Константин Кузнецов – Последователи глубины (страница 18)
– Поиграйте с ними, мистер музыкант, – отряхнув ладони, сказал тощий и отправился вниз по аллее, постепенно ускоряя шаг.
– Это мы завсегда, – раздался залихватский бас здоровяка. Музыка прекратилась, но лишь для того чтобы зазвучать вновь.
Стеклянные двери телеграфа распахнулись настолько резко, что звонок, висевший над самым потолком, слетел с крепежа и, сделав звучное сальто, упал и покатился по полу.
– Что вы себе позволяете, мистер?! – возмутилась одна из молодых стенографисток и потянулась за дежурным свистком.
– Не стоит, милая. С меня сегодня хватит резких звуков! – фыркнул Юнг и перекрыл вход, сковав обе двери кочергой. – Давайте договоримся: я говорю – вы дублируете, и мы расходимся полюбовно. Идет?
– Не дублируем, а стенографируем, – поправила его вторая служащая, и после этих слов ее пробила нервная икота.
– Пускай так, – оскалив желтые зубы, согласился Юнг. – Итак, кто из вас быстрее строчит пальцами. А?
Обе стенографистки переглянулись.
– А что будет потом? – осторожно поинтересовалась первая.
– Ничего хорошего, – сказал наемник и двинулся к стойке.
Оказавшись на улице, Юнг вытер кипельно-белым платком лезвие тесака, скомкал окровавленную ткань и резко отбросил ее в сторону.
Глава 5. Два пути к одной цели
На море был штиль. Яркое солнце палило как в самый разгар сезона уловов, словно перед наступающими холодами, пыталось показать, что оно еще чего-то стоит. Но как бы оно ни старалось, побороть наступающее ненастье ему было под силу. Осенняя прохлада уже кружила над спящей гладью, не давая возможности ярким лучам одурманить разум слепящими отблесками.
Бывший глубинщик стоял возле борта, облокотившись на поручень, и слепо взирал в пустынную даль. Ульга подошла осторожно, стараясь не нарушать вкрадчивой тишины.
– Не переживай, опасность миновала, – внезапно произнес Кимпл.
– Вы о чем? – девушка растерянно заозиралась по сторонам.
– Я говорю о тех людях, которые остались на берегу.
Почувствовав легкий ветерок, девушка поежилась и сделала шаг в направлении узника.
– Мне показалось… хотя я не совсем уверена, – начала говорить Ульга, но собеседник прервал ее, предосудительно цокнув языком:
– Не обманывай себя. Ты видела то, что видела. Ни больше, ни меньше. И смерть играет в этих воспоминаниях не последнюю роль.
– Я стараюсь понять, только мне многое не доступно…
Ульге был неприятен этот разговор, но она понимала – избежать его не получится.
– Скажи, те люди, что следуют за нами по пятам… Ты их знаешь?
– Нет, – встрепенулась девушка. – Они мне незнакомы, – и после короткой паузы, осторожно поинтересовалась: – А вам? Просто я решила, что им нужны именно вы. И подводному народу, кстати, тоже.
Рут грустно улыбнулся и задумчиво уставился ввысь, туда где вальяжно раскинулись безмолвные небесные просторы.
– Почти двадцать лет я висел в клетке, как гребанный хохлатый попугай! Забытый всеми, даже приставучими усатыми крысами. А теперь вдруг понадобился неким опасным господам. Забавно, не правда ли?
– Не вижу ничего забавного, – честно ответила Ульга. – Я бы на вашем месте призадумалась.
На лице Рута появилась широкая улыбка.
– Ты права, я задумался. И знаешь, что придумал? Да ровным счетом ничего. Вот решил, может быть, ты мне подскажешь. Ответить, в чем ценность старого больного морского волка, который обронил свою жизнь где-то в глубинах нескучного моря? Разве что в его воспоминаниях. Но к несчастью, они у меня такие обрывистые, что не представляют интереса даже для крючконосых хронистов.
Ульга нахмурилась:
– Хотите сказать, что… – Но так и не осмелилась закончить предложение. Внезапный страх сковал ее уста. Замотав головой, она попятилась назад, будто желая укрыться от надвигающейся опасности в своей вымышленной раковине.
Приблизившись, узник оглянулся и тихо шепну ей на ухо:
– Лучше подумай: чем таким ты ценна для детей глубины? И посильнее натяни на руки свои перчатки, чтобы они не выставили напоказ…
Резкий толчок в грудь вынудил Кимпла оступиться и едва ли не выпасть за борт.
– Не смей к ней прикасаться! – сжав кулаки и рявкнув словно волчонок, вмешался унд. Его кожа уже отливала бледно-зеленым цветом защитной чешуи. – Если ты еще хоть раз…
– Он не трогал меня, – сказала Ульга и схватила друга за запястье. – Правда, он ни в чем не виноват.
Узник отреагировал более чем спокойно: отряхнул куртку, грустно улыбнулся и, обойдя стороной пышущего гневом юнца, направился к себе в каюту.
– Созреешь для разговора, зови. – Его слова прозвучали в голове неуловимым эхом. И судя по отрешенным взглядам, эти слова было предназначено услышать только Ульге, а не ее друзьям.
– Хочешь знать мое мнение? Так вот, слушай. Чем больше я нахожусь в обществе этого душевнобольного человека, тем сильнее он меня пугает, – со всей откровенностью высказался Дорченский.
– И что он себе позволяет?! – проводив узника взглядом, поинтересовался унд.
– Ты не понимаешь, – покачала головой Ульга. – Просто он знает… слишком многое … из того, что происходит со мной… – В ее глазах появились слезинки. И она смущенно опустила голову, скрыв лицо под длиной челкой.
Юноши стояли в растерянности, осторожно обмениваясь взглядами.
– Может бросим все это приключение и вернемся домой, а? – немного помолчав, предложил изобретатель.
Ульга не отреагировала.
– Ян прав, пока мы не наломали дров, давай повернем обратно… Ну его, это Подземье со всеми резервациями, – поддержал приятеля Крутс. – Поверь, так будет лучше для всех нас…
Девушка всхлипнула и поворот ее головы дал понять, что думает она имеет совершенно иначе.
– Да сдался тебе этот психопат! – играя скулами, не унимался Дорченский. – Поплавали и хватит. Давай возвращаться на материк. Мы просто обратимся в адмиралтейство. И они нам помогут. Защитят нас! А этих душегубов изловят и засунут в душные подвалы Ржавого подшипника.
– Он дело говорит, Ульга. Давай, соглашайся! – Унд попытался приобнять подругу, но та ловко выскользнула из его рук и отбежала к лестнице, ведущей на капитанский мостик. – Чего ты испугалась? – удивился Крутс.
Смахнув челку, Ульга выставила вперед руки и предупреждающе подняла указательный палец.
– Не прикасайся ко мне. Я не собираюсь ничего менять и поворачивать назад. И не надо меня уговаривать! И еще, Кимпл никакой не злодей, он настоящий герой. И он единственный, кто может нам помочь… Безумные мученики! Да вы ничего не понимаете!
– Так объясни нам, – взмолился унд. – Мы хотим тебя понять… Очень сильно хотим…
– Конечно, – быстро закивал Дорченский.
Ульга только грустно улыбнулась и пожала плечами.
– Ничего не выйдет. Вы не сможете. Он – да, а вы – нет.
– Но почему? – нервно теребя волосы, спросил унд.
– Потому что слишком поздно что-либо объяснять, – раздался с верхней палубы знакомый женский голос.
Пароход шел тихо, слегка выпуская в свинцовое небо клубы черного дыма. Для него паровые двигатели были вспомогательным средством, а основное плаванье проходило под парусами. Может быть, именно по этой причине можно было различить топот женских сапог и еще десяток кованных подошв, совсем не типичных для гражданских моряков.
Первой на мостике появилась их спасительница, правда теперь ее внешний вид сильно отличался от услужливой официантки. Широкую юбку сменили свободные бриджи, а фартук – холщовая туника и черная жилетка поверх нее. В новом обличие нашлось место и оружию. Из-за спины выглядывало дуло винтовки, а на поясе, в кобуре, примостился трехзарядный подводный бур. Чуть поодаль возникли мрачные фигуры дюжины высоких крепких мужчин. Они тоже были вооружены, а на их лицах явно читалась враждебность.
– Вы что, хотите нас ограбить? – первым высказал свое предположение Ян.
– По-моему, ты не сильно ошибаешься, – шепнул ему на ухо унд.
Официантка медленно спустилась по лесенке и, дождавшись пока ее помощники окажутся рядом, тихо произнесла.
– Я лишь выполняю часть услуги, – и, обратившись к Ульге, напомнила: – Насколько я знаю, ты скрепила свой договор клятвенной печатью.
Предводительница вздрогнула, но осталась стоять на месте – бежать ей было просто некуда.
– Моя задача доставить вас на Шептун – миную пересадочную станцию.
– О чем она говорит? – попытался вмешаться унд. Но Ульга остановила его.