Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 45)

Объяснение выглядело логично и одновременно пугающе. Получалось — нас долгие годы просто водили за нос. Предлагали стакан воды в которой уже был помешан яд, а мы, без оглядки, принимали губительное подношение.

Старые боги! Глупые боги!

— А как насчет той твари, что я пытался…

— Ты о Барлу? Да, в этом наше вина, он действительно вышел из-под контроля, — без сожаления, а напротив, с восхищением призналась Агата. — Знаешь, в такие минуты мне безумно хочется направить весь потенциал Гардиуша в нужное русло. Но увы и ах, кардиналом движут совсем иные помыслы. И созидает он исключительно с одной целью — чтобы вскоре снести с лица земли любое упоминание о тех, кто спустился к ним с далеких звезд.

— Бутафория, очень хитрая задумка кардинал, — едва слышно прошептал я.

Агата услышала, но не стала уточнять.

— Теперь у зла появился явный лидер, — констатировала она. — И если не предпринять никаких действий, то вскоре это чудище спустят с поводка.

— И что ты предлагаешь?

Она задумчиво подошла к обрыву. Сложила руки на груди и кивком указала на город.

— Там — сосредоточение зла, перегрин. Они все — зараза, которую нельзя излечить, а необходимо выжечь. Огнем! Только огнем!

Я знал Агату добрую сотню лет, — и это вовсе не фигуральное выражение. Она была одной из немногих кто еще помнил нашу родную планету. Но раньше я никогда не замечал за ней столь явного проявления агрессии. Но средневековый мир меняет слишком многое в человеке.

— А что же кардинал? — уточнил я.

— Сначала необходимо ослабить армию, потом уничтожить главнокомандующего.

Но меня интересовал совсем другое. И я не стал ходить вокруг да около.

— Если я тебе помогу, когда ты сможешь ответить мне взаимностью?

— Не терпится получить немного конкретики? — Впрочем, как мне показалось, Агата несколько не удивилась моему нетерпению.

— Можешь не раскрывать своих секретов. Просто скажи: она жива?

Мы оба знали о ком идет речь.

Агата смерила меня оценивающим взглядом. Было видно — ее мучают сомнения.

— Ты сильно изменился, перегрин. Раньше в тебе не было столько слабости.

— Разве это плохо? — мягко улыбнулся я.

— Если бы это не касалось тех обстоятельств, что заставили тебя идти на крайние меры, я бы не стала продолжать наш разговор. Но твоя ситуация, скажу откровенно, может сыграть мне на руку. Только ответь для начала на один вопрос, — она сделала паузу. — Как ты поступишь, если Нера уже…

Я не дал Агате договорить: выставив ладонь в знак предупреждения, резко оборвал ее.

— При любом исходе я пойду до конца. Хочу раз и навсегда расплатиться по счетам.

— Ну вот и славно, — кивнула Агата. — Сейчас вернемся в город, избавимся от твоей сподручной и займемся приготовлениями.

Мой неуверенный голос остановил ее, когда историк собиралась запрыгнуть в седло.

— Погоди, мы так не договаривались!

Она обернулась и уставилась на меня, словно не могла поверить своим ушам:

— Ты в самом деле изменился, перегрин. И я никак не могу решить: каким ты мне нравишься больше? Принципиальным и решительным, как был раньше, или податливым, но непримиримым как сейчас.

— Какая разница, — пожал я плечами. — Выбор все одно падет на меня.

— И то верно, — улыбнулась она, и в мгновение ока оказалась в седле.

Вокруг меня суетились уличные зазывалы, циркачи и скоморохи. Напряженные лица нельзя было скрыть даже под маской плотного грима. Каждый готовился к своему главному выступлению: кто-то шептал спасительную молитву, кто-то начищал и без того идеальное оружие, а остальные занимали себя пустой игрой в триктрак. Все что угодно: лишь бы скоротать ненавистное, растекшееся, словно патока время.

Выслушав план Агаты, я внес в него незначительные коррективы. В остальном, он казался безупречным, что больше настораживало, чем радовало. Ведь как бы ты все не продумал, вплоть до самых мелочей, обязательно что-то пойдет не так. Таков суровый мир теории вероятности.

И все равно мы верили в лучшее.

Ко мне приблизилась Кейтлин и присев рядом, уставилась на самодельный арбалет и короткие болты.

— Стало быть, затеваете очередную охоту на нечисть? — поинтересовалась она.

— Хорошее сравнение, — грустно улыбнулся я. — Только на этот раз зверь похоже более чем реален.

— А как было раньше?

— Если честно — не знаю, — опустив взгляд, я так и не решился посмотреть на колдунью. — Слишком много лжи. Поэтому сама решай во что верить. — Отложив арбалет в сторону, я тяжело вздохнул. Немного помедлил и повернул голову в ее сторону.

Теперь, глядя мне в глаза, она знала все. Наш разговор с Агатой перестал быть секретом.

Старые боги! Грязные боги!

Так погано я не чувствовал себя очень давно.

Я заметил как заметался настороженный взгляд колдуньи. Она следила за моими эмоциями, словно ожидая какого-то раскаянья. Но ни один мускул так и не дрогнул на моем лице. Слишком долгий путь я проделал на этой земле, чтобы начинать сожалеть о своих ошибках.

Новые боги! Жестокие боги!

Если попытаться, то можно найти оправдание даже собственной жестокости. Но стоит ли понапрасну тратить время? Все равно содеянного не исправишь.

— Всевышний! Сколько бессмысленных жертв! — прошептала колдунья. — Неужели это правда?!

Ее лицо скрытое вуалью колдовства вздрогнуло и глаза наполнились слезами.

Старые и новые боги, ищущие собственную выгоду! Мы все — безжалостные твари!

— Я отпускаю тебя, поводырь, — только и смог пошептать я в ответ. — Ты свободна и вольна идти в любую часть света. Твое услужение закончено!

Разговор был закончен: я отвернулся и уткнул взгляд в землю. Но даже в таком положение не сумел спрятаться от ее праведного гнева, который пронзил мою спину.

Я ждал, когда она встанет и уйдет. Без лишних слов и пустых благодарностей. И наконец дождался.

— Не стану благодарить тебя, ты этого не достоин. Просто прощай, муренмук. Навсегда.

Она слегка задержалась у двери. И совсем тихо, едва слышно произнесла:

— Запомни, шаг в тень ведет в бездну.

— Спасибо, — ответил я так тихо, что звук так и не сорвался с моих губ.

Проверив снаряжение, оружие, я извлек крохотный клочок валовой кожи с планом города. Бросил быстрый взгляд на неровные линии нанесенные вязкими чернилами: идеальный план, который может провалиться в любую секунду.

— Боишься? — голос Агаты настиг меня в самый неподходящий момент.

— Хотел бы сказать что нет, но от тебя ничего не скроешь.

— А как иначе — ты ведь ученый, а не воин, — согласилась историк.

— Хочу заметить, очень старый ученый. Которого никогда не учили проливать чужую кровь.

Она приблизилась и пристроилась напротив — прямо на облучок скрипучей повозки. Лошади фыркнули и слегка попятились назад.

— Скажи, что а что будет дальше? После того как ты спасешь племянницу? Обратно на Сферу тебе путь заказан… И придется приспосабливаться к планете. Надолго, навсегда.

Ее вопрос нисколько не смутил меня.

— Приспособлюсь, уж поверь мне. Все равно я провел среди этого смрада и промозглых ветров больше времени, чем среди звезд и холодного металла.

— И не будешь жалеть?