Константин Кузнецов – Шушмор. Наследие исполинов (страница 4)
Кира быстро сориентировалась в ситуации и чмокнула своего бойфренда в щеку, а затем что-то ласково шепнула на ухо.
Небольшая пауза — сложив руки лодочкой, девушка жалобно попросила:
— Ну пожалуйста-пожалуйста, всего одну маленькую просьбу.
— И тогда ты, наконец, утихомиришься? — уточнил Игорь.
— Клянусь! Можешь зачекать! — вытянувшись в струнку как примерная ученица, пообещала Кира. — Честное пионерское.
С дивана послышался короткий смешок.
— Нет женщинам веры и быть не может, — вставил свои пять копеек Ник.
— Я тоже не стал бы верить, — кивнул Игорь.
Но Кира уже повисла на его плечах.
— Ну пожааааааалуйста…
— Сопротивление бесполезно, — понял байкер.
— Бесполезно, — обреченно подытожил Игорь.
Глава 3
ПРОШЛОЕ. МОСКОВСКОЕ ЖАНДАРМСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ
1898 год
Ивана Федоровича нашли в дактилоскопическом кабинете в момент проведения особого эксперимента. Подозреваемого — местного «щипача» Гузьку — пристегнули к креслу кожаными ремнями для снятия с него необходимых антропометрических данных: вначале измеряли голову, уши, нос, а в конце еще руки, ладони и стопы. Когда задержанного уже собирались отвезти в камеру, в кабинет вихрем ворвался адъютант начальника жандармерии и буквально рухнул в ноги к сыщику. Отступив на шаг, Иван Федорович помог запыхавшемуся служаке подняться.
Немного отдышавшись, адъютант вытер выступивший на лбу пот и устало произнес:
— Иван Федорович, как хорошо, что я вас сыскал. Не поверите, прямо с ног сбился.
— А что стряслось-то, голубчик? В чем такая спешка? — нахмурился сыщик.
— Господин полковник за вами с самого утра послали. Потребовали срочно явиться, а я и знать не знаю куда вы подевались.
На лице сыскаря возникло недоумение.
— Как же так, я еще вчера докладывал: обход агентуры у меня намечается. На Хитровку так просто не сунешься, тут особый подход нужен. И, прошу заметить, не с пустыми ведь руками вернулся.
— Вижу, конечно, вижу, — быстро закивал адъютант. — Только сделайте милость поторопиться, ведь столько времени уже потеряли. Ох, чую я, не сносить нам голов…
Объясняться больше не имело смысла. Проще подчиниться и узнать в чем истинная причина, чем понапрасну чесать языком с ординарцем.
В кабинете царила гнетущая обстановка. Достаточно просто вдохнуть терпкий аромат папирос «Трезвон» и сразу станет ясно: нервы у начальства напряжены до предела.
Руководитель жандармского корпуса полковник Николай Петрович Пожидаев выглядел мрачнее тучи. Опустив голову, он замер у окна, уткнувшись взглядом то ли в подоконник, то ли в мыски собственных сапог.
Услышав шаги, полковник отвлекся от гнетущих мыслей и наградил вошедшего дежурной улыбкой. Повязка на его правом глазу слегка сдвинулась вверх, а выпуклый лоб покрылся глубокими морщинами.
— Иван Федорович, уважаемый, ну что же вы заставляете нас так волноваться?
— Прошу прощения за задержку, господин полковник, служба. Изрядное количество дел взвалил на плечи, отсюда и причина, — по-военному оправдался сыщик.
— Понимаю, куда от этого деваться, — не стал спорить начальник и предложил присаживаться. — И все-таки, батюшка, извольте впредь давать предварительный отчет: что и как планируете… Мы ведь с вами люди подневольные, понимаете ли, сегодня так, а завтра вон как.
Сыщик открыл было рот, но в последнюю минуту передумал: не время сейчас для объяснений и всяческих оправданий. Что бы не сказал, не поймут. Все одно у начальства своя правда, а у служащего человека — своя.
В кабинете Николай Петрович был не один. Напротив него, за столом, выставив вперед сцепленные руки и слегка склонив голову набок на пример цапли, восседал странный — во всех отношениях — гость. Нет, не цапля, неправильно сыщик определил, беркут — так сказать, птица высокого полета. Полицейский это сразу отметил. Эдакую холеность так просто не заработаешь, здесь годы надобно потратить, а то и десятилетия: неимоверно дорогой костюм, крохотные усики, подстриженные по последней моде, чего уж говорить про изящную лакированную трость с рукоятью в виде орла (сразу видно — английская работа, такую местные умельцы не осилят).
— Познакомьтесь, это Александр Васильевич Пикль, — представил своего гостя полковник. — Обер-полицмейстер по особым поручениям, да-с… Из самого Петербурга к нам пожаловали с ответственным визитом.
Иван Федорович слегка приподнялся и коротко кивнул.
Гость отреагировал весьма непосредственно. Зевнул, небрежно прикрыв рот рукой, и жестом попросил сыщика присаживаться, а дождавшись исполнения своей просьбы, заговорил. Голос у него оказался тихий, слегка приглушенный, словно ему что-то мешало использовать его в полную силу.
— Давайте-ка опустим все условности и сразу перейдем к делу.
— Не имею ничего против, — охотно согласился Иван Федорович.
— Есть у меня одно дельце: не сказать, что сложное, но и к легким его не отнесешь. Уверен, вам оно придется впору. Так сказать, по плечу…
Не договорив, обер-полицмейстер покинул свое место и, перед тем, как продолжить, вальяжно прошелся по кабинету: руки за спиной, а на лице загадочная тревога. Ему никто не мешал и не торопил. Да и как на такое осмелишься, по полицейским мерам он словно Великий князь для простого народа.
Наконец, гость остановился рядом с сыщиком: встал очень неприятно, в аккурат за спиной. Иван Федорович терпеть не мог такой подлой во всех смыслах позиции, но и на этот раз сдержался.
Тонкие, костлявые пальцы легли на плечи сыщика. Только после этого раздался глухой, каркающий голос:
— Я предлагаю вам решить одну математическую задачку со множеством неизвестных.
Слегка повернув голову, сыщик заметил на указательном пальце обер-полицмейстера кольцо с огромным темным агатом — совершенно не мужской камень. Интересно, что за ювелир посоветовал столь вычурное украшение?
— Простите, я, видимо, ослышался…
— Не перебивайте! — Тонкие пальцы сжали плечо, продемонстрировав свою силу. По телу сыщика пробежала неприятная, ноющая боль.
— Итак, слушайте внимательно и запоминайте. Вам предстоит отправиться во Владимирскую губернию, поселение, именуемое Спасском. Достопримечательностей там, надо заметить, не так много. — Говоривший сделал короткую паузу. — Разве что недавние события предают ему некую особенность. Дело шумное, с религиозным подтекстом. Убийство настоятеля церкви с последующим сожжением божественного сооружения. Как вам такое? Это, будем считать, первое неизвестное, да-с.
Иван Федорович не собирался перебивать, но дурная натура все-таки взяла свое.
— Прошу прощения, но я не занимаюсь политическими…
— Политическими⁈
— Дело в том, что я читал отчет о данном преступлении. Здесь явно прослеживается след анархистов или одной из революционных групп, что в последние годы наводнили столицу.
— Ну-ну, Иван Федорович, прошу вас, не разочаровываете меня, делая столь скоропалительные выводы. — В голосе обер-полицмейстера промелькнула ирония. — И, прошу, не ищите в простом сложное. Сразу скажу: масонскими заговорами здесь и не пахнет.
— Получается, это все неизвестные, господин…
И вновь знак от руководства заставил сыщика прикусить язык.
— Торопитесь, а зря. — Гость был явно недоволен недальновидностью подчиненного. — Впрочем, думается мне, в скором времени вам представится возможность понять, как сильно вы ошиблись. А для начала, попрошу вас уже завтра прибыть на Николаевский вокзал к девяти. И попрошу не опаздывать. Там вас встретит мой человек, от него вы и получите дальнейшие инструкции. На этом, пожалуй, все… А с остальными неизвестными придётся разбираться уже на месте, да-с.
Тонкие пальцы мгновенно покинули плечи сыщика. Подхватив перчатки и трость, обер-полицмейстер поспешил к дверям. Остановившись буквально на пороге, он кинул дежурное «
Несколько минут в кабинете царила тишина, первым её нарушил Николай Петрович. Почесав затылок, он выдал многозначительное «Мдааа, ну и дела» и, присев напротив сыщика, добавил:
— Видишь, брат, какие дела творятся. С самого Петербурга прибыл, да прямиком по твою душу. Кто, говорит, у вас самый лучший полицмейстер особых поручений? Я аж оторопел. Ну так чего юлить-то, все знают, что чуть-чего — мы сразу к тебе бежим, Иван Федорович. А он вскрикнет: «Верно, его-то мне и подавайте!» Ты уж не обессудь, что так вышло…
— Чего уж, — задумчиво протянул сыщик. — Дело и впрямь интересное, отчего же не взяться? Заодно и ум свой от затхлости повседневной избавлю.
— Ну вот и замечательно, голубь вы мой яхонтовый. — Подскочив к подчиненному, полковник по-отечески похлопал его по плечам, обнял и перекрестил в добрый путь.
Покидая жандармское управление, — то самое, что располагалось на малой Никитской улице, — Иван Федорович ощутил неприятное волнение, чего раньше с ним никогда не случалось. Даже в те минуты, когда он планировал сложные операции по поимке беглых каторжников и прочих душегубов. А тут раз, ни с того ни с сего, такая напасть. Сердце взволнованно защемило и забилось, словно птица в клетке.
Остановившись, он облокотился о кирпичную стену доходного дома, приложил руку к груди. И тут, будто земля ушла из-под ног. Вокруг все закружило, вызвав небывалый доселе приступ тошноты. Недуг, правда, прошел довольно скоро. Удостоверившись, что слабость исчезла безвозвратно, как и не бывало, Иван Федорович глубоко вздохнул и, слегка прихрамывая на правую ногу, зашагал вверх по улице.