Константин Кузнецов – Шушмор. Наследие исполинов (страница 35)

Выглядел он необычно для представителей старшего поколения: худое скуластое лицо, гладко выбритое, внешне подтянут, с идеальной выправкой, как у военного. А вот с одеждой вышло некое несоответствие. Вместо привычных джинсов и футболок незнакомец вырядился словно застрявший в прошлом денди: широкие клетчатые штаны на подтяжках, белая рубаха, жилетка в тон штанам и высокие рыжие ботинки. Правда, для окончательного образа ему не хватало разве что трости, которую и вручил ему Игорь.

Пожилой мужчина внимательно осмотрел подарок, разочарованно вздохнул и выкинул его в кусты.

— Она мне теперь ни к чему, — ответил Александр Васильевич. Затем он достал из-за пазухи еще один пистолет и протянул его историку.

Тот незамедлительно наставил оружие на Киру и ее брата.

Теперь стало страшно. Кира до последней минуты лелеяла надежду, что ситуация каким-то удивительным образом разрешится. А Игорь обязательно найдет всему происходящему логичное объяснение, и все вернется в привычное русло. Глупо, конечно, надеяться на благоприятный исход, когда предатель наставляет на тебя оружие. Но Кира настойчиво отгоняла от себя мрачные мысли.

— Если попытаются дурить, стреляй! Их жизнь не слишком ценна для нас, — предупредил Игоря старик. И только убедившись, что молодой человек внимательно следит за пленниками, убрал пистолет и направился к Урочищу.

Он медленно вошел в круг и притронулся к каждому из змеиных столбов. С его губ сорвалась лишь одна короткая фраза:

— Как долго я ждал этого дня.

Тревожно зашумел старый лес. Послышались надрывные крики птиц, перемежающиеся с протяжным скрипом и треском деревьев. Странные, пугающие звуки.

Александр Васильевич обернулся и улыбнулся — его гладко выбритое лицо покрылось глубокими морщинами.

— Волнуется!

— Чувствует, что мы близко, — согласился Игорь.

— Игорь, ты что творишь⁈ — не выдержав, крикнула Кира.

— Я? — Историк снял очки, немного покрутил дужку, а потом избавился от них, как от ненужного хлама, раздавив ногой. — Делаю, что положено великим людям: творю историю!

На его переносице остался красный след, отчего нос Игоря стал похож на клюв хищной птицы. Прямо как у его прадеда.

— Ты с ума сошел! Чего вы хотите⁈ — мысли Киры путались, и она сыпала вопросами словно из пушки. — Собираетесь принести нас в жертву? Вызвать ужасного змея? Думаешь, у вас получится? Придурки! Вы что, правда, в это верите⁈ А что будете делать потом? Ты что, сможешь нас убить? Сможешь⁈

Игорь оскалился и небрежно сплюнул себе под ноги:

— Если понадобиться, смогу!

После этих слов Кира поняла, что совершенно не знает человека, с которым встречалась практически год.

Вернувшись в круг, старик подошел к одному из столбов и, обхватив его руками, попытался повернуть против часовой стрелки. Лицо его стало красным от напряжения, на висках проступили жилы. Столб медленно повернулся, но лишь на четверть. Раздался резкий щелчок. Голова змея теперь смотрела не наружу, а внутрь. Не хватало самой малости. Но у старика, по всей видимости, уже не осталось сил.

— Игорь, помоги! — попросил Александр Васильевич.

— А как же они? — историк кивнул в сторону бывших друзей.

— Да что с ними будет? Иди сюда!

Ник, не опуская рук, слегка наклонился вбок и прошептал:

— У нас всего один шанс. Отходи назад и падай в траву.

— Ты чего? — не поняла Кира.

— Не переживай, я этого бумера на раз-два уработаю.

Кире было очень страшно. Но она согласилась, всецело доверившись старшему брату.

— Падай, — скомандовал Ник.

Игорь не успел среагировать: пистолет выпал из его рук, он наклонился его поднять, но Ник был уже рядом. Мощный удар кулаком в челюсть вырубил парня с одного маху. А вот со стариком пришлось повозиться. Байкер сделал хук левой, но промахнулся. Пожилой мужчина довольно ловко увернулся и слегка присев, внезапно атаковал молодого противника. Удар у него получился немного смазанным, но заставившим Ника отступить. Немного помедлив, байкер шмыгнул носом, сделал движение вправо-влево, как это обычно делают боксеры, пытаясь раскачать противника. Старик тоже принял стойку, только немного странную: руки подняты слишком высоко перед лицом, полностью открывая торс. А потом он и вовсе опустил их и хитро улыбнулся.

Эффект внезапности не помог. Время было упущено.

Конечно, Ник проиграл. Противник мог просто достать пистолет и выстрелить в него без всякого рукопашного боя. Но вместо этого он хлопнул в ладоши, как в знак награды за интересное представление.

На байкера напали со спины. Он почувствовал щелчок и хлесткий удар по затылку. Когда Ник обернулся, перед ним стояли двое: инвалид Кышка на собственных ногах и бабка, которая сдала им комнату на ночлег (и как ее только звали?).

Острая боль пронзила все тело байкера. В руках инвалида были вилы, у старухи — хлыст.

Ник приложил руку к затылку и еще раз посмотрел на странную парочку. «Прямо как на проклятой картине»,[13] — пришло в голову странное сравнение. Кышка покачнулся — видимо, не привык еще держать равновесие на протезах — и выступил вперед, выставив перед собой вилы.

— А ну делай чего велено! — злобно произнес он. — А то заколю!

Ник тут же поднял руки и улыбнулся:

— Да ладно, парни! Вы чего! Мир, дружба, жвачка!

С любым другим такой прием сработал бы, но Кышка, в отличие от Игоря и его прадеда, повел себя неадекватно. Зло сдвинув брови, он приблизился к байкеру и уверенно ткнул того чуть выше колена.

Грязный штырь вошел в ногу. Ник закричал от боли и повалился на землю. Кышка грозно навис над ним и, пригрозив вилами, добавил:

— И не шуми здеся, а то вмиг порешу!

Кира кинулась на помощь брату. Удивительное дело, но ей никто не стал мешать оказывать ему первую помощь.

Бинт нашелся в рюкзаке. Вместо того, что разорвать брючину и обработать рану, девушка стала быстро обматывать ногу поверх штанов. Руки сильно тряслись, особенно когда сквозь белую поверхность проступило багровое пятно.

— Да что вы творите⁈ Уроды! — причитала Кира.

Ей никто не ответил. Старик и Игорь пытались повернуть в нужную сторону змеиный столб, а Кышка и его сподручница встали на охрану.

Ник вынул ремень и затянул его чуть выше раны. Кровотечение приостановилось, и Кира немного успокоилась. Вытерла слезы и послушно уселась рядом с братом.

— Чего вам от нас нужно? — девушка предприняла последнюю попытку решить все миром.

Но договариваться с ними никто не собирался.

Старик остановился, отдышался. Посмотрел на пленников и предупредил:

— Будете выступать, господа, обещаю, не доживете до утра.

— Вы нас убьете?

Игорь хотел ответить, но старик опередил его:

— В привычном понятии, вряд ли. Но существовать в этом мире вы точно перестанете.

— Что? Как это? — Кира вздрогнула.

— А так это! — рявкнул Кышка. — Сиди тихо, целее будешь!

Протяжный скрип, возвестил о запуске механизма, словно где-то под землей двигалась старая цепь. Огромный столб повернулся — змеиная голова уставилась в центр круга. Следом за ней — еще пять.

Старик обошел Урочище по кругу и задумчиво произнес:

— Время, оно властно над всем, кроме знаний. Ничто не может уничтожить великое творение прошлого. Знаете, сколько лет я продирался сквозь тернии глупостей и непонимания, чтобы оказаться здесь? Вы себе даже не представляете! А Урочище терпеливо ждало того, кто разгадает скрытую в нем тайну. Секрет великого исполина, способного не просто изменить историю, а повернуть вспять само время.

— Вы псих! Больной фрик! — выкрикнула Кира.

Старик не ответил, а просто кивнул и, подойдя ближе к девушке, продолжил:

— Знаешь, сколько раз меня равняли с душевно больными? Сначала я возмущался, пытаясь доказать свою правоту, даровать окружающим меня слепцам зрение. А потом понял, что этим-то я и отличаюсь от прочей серой массы. Только безумцы и способны видеть дальше собственного носа.

— Хотите сказать, что покалечить человека — это норм? — уточнила Кира, посмотрев на бледное лицо брата. Тот молча взирал на присутствующих, а в его глазах горела ненависть.

— Вопрос необходимости насилия риторический. Любое действие подразумевает определенного вида жертвенность. В мелких делах мы жертвуем временем, иногда здоровьем, маленькой порцией — так, что даже не замечаем этого. Например, портим зрение, читая книги, или ставим занозы, вырезая поделку. Но серьезные вещи требуют тяжелых вложений. Так что в нашем деле иначе нельзя. Поверьте, пара человеческих жизней — ничто, если речь идет о новом миропорядке. Вспомните про Великую Октябрьскую революцию или строительство БАМа. Вот где масштаб соразмерен человеческим вложениям. Сотни тысяч жизней в обмен на светлое будущее!

— Собираетесь принести нас в жертву?

На этот раз Александр Васильевич Пикль не стал сдерживать эмоций и громко рассмеялся.