Константин Мугдиев – Грань (страница 10)
Тедж зашёл в свой кабинет и оставил вещи. Кабинет был небольшим, но уютным: прямоугольный стол, кожаное кресло и диван напротив – для гостей или людей, связанных с текущими делами.
На столе вечно царил беспорядок – и Теджу это нравилось. В хаосе бумаг, ручек и папок он чувствовал себя комфортно. Процесс работы выглядел так: пока он изучал досье, разбирал материалы или приближался к разгадке дела, постепенно собирал вещи на столе по местам. Это помогало упорядочить не только документы, но и мысли. А когда работа была закончена, он непременно снова разбрасывал всё – словно символически закрывая очередной этап расследования.
Полки с книгами украшали кабинет, придавая ему особый шарм. Тедж редко обращался к ним, но присутствие томов на полках казалось ему необходимым элементом рабочего пространства.
Оставив вещи и переодевшись, он спустился на кухню. В голове всё ещё крутился разговор с незнакомым мужчиной из переулка.
– С тобой всё в порядке? – поинтересовалась Адалин.
– Да, всё в порядке, – ответил Тедж.
– С тех пор как ты начал работать детективом, ты стал мрачнее – и внешне, и внутренне.
– Давай не будем снова начинать этот разговор. Я же говорил, что это необходимо. Чем быстрее отработаю свой срок, тем быстрее будем спокойно в старости смотреть на то, как растут наши дети.
– Я понимаю, я просто беспокоюсь за тебя, – с тёплой тревогой в голосе сказала Адалин, внимательно глядя на Теджа.
– Всё в порядке, – выдохнув, ответил он.
– Хорошо. Как на работе?
– Ничего нового. Всё так же: приходят люди за помощью. Остальные следователи мало чем могут им помочь – они не мыслят так, как я. Поэтому поток дел сейчас большой: от поисков потерянных домашних животных до расследований убийств.
– После того как ты начал работать официально, ты стал каким‑то печальным. Ты знаешь, что я всегда рядом. Больно смотреть, как ты много работаешь ради нас, не жалея себя.
– Спасибо, что вы рядом, – тихо произнёс Тедж.
Их разговор прервала Келли, впорхнувшая в комнату с рисунком в руках.
– Смотри, пап, это мы сегодня на рисовании делали. Что скажешь? – с горящими глазами спросила она, протягивая лист бумаги.
На рисунке была изображена семья – мама, папа и она сама – рядом с небольшим домом. На фоне раскинулось море, переливающееся голубыми и зелёными оттенками.
– Кажется, ты кого‑то забыла нарисовать, – с мягкой улыбкой заметил Тедж.
– Я, мама и ты. Кто ещё? – удивлённо спросила Келли.
– Ты уже перехотела себе собаку?
– Хочу, хочу, хочу! – воскликнула девочка и крепко обняла отца.
– Так что, давай дорисуй. Я сдержу своё слово, – сказал Тедж, поглаживая дочь по волосам.
Адалин молча наблюдала за ними, и в её глазах блеснули слёзы – не от печали, а от той особой, щемящей нежности, которую может подарить лишь момент семейного тепла.
– Зачем ты мне это показываешь? – спросил Тедж, глядя на смятый листок в руке.
– Я хочу, чтобы ты вспомнил эту боль, – прозвучал тихий, но твёрдый голос.
Тедж сжал пальцы, сминая бумагу ещё сильнее. В груди будто разверзлась трещина, куда хлынули воспоминания – яркие, безжалостные.
– Я с этой болью живу, – произнёс он глухо. – Все эти счастливые моменты… они лишь напоминают мне, какие ошибки я совершил. Как всё могло быть иначе.
– Ты должен научиться использовать эту боль. Она не должна тебя ломать. Она должна стать инструментом. Вспомни свой метод работы.
Тедж поднял взгляд, будто пытаясь прочесть в её лице ответ.
– Мой метод…
Поужинав, Тедж подошёл к Адалин и нежно поцеловал её в щёку. Оставив грязную тарелку на столе, он направился к шкафу, где они хранили вино. Приоткрыв верхнюю полку, достал виски и стакан.
– Ты не против? – с лёгкой улыбкой спросил он у Адалин.
– Если тебе так будет лучше, – ответила она, не отрываясь от мытья посуды. – Но не забывай, что немного. Я понимаю: ты много работаешь и хоть как‑то хочешь отдохнуть. Но это не выход. Вспомни своего отца. Из‑за этого они разош…
– Я помню, – перебил её Тедж, твёрдо глядя в глаза. – Я не он. Я не мой отец.
– Хорошо, – тихо согласилась Адалин, опустив взгляд.
Тедж прислушался к её словам. Вернув всё на место, он снова подошёл к жене, поцеловал её и направился в кабинет. Поднимаясь по лестнице, решил заглянуть к дочке.
Комната Келли была залита мягким светом ночника. Девочка сидела на кровати, прижав к груди свой рисунок.
– Солнышко, ты чего ещё не спишь? – ласково спросил Тедж, присаживаясь на край кровати.
– Я дорисовала рисунок! Вот, посмотри, – оживлённо сказала Келли, протягивая лист бумаги.
На рисунке теперь красовалась маленькая собачка у крыльца их дома. Девочка тщательно вывела каждую деталь: пушистую шерсть, весёлые глаза и виляющий хвост.
– Ого! Какая красота! Теперь мы в полном сборе, – искренне восхитился Тедж, рассматривая рисунок.
– А какую собачку ты мне подаришь? – с надеждой в голосе спросила Келли, заглядывая отцу в глаза.
– Разве есть разница? – мягко ответил Тедж, поглаживая дочь по голове. – Это живое существо. И любое живое существо нужно любить и заботиться о нём. Неважно, как именно оно выглядит, как мыслит и так далее. Оно живое – и этого достаточно.
– Я всё равно буду любить его, – обнимая Теджа, сказала Келли.
Тедж медленно подошёл к окну, задёрнул штору, выключил верхний свет, оставив включённой напольную лампу. Комната Келли была украшена фотографиями из семейной жизни – моментами, запечатлевшими их совместные прогулки и праздники. Но на большинстве снимков была лишь Адалин с дочкой: Тедж из‑за работы редко мог присоединиться к ним.
Он тихо опустился на кровать рядом с Келли.
– Давай ложиться спать.
– Хорошо, папа.
Взгляд Келли невольно скользнул по фотографиям на стене. Тедж заметил это и почувствовал укол вины.
– Давно я с вами не фотографировался. Может, стоит сходить завтра куда‑нибудь? – с тёплой улыбкой предложил он.
– Давай, давай! А куда хочешь пойти? – радостно воскликнула Келли, приподнимаясь на локте.
– Тише, тише. Давай, может, в парк аттракционов?
– Договорились!
– Но только если ты сейчас же ляжешь спать и с утра поможешь маме по дому. Хорошо?
– Я уже сплю, – пробормотала Келли, закрывая глаза и натягивая одеяло до подбородка.
Тедж тихо рассмеялся. В полумраке комнаты лицо дочери казалось особенно беззащитным и трогательным.
– Доброй ночи, солнце, – прошептал он, наклоняясь и целуя её в лоб.
– И тебе, папа, – сонно ответила Келли.
Тедж встал с кровати и направился к двери. Шёпотом, едва слышно, он произнёс:
– Люблю тебя, доченька.
И тихо закрыл дверь.
Посмотрев на часы, он отметил: почти десять вечера. Направляясь в кабинет, Тедж мысленно перебирал детали странного разговора с незнакомцем. Кто он? Что ему нужно? Связано ли это с текущим делом?
Войдя в кабинет, он включил свет и сразу сел за стол. Достал папки из кожаного портфеля. Взгляд упал на недопитый стакан виски – нет, сегодня не время для этого. Мысли должны быть ясными.