Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 49)
— Надевай их.
— Убери оружие!
— Не указывай мне!
— Делай что я сказала!
— Я сказал: убери свою дурацкую пукалку!
Если мой ответ должен был ошарашить, то нужный эффект достигнут.
— Наш друг похоже лишился разума, — обратилась к Фреду Лиза.
— Не валяй дурака, Виктор.
Я лишь улыбнулся в ответ.
Тянуть время больше не имело никакого смысла. Это понимали все, и в первую очередь мой бывший напарник. Резкий щелчок. Он практически успел совершить задуманное, но я вовремя одернул руку.
Лиза дрогнула. Она почти научилась быть охотницей: холоднокровной и безжалостной представительницей этого чужого для нашего понимания мира. Но в последней миг что-то пошло не так…
Агата все-таки не подвела.
Ее скрытая цветными лоскутами и гримом армия привела приговор в исполнение. Правда бывшей изгнанницы сегодня оказалась сильнее всех прочих, и я надеялся, что не в последний раз.
Истошный вопль разнесся окрест, запутавшись между каменных вершин и пустот. И мгновенно, не давая возможности на передышку, прозвучала череда мощных взрывов.
Отклонившись в сторону, я быстро обезоружил Лизу.
Два выстрела и перегрины повалились навзничь. Я целился исключительно по конечностям. Выверено. Четко. Впрочем, хитроумные хирургические машины смогут залатать и не такие дыры.
В отличие от моих бывших коллег, у меня не стояло задачи лишать их жизни. Агата просила лишь увести перегринов подальше от места казни. Представители Сферы не должны присутствовать во время расправы над пациентами закрытых лечебниц. Ни при каких обстоятельствах.
Я свою часть уговора выполнил, теперь настал черед моей союзницы.
Выбравшись наружу, я откинул барабан в сторону, высыпал патроны на землю и зашвырнул револьвер подальше от посторонних глаз.
Мой обратный путь выдался недолгим. Всего пару миль по раскаленному песчаному плато — навстречу яркому пламени и смерти. Отличный ориентир, для того, кто вступил на сторону мрака. Не зла, а именно мрака.
Когда человек скрывается в тени неважно с какой целью и на какой срок — он становится другим. И мир вокруг него меняется, окончательно и бесповоротно. Отсюда, из пустоты мрака, все выглядит иначе. Серые полутона, скрытые детали и превратившееся в кисель время. Именно в него я и угодил, когда добрался до стен города.
Исповедь и тишина
Меня магнитом тянуло вперед: хотелось убедиться в самых ужасных предположениях и выдохнуть с облегчением, посчитав увиденное сном. Но крохотная частичка неизбежности тормозила мой шаг, отговаривая от столь опрометчивого поступка. А всему виной был ветер. Именно он разнес по округе ужасный смрад, который отравлял не столько внутренности, сколько душу.
Я просто стоял и смотрел: на догорающие башни, обугленные стены и темные следа на песке. Городские ворота были все еще закрыты. Впрочем, нужда в этом уже давно отпала, выбраться из огненной западни не суждено было никому.
Жадно втянув носом тяжелый запах гари, я закашлял. И предательская игла сомнения кольнула в то самое место, где раньше располагалось хрупкое сердце. А что если я все-таки ошибся? Абсолютно во всем! В каждом суждении, в каждом поступке!
Агата приблизилась ко мне в сопровождении пятерых скоморохов. Стянув край шарфа которым была замотана ее голова, она устало опустила взгляд. Было видно, что ей тяжело. Наверное, гораздо тяжелее, чем мне. И она не собиралась скрывать этого от присутствующих. Как и любого палача что привел приговор в исполнение, ее неотвратимо начинала мучить совесть. По крайне мере я на это очень сильно надеялся.
— Как все прошло? — скупо поинтересовался я.
— На удивление просто.
Я попытался отыскать в ее взгляде хоть каплю сожаления, но так и не смог. Одна сплошная пустота. Мрак и пустота. Все эмоции ушли на второй план.
— А как у тебя? — спросила она.
— Почти также… — соврал я. Хотя почему соврал, противостояние вооруженным перегринам действительно стало для меня довольно легкой прогулкой.
— Я ожидала иного. — Агата говорила абсолютно откровенно.
— Я тоже. Но как видишь, наши надежды не оправдались.
Мой взгляд снова коснулся городских стен. Я все еще слышал отчаянные крики — мольбы о помощи перемежались с отчаянными проклятиями.
Старые боги — жестокие боги!
— Неужели все погибли? — с какой-то глупой надеждой в голосе уточнил я.
— Мои люди позаботились об этом, — холодно ответила Агата.
А разве могло быть иначе? Я заметил на одеждах скоморохов крупные капли крови. Но в тот же миг картинка стала более отчетливой: следов было гораздо больше. Далекие звезды! Да они просто искупались в этой багровой реке отчаянья.
— Они сопротивлялись? Пытались обращаться? Перевертываться?
Агата не ответила. Поймав мой вымученный взгляд, она зачерпнула легкий, почти невесомый песок и продемонстрировала его крохотные гранулы раскрыв ладонь.
— Прекрати жить в узких стенах иллюзии, гид-ученый. Стереотипное мышление — вот что делает тебя уязвимым для этого гнилого мира.
Она впервые назвала меня так как мы привыкли именовать себя на Сфере.
— Смотри, и не удивляйся.
Агата в очередной раз щелкнула пальцами. И вновь вспыхнула искра. Песок легко воспламенился. Огонь в мгновение ока охватил скромную кучку превращая ее в пепел. Я с интересом наблюдал за происходящим.
Магия — всего лишь наука! Царица наук!
— Запомни, перегрин, — Агата выдержала паузу, — новый порядок на этой планете — это мы. Не инквизиция, и уж тем более не наши с тобой соотечественники-переселенцы. Только мы способны спасти сотни тысяч, пожертвовав жалкими крохами… — Она указала туда, где возвышались мрачные столпы дыма.
— Я хочу это увидеть, — уверенно заявил я, — собственными глазами.
Нахмурившись, Агата задумчиво кивнула:
— Я так полагаю, отговаривать тебя не имеет смысла?..
— В самую точку, — согласился я.
Скоморохи помогли убрать балки, которыми они заколотили снаружи ворота. Одна из створок нехотя подалась назад и я заметил обугленные силуэты стражников. Серые фигурки, словно огромные спичечные головки повалились на землю, подняв фонтан пепла. Закрыв лицо влажной тряпкой, я смело вступил на территорию Молчаливого города. Если бы я сохранил свой походный плащ — было бы куда легче. В высоком воротнике моего старого одеяния имелась скрыта специальная фильтрационная система — лучше всяких противодымных устройств. Но сейчас под рукой лишь ткань пропитанная водой из нагретой фляги.
Агата шла за моей спиной, уставившись себе под ноги и ничего не объясняя. Впрочем, я и сам все видел слишком много, чтобы задавать лишние вопросы. Картина творившегося здесь пару часов назад возникала перед глазами, как элементы видео-слайдера.
Остановившись на перекрестке я устало взглянул в небеса. Хмурые тучи, нависая над почерневшим городом, наконец разродился скорбным дождем. Осторожные капли упали на мостовую пригладив серый налет обреченности.
История повторялась. Чучела кардинала Гардиуша Блана растворившись в огне, окропились небесной милостью.
Дышать стало чуть легче. Я прошел вдоль замерших тел. Сейчас уже трудно было разобрать лица — лишь хищные маски ужаса. Какие-то злобные, какие-то наполненные отчаяньем, но в каждом угадывалось что-то схожее, отталкивающая. Будто все они вступили в тень и затерялись в мрачном потоке пустоты. Может быть именно это и разглядела в них Агата приняв за кошмарных солдат кардинальской армии.
Где-то недалеко отчетливо послышался чей-то шорох. Осторожный, словно его инициатор ужасно боялся выдать свое присутствие.
Я покосился на Агату.
— Подземные схроны, — коротко пояснила она.
Бывшие жонглеры и ходуны ставшие теперь ненасытными палачами медленно выбирались из своих нор. Испуганно оглядываясь по сторонам, они постепенно приходили в себя, отряхивая плотные плащи и накидки. Наверное, даже самый решительный среди них не ожидал такого эффекта. Никто кроме Агаты.
— Неужели люди Гардиуна так и не проявили себя? — без особой надежды спросил я.
— Хочешь увидеть подкопченных чудовищ? Что ж, изволь!
Короткий кивок и Агата указала на ту часть города, где располагались высокие шпили соборов. Именно в том месте притаились лечебницы превращения.
Бедные люди. Выбирая между новыми и старыми богами вы угодили в ловушку. Нужно было отказываться и от тех, и от других. Я мысленно покорил себя за столь смелое суждение: легко давать советы, когда смотришь на происходящее со стороны.
Теперь нас сопровождала уже добрая сотня уличных артистов. Шок постепенно покидал их скованные ужасом тела. Кто-то поднимал в верх потухшие факелы и выкрикивал победные лозунги, кто-то хлопал коллег по плечу, выражая тем самым поддержку — жалкое оправдание учиненного нами безумия.
— Несказанное везение, — наконец сказала Агата.