Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 51)

Моя жизнь, будто отмотанный назад слайд-фильм возвращалась к своим истокам.

Остановившись возле охотничьей сторожки я вспомнил свои первые шаги после выздоровления и настороженный голос Кейтлин. Пустые звезды! — как давно это было. Кажется не в этой жизни и уж точно не со мной.

Дверь оказалась не запертой. То ли наша вина, то ли это место приютило какого-то нерадивого путника, — какая разница. Я зашел внутрь, быстро нашел тайник, протянул руку и остановился.

Как время не пыталось меня обмануть, а память оказалась сильнее всех уловок. Хотя о чем это я, ведь прошло не так уж много. Три с небольшим дня.

Проверив револьвер я убрал его обратно под половицу, а вот Холодный игрок легко запрыгнул на плечо. Оружие возмездие! Или все-таки слепой слуга злой воли? Мне было плевать. Просто надоело мучиться в догадках, задаваясь сотней бессмысленных вопросов, на которые нет и не может быть ответов.

Выбравшись на опушку я остановился возле ровного ряда кривых виселиц. Фигуры мертвецов, вырвавшись из недавнего прошлого, застыли в немых позах уже не в силах изменить неизбежного.

Зло порождает лишь зло! И результат всегда един.

Мне припомнилась последняя охота на ведьм. Ее итог был весьма схож с тем, что утроила Агата. И чем же тогда она отличается от церковных палачей? На мой взгляд — ничем. Разве что проявлением излишней жестокостью. Но если бы я указал ей на это, она наверняка бы нашла оправдание. Человек слишком изворотлив для банального признания истины.

Тела несчастных были сильно изуродованы. Но даже под маской запекшейся крови я смог угадать знакомые лица. Все шестеро. Мои преследователи висели отдельно от жителей теперь уже Бесшумного города. Только была ли в том особая привилегия? Думаю, что нет. Просто перегринов доставили сюда в последнюю очередь, поэтому им и достались крайние позорные столбы.

План Агаты не терпел отступлений.

Сфера, и ее странствующие ученые, могли стать серьезной помехой для дальнейших действий. И Агата решила минимизировать возможный риск.

Интересно, а что она собирается делать, если я тоже стану для нее проблемой номер один? Рассуждать об этом было довольно волнительно. Будто решать сложную задачку со многими неизвестными — любая последовательность вычислений может привести к неверному ответу.

Спешившись, я медленно приблизился к стоявшим поодаль скоморохам. Они ждали меня. Когда я протянул завернутый в тряпицу карабин воины растерянно переглянулись. Немного помедлили, пока вперед не вышел худощавый артист. Его лицо было разукрашено белой и синей краской: на щеках остроконечные звезды, а вокруг рта гримаса боли и нечто напоминающее изогнутые клыки.

Холодный игрок перекочевал к нему в придорожную сумку. Он учтиво поклонился и быстро произнес:

— Ваше оружие будет ждать вас в условленном месте.

Я кивнул и повернувшись спиной, направился к висельникам.

Ну вот кажется и все. Время перегринов подошло к концу. Как я и предрекал — Отсталый мир отторг посланников с далеких звезд. Выдавил из себя как занозу.

Перекошенное лицо Фреда кажется немного напряглось. Впрочем, с покойниками всегда так — одни иллюзии да и только.

Но мне было плевать на всякие там условности. Именно сейчас, именно в этом месте, захотелось банально выговориться. И не важно что слушатель был уже давно мертв и в качестве ответа мог издавать лишь недовольный скрип.

— Итак, старые боги все-таки заняли достойное место в истории бесконечного сезона смертоубийства, — довольно резко начал я разговор.

Фред промолчал.

— А ведь помнишь те времена, когда именно мы выбрали этот мир для конечной цели. Все возмущались, пророча нам неудачу! Но мы дружно отмахивались, считая, что высший разум, каковым мы себя считали, сможет поработить кого угодно. И каков итог?! Да ты прав, неутешительный. Мы не добились ровным счетом ни-че-го, — я немного помолчал, а вскоре продолжил: — Смелые планы, бесконечные научные диспуты и систематизаторы возможностей, — все превратилось в пустой звук. Этот мир оказался крепким орешком. Непредсказуемый и в тоже время грозный. С самого начал все пошло не так. Мы пытались покорить его, а вместо этого он сделал нас своими рабами. Думаешь я не прав? — тело перегрина повинуясь ветру принялось раскачиваться из стороны в сторону. — Что ж, пускай мое мнение и не совпадает с твоим. Но согласись, все не так просто, как мы хотели думать. Долгую сотни лет мы подстраивались под примитивные правила и сами того не замечая, все сильнее погружались в трясину. — Я тяжело вздохнул. — Нам уже давно надо было искать другую планету. Что? Ты что-то сказал? — Я напряг слух. Нет, кажется ничего. Просто гуляющий по округе ветер. — Впрочем, ты наверное прав. Эта планета — наша судьба. Выбирать нечто новое уже поздно, нашей системе просто не хватит запаса энергии. Тогда что? Плюнуть на все и начать процесс колонизации прямо сейчас? А что, неплохая идея. Только кто будет слушать нас на Сфере. Я — отступник, ты — мертвец!

Воцарилась тишины. Хотя почему воцарилась, она уже давно опутала пыльный тракт. Даже пение птиц запуталось в паутине скорби, будто я очутился на заброшенном погосте.

Внезапно раздался вкрадчивый шепот. Удивительно, но когда твой слух не отвлекается на посторонние звуки, все кажется таким громким, даже оглушающим.

— Ты что-то сказал про Агату? А, понял. Слишком сильно ненавидишь ее. Согласен, она поступила довольно подло. Впрочем, и я тоже хорош. Но ты пойми, она уже давно не принадлежит нашему миру. Учтивость и цивилизованность — теперь это не про нее. Я знаю это не понаслышке. Подобные метаморфозы происходят сейчас и со мной. Мы привыкли называть это мраком. Хотя на самом деле — обычная человеческая сущность, и ничего большего. Понимаешь? Ах, нет. Ну тогда постараюсь тебе объяснить более доступным языком. Этот Отсталый мир как банка с пауками. Нет, не так. Скорее банка с кислотой. Теперь понятно? Помещаешь сюда человека и с тем начинают происходить необратимые изменения… Что ты говоришь? Что насчет магии? — так это просто ингибитор, и ничего большего. Слишком мудрено? Ну тогда повиси здесь и подумай, проанализируй. Ты ведь все-таки ученый, и не стоит об этом важном факте. Ну все прощай, Фред. Будешь на Сфере, передавай от привет. А мне пора. Еще слишком много дел… Необходимо хорошенько встряхнуть этот заспанный мир и перекроить его на свой манер, раз вы не смогли этого сделать.

Возможно он что-то прокричал мне в спину, — но его уже не было слышно. Запрыгнув на коня, я инстинктивно обернулся. На плече перегрина сидел сыч-перевертыш. И почему никто из моих коллег не прислушивался к природе и ее безошибочным приметам? Я грустно улыбнулся. В чужом мире, главное научиться играть по местным правилам, а не навязывать свои.

ЧАСТЬ 4

ПУТЬ К ВЫБОРУ

О дочерях мрака можно говорить бесконечно. Но отдельно хочется отметить одну, принадлежащую мне догадку. Не каждая ведьма становится таковой добровольно. Конечно, с этим можно поспорить или даже поколотить вашего покорного слугу за столь смелое суждение, но правды это не изменит.

Итак, как же рождаются ведьмы…

Есть потомственные — им на роду написано темное бремя, и ничего с этим не поделаешь.

Но в большинстве случаев, даже этот тип делится на две ветви. Наученная ведьма и ведьма поневоле. Первые — это женщины, которые получили свои знания и магическую силу упорным трудом от профессиональных ведуний, путем прочтения запретных книг. Вторые — те, которые получили свою силу принуждением. Либо заключили договор с иными сыновьями мрака, либо по собственному незнанию угодили в силки зла.

Ну что, жутковато? А давайте теперь перейдем к явным признакам.

Зачастую ведьм можно различить очень даже легко. Главное внимательно присмотреться и тогда ее принадлежность к мраку станет весьма очевидна. Итак, отличимые черты: косоглазие, родимые пятна, имеющие волосяные отростки или наоборот, нечто непонятное, но пленительно притягательное во внешности. Также ведьму может выдать ее речь — слишком быстрая, плохо различимая, скомканная. От себя добавлю, что таковой она является неспроста — слишком уж сильно она раздражает собеседника, а значит, из него можно вытянуть побольше сил. Гнев — самая лучшая пища для ведьмы. Она становится сильнее, а несчастный слушатель тает на глазах, ощущая усталость и беспокойство…

Застенки откровения

Меня пленили где-то под Лейпциром, всего в паре миль от святой обители. Хотя я особенно и не сопротивлялся. Покопавшись в сумке в поисках затерявшейся подорожной, лишь растерянно развел руками, за что и угодил на допрос к местному инквизитору. Кажется, его звали Вангур Фритт.

Он задал мне несколько односложных вопросов, а когда я назвал свое имя и указал на застывший средь облаков призрачный бок Сферы, принялся затравлено озираться по сторонам. Я был уверен: он не поверил ни единому моему слову. Но представителю церкви хватило ума послать голубя в цитадель, сообщив о поимке перегрина-отступника.

Взгляд инквизитора случайно коснулся рисунка на бревенчатой стене. Худощавый бородач в широкой шляпе и с пустым взглядом был совсем на меня непохож. Разве что широкий штрих на щеке — застарелый шрам, который я так и не удосужился вывести с помощью микро-инъекции.