Константин Кузнецов – Сезон Колдовства (страница 30)

— Хочешь девку, зачинай в дождь, а коли пацана — в сухую погоду. Вот, держи травку целебную и ступай домой, добра тебе во след.

Послышались протяжные всхлипывания, и дверь за полуночной посетительницей глухо захлопнулась, отправив ее на встречу с промозглой непогодой. А как иначе, такая уж пора: с утра — пронизывающий ветер, а к ночи — уже первый снег, липкий и плотный. В таком вязнут не только ноги, но и разум.

— Ты у нас, оказывается, и за повитуху сдюжишь? — обратился я к вошедшему.

Он одарил меня придирчивым взглядом и, протянув горячий отвар, устало опустился на скамью, расположенную напротив моей кровати.

— Знаешь, что я скажу тебе, муренмук. Когда страждущий обратится, станешь кем угодно, и повитухой, и гребаным зубодёром!

— И часто обращаются? — поинтересовался я.

— А как приспичит, так и бегут, — хихикнул врачеватель. — Ты не думай, городок у нас хоть и небольшой, а хворого люда всегда хватает.

— Уж это я заметил.

Хлебнув отвара, я попытался подняться с кровати, но слабость тут же дала о себе знать. А следом откликнулась и боль, которая мгновенно пронзила тело с головы до пят.

— Да, слабоват ты еще для таких выкрутасов.

Сжав кулаки, я нервно заиграл скулами.

— Скажи лучше, Вай-ринг, когда я снова встану на ноги?

— Ну если решишь и дальше скакать как сайгак, то не ранее будущей весны, — вынес он свой вердикт.

— Знаешь, у меня другие планы на ближайший год!

— Тогда слушай меня внимательно и не пререкайся. Лечение оно суеты не любит, — заявил Вай-ринг. — Так что, делай что говорю, и на первое время начни с малого, — он протянул мне миску с перловкой, — научись поднимать ложку.

Я нехотя подчинился.

— Как там кстати мой поводырь? — как бы промежду прочим поинтересовался я.

Врачеватель хлопнул себя по коленкам и кивнул в сторону улицы.

— А что ей будет? В хлеву тепло, да и жратва там отменная. Я, знаешь ли, своих свиней чем попало не потчую.

— Это хорошо.

Меня резко потянуло в сон. Но Вай-ринг, видимо, созрел для серьезного разговора и не собирался откладывать его в долгий ящик.

— Послушай, моменраг, ты ведь благородный человек… И я хорошо отношусь к вашему брату и всегда рад оказать помощь, но…

— Но ты боишься, — догадался я.

Знахарь переменился в лице. Побледнев, он устало опустил голову.

— Не за себя, а за семью.

— Понимаю.

— Если бы я приютил только перегрина, еще полбеды… но исчадие — это уж слишком! Она пугает меня до дрожи, то и дело петуха пускаю. Из-за нее все в доме кувырком: собака воет не переставая, и сыр весь в язвах, хотя должен быть свеж. А про ночной шепот этой двуголовой я и вовсе молчу… Конечно, мы с женой неустанно молимся за наше спасение, но вдруг те проклятья, что извергает ее рот, окажутся сильнее? Что тогда?.. Прошу, ответь, странник.

Когда сомнения закрадываются в голову, изгнать их может разве что чудо. Но я не умел вытаскивать голубей из рукавов или вещать с закрытым ртом, поэтому и поступил иначе — просто извлек три монеты, не столь высокая плата за помощь, и положил их на край стола.

— Дай мне один день, всего один день, — попросил я. — И ты меня больше не увидишь.

— Верное слово, муренмук?

— Конечно, верное, — кивнул я.

У него словно камень с души свалился. Врачеватель выдохнул, проворно поднялся и постарался больше меня не беспокоить. Но еще одна невысказанная мысль заставила его остановиться у самой двери. Не оборачиваясь, он опустил голову и произнес:

— Возможно, я лезу не в свои дела, но знай — ни одно благородное дело не сотворить при помощи зла.

— Знаю, — согласился я. — Только знаешь что, знахарь, моя цель далека от благочестия.

Вай-ринг вздрогнул, обернулся. Наши взгляды встретились, и он, словно узрев мое будущее, осенил меня знаком Всевышнего…

Начищенный до блеска револьвер лежал в центре стола. Рукоять из мамонтовой кости, но не цельной, а двух половинок с ореховой вставкой, серебряные бока и ярко-желтый барабан. Рядом две дюжины патронов — все, что осталось с последнего визита на Сферу.

Закончив с одним револьвером, я принялся за второй. В этот самый момент в дверь постучали и, не спрашивая разрешения, гость перешагнул порог жилища. Подняв глаза, я нисколько не удивился. Рано или поздно это должно было случиться, так пусть уж лучше этот разговор произойдет именно сейчас. Вегнер присел напротив, снял шляпу и облокотился на стол, с холодным равнодушием рассматривая меня.

— Стало быть, решил прибегнуть к помощи старых знакомых, — констатировал перегрин.

— А разве у меня был выбор?

Его глаза хитро прищурились. Он вынул зубочистку из зубной прогалины и недовольно сплюнул на пол.

— Чего ты добиваешь, Виктор?

— Ничего такого, что заслуживало бы твоего внимания.

— А если серьезно?

— Хочу вернуть все на свои места.

Венгер лишь фыркнул и недовольно зашевелил густыми рыжими усами, что покрывали большую часть его лица, включая даже скулы. Он покосился на мою пропитанную кровью повязку, но не стал акцентировать внимание на этой весьма примечательной детали.

— Одумайся и смирись, Виктор. Как это не прискорбно звучит, но Нера сгинула навсегда. Ты же знаешь, Одичалый мир не возвращает обещанных ему жертв.

— Плевать!

— Не будь упрямцем, наша комиссия провела специальное расследование и установила, что лагерь северян подвергся нападению ночных хищников…

— Ты сам себя слышал? — возмутился я. — Специальное… установила… комиссия… Пустые слова, не значащие абсолютно ничего! Чтобы ее спасти вы не сделали ровным счетом ни-че-го!

— Не передергивай! — предупредил меня перегрин.

— То же самое я могу сказать тебе, приятель! — рявкнул я. — Вы понятия не имеете, что задумал здешний мир…

— Не неси чуши, ученый! Или ты забыл, кто ты есть?

— Как раз наоборот, Венгер, как раз наоборот.

Перегрин тяжело выдохнул:

— Не хочу тебя разочаровывать, но это лишь твое больное воображение. Твоя вахта слишком затянулась. Пора возвращаться домой, Виктор. Я знаю, тебе тяжело в это поверить, но иного выхода просто не существует.

Не прекращая чистить второй револьвер, я задумчиво уставился на перегрина.

— Ты так считаешь?

— Я в этом уверен, — кивнул он. — Ты ведь прекрасно знаешь правила. Не мне учить тебя. Последствия будут более чем серьезные!

Его рука потянулась к внутреннему карману, и на столе возникли круглые механические часы. Внешне они больше напоминали шкатулку со стеклянной крышкой, сквозь которую проглядывался сложный латунный механизм. И хотя работал он бесшумно, с каждой минутой, где-то внутри меня, раздавался громкий щелчок. Отведенное мне время бесследно исчезало в прошлом.

— У тебя остались ровно сутки. Либо ты добровольно возвращаешься на Сферу, либо твое существование на этой планете превращается в бессмысленное скитание отступника, — произнес Венгер и отсалютовал широкополой шляпой.

— Благодарю за напоминание.

— Поверь, мы все хотим тебе добра, — притворно заявил он на прощание.

Именно с таких слов и начинались свержения королей, захваты территорий и самые кровавые войны. Впрочем, в то, что мои коллеги поступят как-то иначе, я, конечно же, не верил.

Отложив второй револьвер, я указал перегрину на дверь.

— Ровно сутки, Виктор… — еще раз коротко произнес он.