Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 28)
Она медленно тянется к шее и резко срывает знак чистоты: мелкий символ — хвостатая звезда стремящаяся к небесам летит на пол.
— Так и не скажешь? — интересуется муренмук.
— Поверь, тебе представится возможность узнать ответ на этот вопрос, — зло кидает она.
Ее уводят двое плечистых стражей — мрачные поборники жестокой веры. А перегрин садится за стол и задумчиво закрывает глаза ладонью. Правильно ли он поступил или здешний мир опять сыграл с ним злую шутку? Сомнения съедают его изнутри. Он бы и рад развеять их, но чем дольше он изучает этот мир, тем сложнее ему становится отличить правду от лжи. Одним словом — Мрак. Именно он делает белое черным, а радужный рассвет окрашивает в серые тона….
Устало повалившись на каменный пол, я устало посмотрел на проводника. Он обессилено лежал на спине и откинув голову назад безудержно смеялся. И не просто смеялся — его одолела настоящая истерика.
— Ты мертвец, муренмук… ты ходячий мертвец… Тебе никогда не справиться с ней…с ее ненавистью, с ее отчаяньем. Я видел это слишком отчетливо… Твоя душа уже в ее руках… безумец, ты даже не понимаешь с кем связался…
— Заткни свою пасть, — рявкнул я. Вытер окровавленный нос и схватил слепца за шкирку.
— Веди меня!
— Куда? — пытаясь сдержать смех, поинтересовался проводник.
— Туда, где я видел ее последний раз…
Подвал я узнал сразу. За долгие годы здесь ничего не изменилось: тот же стол, скамья, даже остриженные волосы были небрежно разбросаны по полу.
Словно во сне я приблизился к решетчатому окну: снаружи уже сияло марево заката. Но меня он не интересовал. Присев на одно колено, я начал осторожно искать символ искупления. И уже через минуту между пальцами забрезжила вырезанная на деревянной пластине хвостатая комета. Сжав кулак я внезапно понял: что-то не так. Мой слепой слуга внезапно перестал сотрясать воздух пустым смехом.
— Вставай, и медленно повернись, — приказал низкий, глухой голос.
Быстро сунув находку в перчатку, я поднял руки и развернулся на месте.
В дверях стоял страж, при этом его меч оставался в ножнах, а кулаки он грозно упер бока. По всей видимости, он собирался справиться со мной голыми руками.
— Конец тебе, поганый муренмук! — внезапно завопил слепец и внезапно сиганул на стену.
Искупитель отреагировал молниеносно. Выхватив меч, он крутанул им над головой — соприкоснувшись к камнем лезвие очертило огненную границу. Коснувшись глубокой борозды проводник одернул руку и не удержавшись, свалился на выпуклые камни. Схватившись за ушибленное плечо, он недовольно скривился.
— Гребанный падальщик! — выдал он.
— Очень интересно. — Убрав меч, страж склонился и уставился на слепца. — И что у нас тут за мраковотродье?
— Интересно, а кто из нас лишен глаз — ты или я? — передразнил его слепец.
— Какой дерзкий, — цыкнул языком искупитель. — Ведьмин слуга собственной персоной. Интересно, а где же твоя хозяйка? Или хозяин? — он перевел взгляд на меня. Я стоял молча, не пытаясь сократить расстояние.
— Отвечай, каков твой род, исчадие?! — приказал страж.
Смех слепого стал откровенно раздражать. В отличие от меня, его эта ситуация только забавляла.
— Дурья башка, падальшик! Перед тобой не колдун, а один из моменрагов!
Страж недоверчиво покосился в мою сторону. Я не стал больше тянуть, другого шанса выпутаться из этой ситуации у меня просто не предвидится. Осторожно опустив руки я снял капюшон.
— Ты не похож на служителя ордена, — согласился страж.
— Слепец говорит правду, — тихо произнес я.
— Тогда не в твоих интересах помышлять о глупостях.
— Твоя правда, страж.
Обнажив меч, искупитель приблизился к слепцу. Лезвие коснулось тонкой шеи, заставив того нервно сглотнуть.
— Итак, вопросов становится больше, а ответов я так и не услышал! Что же заставило муренмука незаконно проникнуть в орден, да еще прихватив с собой это исчадие?
— А не боишься…
— Чего? — искренне удивился страж.
На моем лице возник жадный оскал.
— Правду. Только подумай дважды — прежде чем дать ответ.
Я без труда заметил мелькнувший внутри капюшона растерянный взгляд.
— Я не боюсь ни-че-го. Тем более пустобрехов сочиняющих всякую ерунду про пыльных странников.
— В былые времена за такие слова тебя бы четвертовали, — признался я. — В лучшем случае…
— Жалкие угрозы, — усмехнулся искупитель. — Или я ошибаюсь?
В жизни я повидал достаточно спорщиков, чтобы тратить на них время. Мой взгляд коснулся браслета с изумрудом: камень заметно потемнел. Я перевел взгляд на слепца. Кажется он научился чувствовать своего хозяина без всяких слов. Зарычав, проводник извернулся, и вцепился стражу в ногу. Из-под капюшона вырвался сдавленный стон.
— Ах ты тварь!
Но искупитель не успел избавиться от пронырливого проводника. А тот в свою очередь нанес ему еще один укус и на этот раз гораздо больней первого. Штанина стала темной от крови. Отстранившись, слепец вытер окровавленный рот и принялся что-то активно пережевывать.
Он сделал свое дело. Теперь следовало действовать мне.
Очутившись возле стража я со всего маху припечатал его к стене. Мои руки уже обхватили рукоять меча. Если позволить искупителю воспользоваться оружием, мне не поможет даже мой верный револьвер. Только рано я радовался. У искупителя тоже было припрятана парочка сюрпризов в рукавах.
Оправившись от внезапного нападения, искупитель продемонстрировал свои умения. Ударом ноги он отшвырнул слепца в сторону, и попытался вырубить меня. Перехватив мою руку, ударил головой. Хотя я и был готов к такому повороту событий, но все равно пропустил. Перед глазами все поплыло. Пошатнувшись, я попятился назад.
Страж уже был наготове: меч обнажен, острие пригвоздило грудь проводника, а в мою сторону грозно уткнулось лезвие кинжала.
— Ну хватит, шутки закончились, — процедил он сквозь зубы.
— Я полностью с тобой согласен!
Откинув голову назад, слепец уставился на стража хищным взглядом. Кажется только сейчас искупитель догадался с кем связался.
Рот проводника медленно раскрылся, наружу высунулся глаз на длинной ножке.
— Ненавижу мерзких тварей, — прошипел страж и взмахнул мечом.
Лезвие с жадным чавканьем впилось в податливую плоть. Проводник отреагировал довольно предсказуемо: безгубый рот расплылся в кривой ухмылке и наружу вырвался облегченный вздох. Он наконец был свободен от невидимых оков.
— Отпускаю тебя, сейчас и навсегда, — произнес я слова, которые обычно произносили исчадия. — Твоя служба закончилась. — Избавив проводника от обязательства возродиться этой же ночью, я кинулся на стража.
— Я так и знал, что он лжет, — рявкнул искупитель. — Никакой ты не перегрин, ведьмак!
Ответа не последовало. Мне стоило поскорее решить возникшую на моем пути проблему, которая в случае промедления, вполне могла достигнуть губительных размеров. Подхватив скамью, я не раздумывая зашвырнул ее в стража. И как говорят в таких случаях: попал почти яблочко. Не ожидая от меня подобной прыти, искупитель, в последнюю секунду, попытался отстраниться в сторону, но не успел. Скамья ударила его в плечо, заставив выронить меч. Я был уже поблизости. Мощные, короткие удары обрушились на искупителя. Проведя несколько серий, я перехватил его руку, выкрутил ее и выбил кинжал. Теперь мы были на равных.
И тут я вновь просчитался. Слишком рано ослабил захват, чем незамедлительно воспользовался искупитель. Сокрушающий удар ногой сбил меня с ног. Не успел я подняться, а страж уже оказался сверху. В отличие от меня, он действовал более решительно. Сцепив руки, искупитель обрушил на меня молотящую боль. Я пытался защищаться, но не тут-то было. Противник был тяжелее меня вдвое и почти на голову выше — настоящий буйвол воплоти. Моя защита трещала по швам, и хотя я старался контратаковать короткими ударами по печени, они были для него как комариные укусы. Почувствовав, что я теряю силы, страж перешел в активное наступление: прижав мои руки к телу, он сдавил мое горло.
Захрипев, я стал задыхаться. В глазах потемнело — я держался из последних сил. Но главное — у меня не было даже призрачного шанса исправить сложившуюся ситуацию.
— Говори, тварь, чего тебе понадобилось в святом месте? — сдерживая нарастающий гнев, искупитель начал свой допрос.
Я попытался что-то ответить, но получился лишь протяжный хрип. Стража это конечно же не устроило. Хотя какая разница: моя участь ведь была предрешена. Искупитель не собирался останавливаться на достигнутом.
— Ты поплатишься за свой поступок! — прошипел страж, выдав очередную угрозу.
Высвободив одну руку, я попытался избавиться от его ладони на своей шеи. Но ничего не вышло. Мешала перчатка, которая все время соскальзывала с потной кожи. А еще деревянный оберег…
Мне удалось глотнуть немного воздуха, и рассудок получив необходимую порцию кислорода, мгновенно ухватился за внезапную находку. Я легко нащупал острую грань и пальцами начал выталкивать ее наружу из перчатки.
Край уже показался из-под темной кожи, когда страж надавил сильнее. У меня перед глазами поплыли круги, и я едва нашел в себе силы не потерять сознание. Рука инстинктивно ухватилась за капюшон стража и сдернула его с головы. Оскалившись, тот недовольно клацнул зубами. Вернее тем, что от них осталось — острые стесанные клыки больше напоминали акульи. Но гораздо сильнее меня поразило лицо искупителя: лысый череп был буквально сшит из различные лоскутов кожи, на обоих глазах отсутствовали веки, а рот был лишен губ, — настоящий монстр воплоти. Ну гораздо ужасней был его запах — нечто среднее между гнилым мясом и вареной рыбой.