Константин Мзареулов – Экстремальные услуги (страница 43)
Или все-таки постарались орионцы? Ракурс съемки совершенно дикий, но это ничего не значит. Космографы могли специально послать экспедицию в отдаленный сектор, чтобы запутать следы… Мало мне было прежних забот, так еще ломай голову над новой загадкой…
— Доволен? — спрашивает Аль-Зумруд.
— Мне надо разобраться, — чистосердечно признаюсь я. — Такую карту вижу впервые.
— Разбирайся скорее, — требует он. — И вот еще… Когда мы учились в универе, ты говорил, что можно проложить ЧД-канал в любую точку.
— Неужели? Тогда мы многого не понимали… Он перебивает, не дослушав:
— И еще ты говорил, что можно создать автономный космос, где время будет течь быстрее или медленнее. Как это называлось — положить время на бок?
— Отклонить от вертикали.
— Вот именно. Ты должен уложить время в горизонтальное положение!
— Это не просто, — вяло возражаю я и зеваю несколько раз подряд. — Даже я не всемогущ.
— Прекрати, — фыркает Аль-Зумруд. — Будешь кокетничать, когда останешься наедине с Чезаре… Человек, подчинивший себе Магический Кристалл и выпросивший власть над гиперспейсом, сможет сделать абсолютно все.
Очень хочется признаться, что ни черта мне тот кристалл не подарил, причем по вполне прозаической причине: кристалл был самым обыкновенным камнем, не содержавшим даже намека на магию или зачатки разума. Однако не стоит им знать об этом — пусть верят, что я обладаю чародейской властью.
Новый звонок. У стены, где несколько раз появлялась тупая морда Жирного Педика, теперь возникает голограмма офицера в черном мундире. Такую униформу носит охрана замка. Офицер мычит, словно не решается сказать что-то важное. Наконец рожает:
— Сэр, только что найден труп генерала Кассандро.
Столько впечатлений в один день — многовато для главаря мятежников. Аль-Зумруд орет и беснуется, грозит всех расстрелять и лично пытать раскаленной железякой. Потом все-таки разрешает рассказать подробности.
Мне тоже интересно узнать, что Жирного Педика застрелили в упор из лучевого оружия. Труп обнаружили в запертом изнутри кабинете. Так вот и живем: в начале нашего разговора он был еще жив, надеялся совратить меня и докладывал Хаджи Альфонсу о ходе следствия, а теперь получил фотонов и никого больше не сможет ни в газовую камеру отправить, ни бросить живым в крематорий.
— Охрана что-нибудь слышала? — мрачно спрашивает член Политкома.
— Только звук вроде слабого взрыва. Старший наряда постучал и спросил, не случилось ли чего, но мистер Кассандро не ответил. Система безопасности вышла из строя, к видеофону никто не подходил. Я на свой страх и риск приказал взломать дверь… — Офицер растерянно добавляет: — Сэр, внутри был только труп. Никаких признаков убийцы.
Неожиданно для меня Хаджи Альфонс Аль-Зумруд начинает выть, как волк-переросток. Он пинает мебель и бьет кулаком об стол. Спустя минуту, взяв себя в руки, выкрикивает:
— Усилить охрану, оцепить замок, никого не выпускать!
— Все уже сделано, сэр, — рапортует офицер в черном. — Преступник наверняка проник в кабинет по вентиляционным трубам, но он не мог уйти далеко.
Дав отбой, Хаджи Альфонс поворачивается, и я вижу лицо, искаженное гневом и страхом. Я понимаю его состояние, но не могу удержаться, чтобы не пошутить:
— По законам классического детектива, подозрение падает на тебя
Он вздрагивает и боязливо на меня смотрит.
— Каким образом?
Усевшись поудобнее, начинаю перечислять:
— Ну, во-первых, ты меньше всего подходишь на роль убийцы, а это уже подозрительно. Во-вторых, у тебя наверняка есть мотив — все убитые в той или иной степени были твоими конкурентами. В третьих, главное. Ты привез на Улье приятеля, который потихоньку ликвидирует твоих конкурентов. Но ты допустил просчет, когда проболтался, назвав меня чародеем. Потянув за эту ниточку, умный детектив легко вычислит преступника. И тогда нас с тобой повесят на одной перекладине. Нервно поежившись, Аль-Зумруд жалобно бормочет:
— Ты не мог убить Чезаре Кассандро, потому что все время сидел около меня.
— Ты просто обеспечивал мне алиби! На самом деле в это время я пролез по трубам в квартиру душки Чезаре, застрелил его, а потом эвакуировался.
— Не сходится. — Он мотает головой. — Камеры слежения зафиксируют, что ты все время сидел в моей комнате. В начале нашего разговора бедняга Кассандро был еще жив, и за эти полчаса ты никуда не отлучался.
Я продолжаю упорствовать:
— Наверняка ты нашел способ обмануть видеокамеру. Например, подкупил операторов, и они подменили запись. Кстати, тебе же лучше, чтобы эта версия оказалась правильной. Если мы с тобой не убийцы, то сами можем оказаться следующими в списке киллера…
Хаджи Альфонс с сомнением смотрит на меня, потом вдруг раздраженно кричит, чтобы я прекратил болтать глупости и убирался. По его словам, прямо с утра мне предстоит работенка в черной дыре.
Еле волоча ноги, иду по коридору. Никак не возьму в толк, с чего это у Аль-Зумруда так резко испортилось настроение. Хотя, пожалуй, понял. Он из тех, кто болезненно реагирует на шутки о смерти. Что и говорить, денек для мятежных политиков выдался неважный: кто-то сначала безнаказанно положил кучу подонков на космодроме, потом прикончил еще одного прямо в замке. Наверное, Аль-Зумруд чувствует себя не лучшим образом, когда вспоминает о затаившихся поблизости киллерах…
Спускаясь по лестнице, неожиданно замечаю застывшую в раздумьях пикантную худощавую шатенку — одну из той парочки, с которой договаривался утром. Только вот — хоть убей — не вспомню, как ее зовут.
Заметив меня, она возмущенно восклицает:
— Куда ты девался? Мэри не может, ее муженек сегодня дома сидит. А я вот свободна.
Стало быть, она — Кэт. И не объяснишь, что я измотан и не спал вдвое дольше, чем дозволено в мои годы. К тому же — ай да я! — при виде ее форм, усталость мгновенно испаряется.
— Пошли скорее, — нетерпеливо говорю я, потряхивая ключиком. — Добрый ангел подарил нам уютное гнездышко.
У нее чудесные длинные ноги, но грудь оказалась не лучшего качества — слишком размятая и отвисающая. Любовью Кэт занимается с энтузиазмом, но немного однообразно, словно выполняет надоевшую работу. Так оно, наверное, и есть.
В перерыве я завожу разговор по душам и выясняю немало любопытных деталей. Родители Кэт — авалонцы, ее отец командовал бригадой добровольцев, взявшихся за оружие, чтобы поддержать Фурушиту. После разгрома мятежников отцу удалось бежать, и он долго мотался по дальним окраинам Ойкумены.
Кэт родилась в лазарете какой-то шахты на планете, население которой состояло из трех сотен рудокопов. С четырнадцати лет она выступала в стриптиз-шоу, мечтая о карьере кинозвезды или видеомодели. Три года назад отца нашли вербовщики Освободительной армии. Вместе с родичами Кэт оказалась на неизвестной планете, где был пригодный для дыхания воздух, а в небе светили два солнца — красное и голубое, лун же было не меньше трех. Там она познакомилась с Мэри, и подруги вышли замуж за молодых офицеров-авалонцев.
— На той планете был гарнизон… — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал безразлично. Кэт презрительно фыркает.
— Скажешь тоже. Там было что-то типа военной школы. Учили всяких придурков, как правильно держать винтовку.
Она не должна заподозрить, что меня интересует дислокация тренировочного лагеря. Поэтому я делаю вид, будто хочу возобновить интимную игру, однако дело не пошло.
— Извини, — говорю я, прикрывая рукой зевок. — Старая история. Женщины быстро надоедают.
— Точно как у меня с мужиками, — сочувственно замечает Кэт. — Ну, до завтра.
Наконец-то я остался один. Время еще не позднее, но я немедленно натягиваю одеяло и закрываю глаза. Конечно, следовало бы собраться с мыслями и хорошенько обдумать все, что удалось узнать. Только нет на это сил.
Заснул я почти мгновенно.
4. «Империя и Клан не забывают…»
На рассвете я собираю очередной гербарий в парке и незаметно для себя поднимаюсь по склону до самой вершины. Здесь меня накрывает упавший с неба конус прожекторных лучей. Над головой кружит летающий броневик, и солдаты что-то орут, высунувшись из люков. Сначала я решил, что залез в какую-нибудь запретную зону, однако все оказалось намного прозаичнее: меня вызывают к начальству.
Не прошло и часа, как я доставлен на орбиту и принимаю под командование бульдозерный корабль «Ахилл» из флотилии разорившейся фирмы «Singular», остатки которой мне предлагали купить на Просперити Даже помощничка дали — жизнерадостного верзилу с помятым лицом хронического алкаша. Его зовут Алонсо Бергман, и прежде он служил дыролазом в той же фирме Кроме него для полного счастья экипаж пополнили офицером-авалонцем по имени Вроцлав Радецки. Этот капитан-лейтенант неизвестно какого флота — профессиональный пилот, а по совместительству — муж моей вчерашней подружки Кэт. Можно сказать, близкий родственник.
— Вчера могли бы удостовериться, что не сбегу, — обиженно ворчу я. — Нечего ко мне надсмотрщиков приставлять.
— Так надежнее, — строго говорит Аль-Зумруд, — Корабль большой, в одиночку не управишься. И вообще перестань капризничать.
Я понимаю его нервозность: где-то по соседству обосновалась банда пресловутых «охотников за головами», так что сам Хаджи Альфонс в любой момент рискует схлопотать пулю. Или порцию яда… А что, неплохая мысль.