Константин Кузнецов – Последний конклав (страница 32)
Он насчитал тридцать девять смертей. Три раза по тринадцать. Ведьмино число — количество учениц великого ковена, от которого не осталось и следа. Опустившись на землю, маэстро опустил голову и впервые за долгое время дал себе возможность немного отдохнуть. Стилет, насытившись кровью, выпал из его рук.
— Ты поимел их всех! Всех без остатка, мой неутомимый жеребец! — раздался в его голове голос Первой ведьмы.
Липо медленно покачал головой, выразив свое несогласие. Но разве это на что-то влияло? Конечно нет. Он исполнил ровно то, что хотела Жрица, которая, оседлав его, наполнила своей ненавистью.
— Мой племенной бык, давший начала тысячи посевам, — продолжила ведьма.
— Будь ты проклята! — просипел маэстро.
— Уж поверь мне, буду. Можешь не сомневаться!
Противный, острый смех заполнил голову Липо Дарди.
— Ты использовала меня!
Смех стал громче.
— А ты решил, что я окажу тебе милость и выпущу на волю? — сделав паузу, ведьма изменила тон. Голос стал более размеренным и спокойным. — Твоя беда в том, что твое мерило — добро. Но вдумайся, разве возможно взирать на мир лишь одним глазом? Оценил свою ущербность?
Взгляд маэстро коснулся бездыханных тел. Кровавый туман оседал, насыщая лагерь ужасным смертельным смрадом.
— Ты принесла в жертву собственных сестер. Но зачем⁈
— А разве вы не приносите дары своему Богу? — удивилась ведьма.
— Но это же живые души!
— А чем люди лучше скота? — возник в голове очередной вопрос.
— Человек это… — начал было маэстро, но запнулся. Его голос утонул в женском смехе.
— Вы и есть слепое стадо, которое водит за нос ваш благородный пастырь. Разве не он сковал вас грехом и неминуемой расплатой? Разве не он поверг людей в бесконечные войны призванные уничтожить неверных? Ответь? Или я неправа? Но есть сила, которую не способен подчинить себе даже ваш хваленный Спаситель. Это сила равновесия! Знаешь ли ты историю, когда тридцать тысяч детей отправились в Константинополь, чтобы прекратить бесконечную резню тех, кто подчиняется другим Божествам. Господь милостив! Кричали они в один голос. Юные души спасут мир! — благословляли их слепое братство Христа. И каков же был исход? Большая часть кораблей забрал себе океан наслав на них шторм. А те, что выжили — превратились в рабов, добравшись до палящих берегов другого континента. И где же ваш хваленный Господь, что должен был спасти десятки тысяч юных душ? Ответь, верный раб пустой веры! Почему он не вмешался в великий порядок вещей? Не можешь? Хорошо, тогда отвечу я. Он не такой всесильный как вы привыкли считать! Божьи псы создали веру, чтобы подчинять, сажая на цепь таких как ты. И ваша верная паства, слепо служит тем, кто привык лишь пользовать этот мир.
Устало упав на землю, маэстро не знал, что ответь. Он желал привести в пример десятки случаев, когда молитва приводила к чуду и человеческая душа получала спасение. Но все они меркли перед мерзостью и болью, что принесли Великие Крестовые походы. Ведьма была права, только права по-своему. Наверное, в этом и крылось великое искусство искушение — подменяя понятия и смешивая истинный смысл вещей, силы зла способны не только посеять сомнение, но и отвернуть от истинной веры.
— Я не верю тебе! Не верю! — произнес Липо Дарди и сам себе не поверил.
А небо уже затянуло тьмой. Напыщенные облака, стремительно поглощали долину превращая все вокруг в камень. Дозорная башня покосилась, а медные пластины, что висели кругом на черепичной крыше пришли в действие, стали соприкасаться, издавая оглушающий звук. Это было не просто предупреждение, а сигнал, возвещающий о надвигающейся беде.
Казалось, что у небес, что медленно опустились на землю существуют прожорливое нутро, которое пожирало все живое. Город разрушался, превращаясь в пыль. На противоположном берегу возвышалось пыльное облако превращаясь в непреодолимую стену. А прямо над ней возникли призрачные очертания странного существа. Сначала маэстро показалось, что это человек, но, когда существо приблизилось, он вздрогнул, но охваченный ужасом так и не смог сдвинуться с места.
Ужасное существо надвигалось на одиноко стоящего человека, окруженного множеством безжизненных тел. Убрав стилет обратно в крохотные кожаные ножны на предплечье. Принимать смерть стоило с достоинством, а не тешить себя пустыми надеждами.
За летающим чудовищем тянулся шлейф. Теперь маэстро смог различить тощие руки, вытянутое тело и лицо напоминающее животное. И в этот самый момент Липо Дарди вспомнил древние мифы, которые рассказывали сидя у костра его старшие братья.
Так или почти так описывали его приятели Медусу, одну из дочерей морского царя, которая стала олицетворением кошмарной силы, которой не могли противостоять сами Боги. Но ведь то были сказки, или лучше сказать сказания, которые передавали от прадеда, деду и от отца сыну.
Горгона нависла над ведьминым лагерем, взмахнула своими огромными перепончатыми крыльями, заставив мертвые тела воспарить над землей. Липо Дарди стоял неподвижно осознавая, что он лишь невольные зритель этого ужасного действа. И от него здесь уже ничего не зависит. Все что он мог он уже натворил.
Тела загорелись странным, сине-черным пламенем. Сначала одежда, затем стала тлеть кожа, резко меняя цвет со светлого на темный. Дальше огонь принялся пожирать человеческую плоть. И уже через минуту в воздухе зависли обглоданные до бела кости. Над берегом повисла темная вуаль пепла, которая неспеша осела на землю.
Опустив голову, маэстро уставился на носки собственных сапог, на котором застыли черно-белые блямбы. Земля быстро впитала следы недавнего пожара. А следом пошел дождь.
И было в этом нечто сакральное, запредельное. Словно на землю снизошла благодать, чтобы смыть, избавиться от всего того зла, что сотворили грешные людишки. Крупные капли обжигали, лицо руки, но пепельные следы не исчезали. А вот с землей стало происходит нечто странное. Отступив назад и забравшись на валун, маэстро наблюдал за тем, как из земли произрастают существа — уродливые воины схожие с животными и тварями, напоминающими рогатый скот.
— Benandanti[2], — прошептал маэстро.
Он часто слышал про культ, который считал, что борется со злом своими собственными, далекими от Христианских методами. Поговаривали, что в ряды этих уродливых воинов входили люди, имеющие внешнее отличие — заячью губу или излишне длинный нос. Вооружившись стеблями фенхеля, они призывали защищать урожай от темных чар. Но в реальности все было не так радужно, как в тех базарных историях, что долетали до слуха маэстро Липо Дарди.
Истина — она всегда отличается от слухов, что принес ветер. Истина без прикрас и лживости наполнена действительностью, где отсутствуют радужные краски, лишь полутона. В ней не существует идеальных параметров, лишь суровая действительность, от которой не убежать и не скрыться.
Липо Дарди наконец осознал, что в противостоянии с ведьмой он способен лишь наблюдать за тем, как она виртуозно осуществляет свои планы, не обращая внимания на тех, кто пытается встать у нее на пути. Верховная Жрица Свергнутого с небес чудовища. Её сила безгранична и не стоит даже пытаться противопоставить себя древней магии, что движет восставшей из мертвых.
Медуса Горгона что кружила в небесах растаяла, будто призрачная дымка. Последние капли дождя упали на землю. И невозможно было понять, какая сила дала ужасные всходы, имя которым легион.
[1] Рассказчик в кукольном театре
[2] Дословно — Оборотни Христа.
Глава 20. Приглашение
Рыжеволосый сидела на каменном полу безразлично взирая на ржавые кандалы, которые сковывали его руки. На металлической штанге были высечен крест и слова покаяния на латыни.
— Считаете меня одержимым? — обратился он к Морганте.
Карлик нахмурился:
— Желаешь нас переубедить?
— Я не совершал ничего предосудительно. Строго выполняя ваш наказ.
— Тогда объясни мне, что происходит в аббатстве? И кому принадлежит могила на краю Кривой возвышенности?
Аколит вздохнул. Покачал головой, словно решил, что мы все одно не поймем его.
— В одну из ночей он воззвал о помощи, и я не смог отказать.
— Кто он? Кого ты приютил в доме Божьем? — задал следующий вопрос Морганте.
Но вместо ответа увидел лишь разочарованный взгляд рыжеволосого.
Как по мне, так мы понапрасну теряли время допрашивая того, кто нес на себе печать безумия. И в очередной раз я столкнулся с собственными предубеждениями. Мой разум отказывался верить в некую несуществующую силу, которая способная растоптать все привычные законы этого мира, и заставить поверить в чудо, даже когда это выглядело настоль очевидно. Например, то, как я оказался в деревянном ящике? Что за неведомая сила засунула меня туда?
Допрос пошел по кругу. Уж не знаю какому именно, наверное, двадцатому точно. Но Морганте был чертовски упрямым.
— Кого ты приютил в стенах монастыря?
Рыжеволосый пожал плечами:
— Он не называл мне своего имени. Но скажу тебе одно, кроха, в нем нет зла. Иначе я почувствовал бы.