Константин Кузнецов – Шушмор. Наследие исполинов (страница 3)
— Ну не знаю, на помады там, духи, ногти…
— Нет, это не варик. К тому же их ты мне и так подаришь, — парировала Кира. — А здесь, понимаешь, целая история. Ты только представь, что эти предметы могли стать свидетелями великих событий. Да кому я рассказываю, ты — историк, и сам все должен понимать.
Однако, вместо понимания, Игорь лишь хмыкнул и, засунув руки в карманы, равнодушно отошел в сторону.
— Ну ты чего, обиделся что ли? — Кира оказалась рядом и потрепала парня за волосы, нарушив идеальную прическу.
Он состроил унылую гримасу.
— Нет, просто представил, как когда-нибудь вместо рухляди здесь будут лежать навороченные смартфоны. А на нашем месте окажутся наши потомки. Понимаешь, о чем я? Жить нужно настоящим, Кира! Это я тебе как будущий историк заявляю.
— Ладно, я смотрю, ты совсем закуксил, — вздохнула девушка. — Не переживай, обещаю, я быстро.
Развернувшись, девушка подошла к одному из прилавков: на первом плане ровными рядами стояли кружки и вазочки, а чуть подальше — деревянная утварь. Но не это привлекло её внимание. Левее, на самодельной полке, возвышались самые обычные масляные фонари. Вот на что нацелилась настырная покупательница.
— А можно мне посмотреть? — попросила Кира и приняла из рук продавца светоч с потемневшим от времени стеклом.
Осторожно покрутила фонарь так и эдак, поинтересовалась о цене. Продавец не стал юлить и пытаться содрать втридорога: постоянных клиентов здесь хорошо запоминали, чтобы не тратить время на лишний развод.
Упаковав фонарь в пакет и пупырчатую пленку, продавец передал сверток покупательнице.
— Надеюсь, на сегодня все? — уточнил Игорь.
Скрестив пальцы, Кира приложила их к груди.
— Как и обещала: всего одну вещь. Все, идем к выходу.
Сегодня на блошином рынке было особенно многолюдно. Правда, настоящих ценителей можно было по пальцам пересчитать, в основном — праздные зеваки. От таких никакого толку, поэтому и продавцы вели себя вяло, не реагируя на глупые вопросы типа:
«Подскажите, а это действительно старинная вещь?» или «А вы уверены, что она подлинная?»
Протиснувшись сквозь толпу, Игорь случайно задел плечом старую, сгорбленную старуху. Тут же интеллигентно извинился, слегка склонив голову, и пошел дальше. Старуха кивнула, улыбнулась, но проводила молодую пару презрительным взглядом. А затем с губ женщины сорвались какие-то непонятные, рычащие слова, словно она, внезапно позабыв родной язык, тявкнула им вслед дворовым псом. После этого злобная особа смачно харкнула себе под ноги и быстро исчезла в толпе. Со стороны могло показаться, что слюна, коснувшись асфальта, задымилась, но, скорее всего, это был всего лишь оптический обман.
Масляный фонарь стоял на столе, отражая лучи яркого солнца, которые бесцеремонно пробивались сквозь тонкий тюль на окне.
— Ну и что это за народное творчество? — скрестив руки на груди, с умным видом поинтересовался Ник.
— На даче все сгодиться, — уверенно заявила Кира.
Брат хмыкнул и взял светоч в руки. Скептический взгляд уперся в тусклую колбу, потом опустился к потертому резервуару.
— По-моему, он в отличном состоянии, — уверенно заявила девушка.
Но брат вздохнул и поставил покупку на место.
— А на мой профессиональный взгляд — редкостная рухлядь. Ты, матушка моя, старьевщица с большой буквы «Хэ»… Ну посмотри, дома уже некуда складировать твои бесценные экземпляры.
Из дальней части комнаты послышалось тихое хихиканье. Молчавший до этого Игорь отложил планшет и неспешным шагом приблизился к дивану.
— Кира, хочешь знать мое мнение?
— Не хочу! — резко выдала девушка. Видимо, её терпению пришел конец.
Но Игорь все же высказался:
— Это обычная деревенская утварь. Никакой исторической ценности она не представляет. Иначе тебе никогда не продали бы ее за такие копейки.
Теперь засмеялся Ник, да так задорно и громогласно, что люстру охватила заметная дрожь.
— Тут я с очкариком полностью согласен.
— Что⁈ А я думала, ты на моей стороне. — возмутилась Кира.
Ник демонстративно надул щеки и покачал головой:
— Систр, поверь, с этой лампой ты реально лоханулась.
— Неправда!
— Дорогая, но неужели ты считаешь, что это лампа Алладина? — улыбнулся Ник.
Фонарь вновь перекочевал к нему в руки. Подышав на стекло, он тщательно протер его, но, увы, чуда не произошло. Ник повторил нехитрое действие — на этот раз с большим усилием. Бесполезно. Тогда он потряс фонарь возле уха и уже собирался вернуть владелице, но в последний момент передумал. И, присев на диван, зачем-то попытался подцепить ногтем масляный резервуар.
— Что ты задумал? — удивилась Кира.
— Там, кажется, что-то есть.
— Где? Внутри? Да ты прикалываешься!
Кира в одну секунду оказалась рядом с братом. Ухватившись за металлическую крышку, он ловко потянул ее на себя, раздался щелчок, и на пол вывалился свернутый треугольником лист бумаги.
— Ух, ни фига себе, послание, — присвистнул Ник и, отложив фонарь, поднял находку.
Чернила были хоть и потускневшие, но все еще читаемы. А вот качество бумаги оставляло желать лучшего: истончившись, она имела множество потертостей и надрывов.
— Ауф! Блин, я все-таки была права! — не в силах сдержать эмоции, взвизгнула Кира.
Игорь нахмурился.
— Бред какой-то, апория.
— Чего?
— Ну апория, то есть вымышленн…. Да не важно, — отмахнулся парень. — Быть этого не может, вот и все.
— Да с чего ты взял?
— А хотя бы с того, что Рыков, которому адресовано данное письмо, никак не мог руководить московской сыскной полицией в 1901 году. Уж поверь историку: с 1899 года её возглавлял надворный советник Платонов.
Но Киру подобное объяснение не удовлетворило.
— Ой, вот только можно без этих твоих исторических коллизий?
— Коллизия⁈ — Игорь наигранно схватился за голову. — Да что ты такое говоришь⁈ Это установленный факт, понимаешь⁈ Доподлинно установленный и зафиксированный документально. Да если хочешь знать, я, между прочим, доклад по началу двадцатого века в России делал. И сдал его на отлично!
— А может все-таки ошибка?
— Да какая тут может быть ошибка⁈ — едва не закипел парень.
— Самая обыкновенная. Ну что, займемся⁈
— Чем займемся?
— Как чем?.. Расследованием, конечно.
— О-о-о, попридержи коней, подруга! — Ник примирительно замахал руками и добавил: — А тебе, очкарик, я дам один очень дельный совет… Нет, не совет, а просто предупрежу: тебе хана. Даже не пытайся её переубедить: все равно ничего не выйдет. Либо смирись, либо… Да какое «либо», второго просто не дано.
— То есть ты предлагаешь потворствовать всем ее желаниям? — возмутился Игорь.