Константин Муравьев – Серый (страница 6)
— Нет. Ты же сказал, что он для опытов. А мне как раз этот, захваченный у аграфов, пакет гипнокурсов надо было на ком-то проверить. Правда, будь у этого дикаря нейронная сеть, было бы всё значительно легче, а так придётся проводить подробное исследование тех изменений, что они в него внесут, и выяснять максимально доступный предел для стандартного обучения.
— Всё, всё, — поспешно произнёс Босс, — я понял, тебе он оказался как раз кстати.
— Ну да, — видимо расстроенный тем, что его прервали на полуслове, коротко ответил Док.
— Но он хоть жить то будет? — уточнил главарь.
— Конечно, я же сказал об этом, — удивился медик, — правда в сознании он будет не больше пяти минут.
— Что так? — вмешался молодой голос.
— Не тупи, Хиляк, — вместо Дока ответил главарь, — ты представь, какой объём информации он в него закачал!
И, по всей видимости, уже обращаясь к медику:
— А что с его разумом, ну или тем, что у него в мозгах? Он хоть в каком-то виде там останется? Иначе нам его никак не сбыть.
Док на некоторое время задумался, а потом ответил:
— На то и нужен эксперимент. Как я и говорил, будь у этого дикаря нейросеть, произошла бы отсечка при превышении порогового значения, которое способен обработать его разум, и всё обучение для него растянулась бы на неопределённое время. При этом пакеты информации поступали бы в его разум определёнными порциями, которые он способен обработать, осознать, изучить и освоить. В этом-то и заключается разница меду базами знаний и гипнопрограммами. Базу знаний невозможно внедрить разумному, если у него нет нейросети, в отличие от той же гипнопрограммы. При этом базы знаний сразу фрагментированы и разбиты на небольшие блоки информации, которые постепенно усваиваются разумом. Их изучение контролируется нейросетью, которая следит за степенью освоения материала и его последующей обработкой. И ты не сможешь изучить базу знаний более высокого уровня, пока не обработаешь и не изучишь все блоки информации из базы знаний более низкого уровня. Но…
И видимо Док замолчал, оглядывая своих слушателей, которым, по-моему, до его высоконаучной речи было глубоко фиолетово.
Но он, будто не замечая этого (а может, так оно и есть), продолжил.
— …я залил этому дикарю гипнопрограммы. Именно их почему-то предпочитают использовать сами аграфы, видимо в этом есть какой-то скрытый смысл. Не знаю. Но гипнопрограмма усваивается сразу и вся. Она не фрагментирована. И если твой разум смог её осознать, то он изучит мгновенно весь материал, изложенный или закодированный в ней. Будь это даже гипнопрограммы, разработанные или созданные сполотами или арахнидами, а может, и вообще любыми другими расами, как гуманоидными, так и нет. Главное, чтобы разум смог осознать вложенную в гипнокурс информацию. К тому же, гипнопрограммы можно изучить сразу и скопом, конечно если твой разум выдержит такой огромный поток неструктурированной и не фрагментированной информации, залитой в твоё сознание единовременно. Тут даже наличие нейросети тебя не убережёт. В таких случаях обычно даже трёх одновременно залитых гипнокурсов хватает для того, чтобы любого хумана свести с ума и превратить его разум в сплошной хаос из воспоминаний, новой информации и того бреда, что будет рождаться в его больном сознании.
И Док как-то странно захаркал.
«Да он же так смеётся», — понял я.
— И что? — неожиданно спросил молодой, чья кличка Хиляк, по всей видимости.
«Хм. А кому-то всё же интересен рассказ „медика“, — подумал я, — ну кроме меня, разумеется. Только я и половины не понимаю из того, о чём идёт речь».
— И то, — ответил молодому медик, — этому дикарю я залил сразу все захваченные на том аграфском корабле боевые курсы, и мне интересно, какие изменения они внесут в его мозговую деятельность, в его ментоинформационное поле, на каком этапе его нервная система активируется или наоборот откажет и начнёт давать сбои. Да и вообще, постараюсь определить, насколько эти курсы вообще могут быть освоены вами, хуманами. Мне-то они не подходят.
Ещё один смешок доктора.
«А Док-то, похоже, и не человек вовсе, если он этого самого Хиляка назвал хуманом, а себя к ним не отнёс, — догадался я и подумал: — Отсюда и его странный свистяще-шипящий говор. Хотя я и сам рычу, когда разговариваю. Так-то у всех свои странности. Но видимо не в этом случае».
— На том захваченном нами корабле был целый сейф с различными гипнопрограммами, надо же начинать их испытывать, — и ещё один смешок, — а сколько я не просил капитана или Хозяйку, они не разрешают мне проводить опыты на рабах или товаре, а о членах команды и говорить нечего.
И Босс с медиком заржали уже в два голоса.
— А тут такой удачный случай.
И я чувствую, что кто-то похлопал меня по плечу.
— По крайней мере, самое главное на нём сейчас проверю. На вас-то тратить гипнокурсы Хозяйка вряд ли позволит, а вот продать их, если мы сможем разобраться с ними и определиться с параметрами установки, будет, наверное, даже выгоднее, чем наш весь груз вместе взятый. Жаль, что этого больше чем на один раз не хватит.
И ещё один хлопок по моему плечу.
«Так, что-то мне совсем не нравится его разговор… Почему не хватит, я же чувствую себя относительно нормально?»
И стараюсь заглянуть внутрь своего сознания.
«Это что ещё такое?» — в удивлении думаю я, видя странную зеленоватую моргающую надпись у себя в голове.
Ну а где ещё, глаза-то закрыты и всё то же тёмное облако на месте моего «я».
Но вот надпись.
«Так мне в сознание и правда что-то пытаются залить, — ошеломлённо понимаю я, — как такое возможно?»
Ответа у меня нет.
Зато теперь я понимаю, что слова доктора, или кто он тут, не пустой звук.
И если я всё правильно расцениваю, то установка пока идёт нормально только из-за того, что моё сознание заполнено лишь тёмным и бездонным вакуумом, в который сколько не вливай, столько там и останется.
Между тем разговор между Боссом и Доком продолжается.
— Так ты не ответил на мой вопрос, — сказал главарь, обращаясь к медику, — ему-то чем всё это грозит?
И я чувствую, что меня чем-то тыкают в ногу.
— Ты про его разум или что? — уточняет Док.
— Да, я о его мозгах, — саркастично ответил тому Босс, — если ты не понял.
— Вас, хуманов, очень сложно понять, — честно признался медик, — а за его мозги, как ты их назвал, можно не беспокоиться, их у него и так нет. Но в нашем случае вернее будет говорить о разуме этого дикаря. Он туп как пробка, никакого осознания себя как личности, никаких знаний или жизненного опыта, абсолютно ничего. Видимо если у него что-то и было, то Хозяйка со своими забавами стёрла и это. Мозг у него есть, и он прекрасно функционирует, но отвечает только за базовые инстинкты и функции организма. Если сравнивать его с любыми обладающими даже зачатками разума существами, то этот дикарь тупее самого тупого животного. Так что я даже не уверен, что гипномодули установятся нормально. Но они точно смогут развернуться, я это могу сказать со стопроцентной вероятностью, а вот уже потом, по их области воздействия и охвата, я смогу вычислить необходимые параметры интеллектуального индекса и прочих величин, необходимых для их полноценной установки.
— А с этим-то что будет? — ещё раз спросил Босс.
— Ну, по истечении названного мною срока его разум, если там что-то есть, откажет полностью и потом его можно выбросить в открытый космос.
«Хреново, — констатирую я очевидное, — разумность показывать нельзя, не знаю почему, но я в этом полностью уверен. Однако и умирать пока нет никакого желания. Что делать?»
— Понятно, — отвечает Босс, — поглядим, что у тебя получилось.
«А ведь и верно, поглядим. Этот Док сказал, что ему нужен кто-то для экспериментов, так надо этим кем-то и остаться».
То, что эти самые гипнопрограммы устанавливаются, я вижу.
Вон уже сорок процентов установлено.
Но нужно как-то пережить эту непонятную встречу, что для меня приготовил блондин с главарём.
«Если я смогу выжить, хотя бы просто уцелеть, то достанусь этому чокнутому медику. А тут у меня появится хоть немного времени, чтобы осмотреться и принять хоть какое-то решение».
Хотя бы понять то, где я нахожусь. А решение, в моём конкретном случае, может быть единственным. Нужно делать отсюда ноги, и как можно быстрее. Не нравится мне это место. Ох, не нравится.
Однако трудно сделать ноги, если даже пошевелиться не можешь.
Сейчас я прикован к лежанке какими-то ремнями. Это я уже понял. И меня собираются тащить туда, где, по их же словам, если я продержусь несколько секунд, то будет уже хорошо.
Значит, опять же встаёт вопрос о том, что мне нужно выжить.
Додумать я не успел, хоть и мысли скакали со скоростью света.
Заговорил Босс, видимо обращаясь к тем, что пришли с ним.
— Берите его.
Меня постепенно отстегивают и хватают под руки, начинают снимать с того, на чем я лежал.
— Придурки, — орёт стягивающим меня с лежанки главарь, — отрубите его, а то очнётся у вас на руках, что делать-то будете?
И ржёт на всё помещение.
Вспышка. Боль, но не такая сильная. Темнота.
Вспышка.
Боль, ноющая и слабая. Можно сказать, что её почти нет.