник — эффективность его труда близка к нулю. Алонсо принесет результаты, которые можно было бы получить, не покидая космолета. Будь это настоящая работа и будь здесь Омар Сипягин, мы с ним в лепешку расшиблись бы, чтобы получить полную картину…

Я спрашиваю Вроцлава:

— Ты на каких кораблях служил?

— В академии на Конунге готовили пилотов общего профиля — истребители, корветы, фрегаты, торпедоносцы. Когда служил в Иностранном легионе, был вторым пилотом фрегата типа «Кортес». Потом, на Диаманте, 4 командовал корветом земной постройки типа «Коршун» — такие же стоят сейчас на Ульсе.

— Так ты ж боевой офицер! — Я делаю вид, будто восхищен его послужным списком. — Какого черта ты делаешь на этом бульдозере?

Он мнется, не зная, что ответить. Я говорю, посмеиваясь:

— Можешь не отвечать. Тебе поручили приглядывать, чтобы я не угнал корабль на имперскую базу. Так?

Слегка покраснев, Вроцлав кивает. Я продолжаю, презрительно усмехаясь:

— Глупо. Мне ведь совсем не трудно сорвать их планы. Например, разгоню «Ахилла» и врежусь в стенку канала возле воронки. Или сорву реактор на запредельный режим. Не только нас с бульдозером, даже самой черной дыры не останется.

Побледнев, офицер-наемник растерянно бормочет:

— Вы не сделаете этого… Никто этого сделать не сможет… Сейчас не двадцать второй век… Я спешу успокоить дурачка-авалонца:

— Конечно, не сделаю. Просто пытаюсь объяснить, что пользы от тебя как от соглядатая не слишком много.

Возвращается Алонсо. Рапорт дыролаза неутешителен: впереди — непреодолимое препятствие. Он, конечно, идиот и бестолочь, потому как достаточно чуть-чуть поднажать, и мы прорвемся через трудное место, как нож под ребро. Однако все идет строго по моему плану, поэтому я делаю предельно озабоченное лицо.

— Возвращаться надо, — боязливо предлагает Алонсо.

— Попытаемся обойти по дуге, — неуверенно говорю в ответ. — Вдруг получится.

«Ахилл» — продолжает пробивать канал, который отныне будет далеко не прямым. На трассе образуется изгиб, изрядно затрудняющий навигацию. Впрочем, я в этом не виноват: два свидетеля подтвердят, что дядюшка Агасфер сделал все возможное и даже больше.

Через полчаса канал проложен. Пробив слой свернутого пространства, «Ахилл» вываливается в периферийный ЧД-канал возле столь памятного мне сектора Зеленой Пирамиды. И месяца не прошло после нашего с Оливейрой визита в эти края. Теперь у рокады, охватывающей владения Единых Миров, есть отросток в сторону Ориона-47. Неплохой плацдарм для удара по тылам Империи. Или для броска имперского флота на Улье.

Весь обратный путь я рассеян и не отвечаю на реплики развеселившихся попутчиков. Кажется, мне удается найти способ, как сообщить на Землю о заговоре. Главное — не спешить. Дождемся следующего погружения.

В столовую мы поспели как раз к началу дармовой кормежки. Официантки снова разносят гороховый суп. При виде меня в обществе Вацлава у Кэт и Мэри вытянулись лица. Кивнув в их сторону, я негромко спрашиваю:

— Ты случайно не знаком с той рыженькой?

— Мэри, подруга моей жены. Понравилась?

— Угу. Как, по-твоему, можно к ней подкатиться?

— Запросто, — подмигнув, говорит Вроцлав. — Законченная шлюха. Сколько раз я говорил жене, чтобы не водилась с этой дрянью… Пошли, познакомлю.

Я горячо благодарю за дружескую услугу. Вроцлав представляет меня девкам, которые дружно чирикают: «Ой, а мы вас еще вчера здесь видели…» Наговорив комплиментов, я предлагаю:

— Давайте не будем хлебать эту музыкальную бурду, а поднимемся на третий этаж. Я слышал, там рацион получше.

В кафетерии мы плотно пообедали, попутно прикончив две литровые бутыли сред некачественного бренди. Больше половины этого добра вылакал Вроцлав, так что можно было спокойно употреблять Кэт у него на глазах — бравый капитан-лейтенант ничего бы не заметил.

Впрочем, я не имею желания извращаться и намерен заняться Мэри, потому как Кэт мне вчера малость наскучила. Однако не успел я предложить медноволосой булочке прогуляться по коридору до моего номера, как к нашему столику подходит, держа в руке бокал, сам адмирал Яньху Фурушита.

Джузеппе не ошибся: этот тип вовсе не погиб в боях за Авалон, но сумел вырваться и увел неведомо куда остатки своей флотилии. Теперь понятно, почему на учениях корветы стреляли лучше всех: Яньху — серьезный командир. Жаль, что накануне его не было на космодроме среди встречающих — там бы он точно схлопотал давно заслуженную пулю…

Похоже, адмирал успел хорошо принять, но на ногах держится твердо.

— Мне сказали, это ты вчера показал класс пилотажа в самом конце тренировок, — сообщил флотоводец-авалонец. — Кадровый пилот-истребитель?

— Скорее, старый межзвездник, — скромно отвечаю я, — Но когда-то водил Г7. И вообще люблю с оружием возиться. У нас на Монтеплато без этого не прожить.

Как я и рассчитывал, проспиртованные адмиральские извилины сработали по оптимальному маршруту: человек с Монтеплато — значит, земляк Упыря и Аль-Зумруда, то есть особа, приближенная к главарям. Следовательно, должен был сделать вывод Фурушита, с этим существом можно откровенничать. До определенных пределов, конечно.