Константин Кузнецов – Последний конклав (страница 17)

— Так и должно быть? — уточнил я у карлика.

— Возможно, — задумчиво ответил тот и осторожно прошел внутрь. А мы, естественно, последовали за ним.

Длинные мрачные коридоры вывели нас в крохотную часовню. Скрытые паутиной фрески, почерневшие стены и деревья с кустарниками, которые пробиваясь сквозь щели в каменном полу, тянулись к свету. В арочных потолках зияли дыры, а среди узких пролетов гулял сквозняк, насвистывая странную протяжную мелодию.

— Ты уверен, что здесь живет твой аколит? — поинтересовался я у Морганте.

— А может, он подох давно? — выдвинул очередное предположение Тилли. — Вот демон то и выбрался из заточения.

— Аколит не имел власти над демоном, — задумчиво произнес Морганте.

— А демона над аколитом? — поинтересовался я.

Карлик не ответил.

Мы зашли в часовню. В центре находился широкий в несколько метров конфессионал из темного дерева. Вначале мне показалось, что его невозможно обойти, а чтобы попасть в противоположную часть часовни, надо обязательно пройти сквозь исповедальню.

Перегородки имели едва различимую сеть рисунков, и мне вновь показалось, что внутри мелькнул чей-то неуловимый силуэт. Возможно, принадлежащий человеку, но как мне показалось гораздо выше среднего роста.

— Ты тоже это видел? — поинтересовался я у карлика. Но вместо ответа, тот решительным шагом приблизился к окну и сорвал с него плотную ткань. Внутрь часовни проник солнечный свет, затерявшись среди витающей повсеместно пыли и лохмотьев паутины.

— Запомните все, дальше мы идем молча, не произнося ни слова, иначе мы пробудем древние силы, которые дремлют в этих стенах, — сказал Морганте. — Эти двери, — он указал на исповедальню, — граница! — его рука указала на табличку над входом.

«Дальше бога нет»

С трудом, но все-таки прочитал я. Датчик универсального языка все-таки отыскал в своей базе данных схожие символы и смог составить фразу, которая больше всего подходила по смыслу. Хотя я и не был верующим, вернее верил в иные ориентиры, мне все же стало не по себе.

А вот стражи, к счастью, не стали утруждать себя лишними вопросами. Наверное, слишком сильно уверовали в странствующего монаха отца Морганте и святые стены, где они чувствовали себя в безопасности.

— Чтобы вы не увидели и не услышали, миновав исповедальню, запомните: истина — это я и мои действия. Все остальное — от лукавого!

Стражи послушно кивнули. Тилли взял фонарь, что стоял на столе возле алтаря, как мне показалось, он был оставлен кем-то на видном месте специально. И самое важное — сделали это не так давно. На фонаре было немного пыли, а рядом лежало кресало.

Дальше мы шли молча. Никто не желала нарушать тревожной тишины, боясь неведомого наказания. Только в отличие от вооруженных олухов, я прекрасно понимал истинный смысл слов Морганте. Он считал, что демон, которого он пленил много лет назад. И сейчас эта тварь сейчас на свободе. А лишний шум может привлечь его внимание. Универсальный прием, чтобы не тратить время на лишние объяснения — это запрещающее правило и ужасные последствия за его неисполнение. Именно так поступают с детьми: не ходи в лес, там злое чудовище, не лезь в колодец, там кошмарный водяной. А дальше те самые последствия — он тебя схватит, утащит, съест, спрячет, не пустит домой!

Впереди нас ждали лишь длинные коридоры и крохотные кельи. У меня множились вопросы, но я держал язык за зубами. Для них еще найдется время. И если наше общее молчание поможет нам избежать встречи с демоном, я доверюсь карлику, как это было и раньше.

Последняя келья, в которую мы собирались заглянуть — оказалась заперта.

Подняв руку, Моргнате немного помедлил, а потом постучал два раза. Не думаю, что это был условный стук, просто карлик знал, что его услышат. Изнутри послышались тяжелые, шаркающие шаги. Послышался шершавый звук засова, скрип.

На пороге возник высоченный, не меньше двух метров, косматый мужчина с бородой. Огромное лицо, нос, рот, рыжие волосы — только глаза крохотные, расположенные под надбровными дугами, словно у неандертальца.

Его мутный, слегка рассеянный взгляд уставился не на Морганте, а на двух сопровождавших нас стражей. Тяжело вздохнув, он едва заметно улыбнулся.

— Дорова, — на выдохе произнес он.

— Приветствую тебя, душевный друг, — ответил за нас всех карлик.

Медленно опустив голову, гигант только сейчас заметил монаха. Его лицо стало задумчивым, словно он пытался вспомнить, где мог видеть карлика. Продолжалось это недолго. Постепенно его лицо просветлело.

— Кроха, — протянул гигант.

— Рад, что ты узнал меня.

Указательный палец рыжеволосого уткнулся в нас:

— А это кто?

— Друзья. Тебе не стоит беспокоиться.

— Хорошо.

Развернувшись на месте, гигант направился в свою келью.

— Сучье вымя! Это еще что такое? — первым подал голос Тилли.

И он задал абсолютно правильный вопрос, потому что на затылке рыжеволосого имелось еще одно — крохотное — лицо. Живые глаза, приоткрытый рот с зубами и такой же, как и у гиганта массивный, выступающий лоб.

— Дьявольское отродье! — поддержал приятеля Пики.

— Заткните свои глупые рты! — прошипел карлик. — Запомните, внешнее уродство, это дар, а не проклятие! И если вы не будете извергать хулу, я постараюсь все вам объяснить и открыть путь к истинной вере.

Стражи виновато вжали головы в плечи и, переглянувшись, замолчал. А я, не справившись с любопытством, тихо спросил у Морганте:

— Вторая личность гиганта разумна?

— Она может выражать эмоции, улыбку, гнев, даже извергать слезы. Но уста его немы, — пояснил карлик.

Вместо деревянного ложа, рыжеволосый присел на простой деревянный стул и обратился к Морганте:

— Спрашивай, кроха, а я буду отвечать.

— Скажи, демон все еще в ловушке?

— Там.

— А были у него попытки выбраться?

— Не без этого. Я это знаю. Когда мелодия в зале становится громче. Она его сдерживает.

— И он не нашел брешь? Ты в этом уверен?

— Разве он оставил бы мне жизнь? — ответил вопросом на вопрос гигант. — С такими как я, расправляются в первую очередь.

Слова рыжеволосого были не лишены смысла. Только стоило ли верить этому странному человеку с двумя лицами?

— Ты проводишь нас к месту заточения, Руфино? — попросил карлик.

Гигант не стал отвечать. Покорно встал, и медленно, словно увалень направился в коридор. Остановившись напротив Тилли, он протянул руку к фонарю, открыл затворку и пальцами затушил огонь.

— Он любит холод и тьму, — объяснил свой поступок Руфино.

Я двинулся за ним следом, заметив, как подрагивает нижняя губу крохотного лица на затылке. При этом глаза внимательно смотрели в мою сторону, словно изучая.

На нижнем этаже, куда мы спустились, монастырь выглядел в еще большем запустении. Стены скрывал плющ, а углы и темные перекрытия покрылись плесенью. Пройдя в пустой пролет, мы оказались в небольшом зале. Пустые арки окон, грязно-оранжевые стены, с которых на нас взирали образы святых обезображенных злыми ухмылками. Изменения в образах были сделаны неумело, темной краской. И судя по свежести нанесенных уродств, я догадывался, что это сделал аколит.

Мы остановились возле алтарной стены, где виднелся нотный стан и выцветшие от времени ноты.

— Я наказал тебе обновлять краску, — заметил карлик. — А ты что сделал, шельмец?

Выпятив нижнюю губу, гигант кивнул. А потом указал на образы святых, на ближайшей фреске у святого имелись черные рога, а у второго — клыки в краешках рта.

— Ноты видны, подумал что рано, — оправдался Руфино.

— А зачем испортил лики святых?

— Они бесполезны. Я хотел говорить, а они молчат. И я обиделся.

Морганте кивнул, вроде как с пониманием и, приблизившись к алтарю, похлопал по стене. Его вопрос прозвучал как утверждение:

— А он, стало быть, тебе ответил.

Во взгляде гиганта возник страх, и он быстро замотал головой.

— Запрещено!

— Значит, ты помнишь мой наказ, — хитро прищурился карлик.