Константин Кузнецов – Пламя (страница 2)
Узкий лаз привел юношу в округлый зал – лунный свет пронзал темному упираясь в огромную каменную статую высеченную прямо в скале. Человеческий лик строго взирал на непрошеного гостя. Парень попятился и встал на пути света. Грозное лицо исчезло в темноте. Млад справился с учащенным дыханием и сделал шаг в сторону: свет полился на идола, словно патока, медленно и не торопясь. Теперь истукан выглядел не так страшно, как первый раз.
Наши боги стоят над иными, - вспомнил наставление Ладомира юноша. Проси усердно и даруют тебе силы, чтобы противостоять инородцам. Млад зажмурился, губы зашептали короткую молитву. Повторил несколько раз. Замолчал. Открыл глаза и посмотрел на старческий образ. Что-то в нем изменилось. Злость исчезла, оставив на каменном лице недоумение.
- Боишься?! – удивился Млад ощутив, как его тело наполняется храбростью. – Будь ты проклят, страхолюд!
Из глубины послышались чьи-то быстрые шаги. Теперь Млад не сомневался, боги избрали именно его, чтобы совершить великое дело. И сегодняшней ночью он докажет свою храбрость всему роду.
Прямо за каменным идолом скрывались ступени ведущие наверх. Не раздумывая Млад рванул следом за удаляющимися шагами. Пролет – один, второй, площадка, третий. Справа, в стене, появились огромные пустоты, из которых веяло свободой внешнего мира. Поднявшись еще выше, парень остановился и обернувшись, выглянул наружу. Оказывается, он был прямо над воротами. Громогласные голоса варваров заставили юношу отвлечься. Святилище дрогнуло под натиском ночных грабителей. Воины штурмовали святилище чужих богов.
После очередного удара ворота пали - воины с оглушающим воем ринулись внутрь.
Но радоваться было рано! Покровители слишком коварны, чтобы даровать воинам лишь удачу - в довесок ко всему они взваливают на их плечи множество испытаний. Там, где кривая линия ступеней терялась в густом тумане, виднелись огненные точки факелов. Значит стражи уже здесь. Ловушка захлопнулась. Даже если охота будет удачной варварам не избежать битвы. Им просто не дадут покинуть святилище.
Зло проскрипев зубами, Млад продолжил восхождение по винтовой лестнице.
Узкие коридоры сменились широкими. Лунный свет вырвался из-за спины и осветил длинный, теряющийся в темноте путь. Парень сделал не больше двадцати шагов и уперся в погребальную нишу, в центре которой располагался высокий гладкий камень.
Млад остановился, задрал голову: на куполе имелась линия, закрученная в спираль. Черная точка в центре напоминала черную птицу. Млад обернулся – отсюда коридор казался невероятно длинным, хотя преодолел он его достаточно быстро. Взгляд скользнул вдоль стены, где имелись рисунки воина: вначале молодого, затем взрослого и старого. На одной стороне – мужчины, на другой -женщины. Смысл был вполне понятен: наш земной путь вначале кажется длинным, почти бесконечным, а в старости невероятно коротким не смотря на прожитые годы. Млад насторожился – странное знание возникло в его голове случайно, словно нашептывание плакальщиц, что жили у подножия лысого холма.
Мысли оборвал страшный рев лесных воинов. Млад кинулся на звук и в скорее оказался в широком зале. Пламя нервно извивалось в деревянных оковах, желая скрыть ужасное действо. Воины пытали служителей чужих богов. Те кричали, размахивали руками, но цепкие лапы бородатых варваров держали крепче кованных цепей.
Отец вед беседу с волхвом пытаясь выудить у него место главного хранилища. Но щуплый старик – лысый, с седой, словно лунь бородой - упорно молчал, не страшась угроз.
- Отвечай, где скарб! – орал рыжебородый.
Старик отвернулся, насколько ему позволил пленитель.
Млад дернулся было к отцу, но тот наградил его строгим взглядом. Слов не потребовалось, юный воин знал свое место. Отошел в сторону, присел на каменный выступ.
Худобокий Ратмир приблизился к огромной стене, возле которой возвышался жертвенный алтарь. Камень был покрыт кровавыми следами. Глубокие борозды неведомых символов и странных рисунков казались темными пятнами, покрытыми сухой коркой неведомых жертв. На неровной поверхности возвышалась широкая чаша, в которой горел огонь. А чуть выше – на стене – виднелись рисунки трехликого существа, запрокинувшего огромною голову вверх, желая дотянуться до огромного темного ворона.
Млад вздрогнул.
- И это твой хваленый бог? – обратился рыжебородый к старику. И не дождавшись ответа, добавил: – Думаешь, он вам поможет?!
Рыжебородый улыбнулся и коротко кивнул. Ратмир осклабился, занес огромный меч над алтарем.
- Ниииии! – послышался истошный вопль.
Наперерез варвару кинулся щуплый послушник. И откуда он только взялся? Наверное, хоронился в какой-нибудь темной нише или за каменными клыками.
Варвар остановился, его растерянный взгляд уткнулся в препятствие, которое, как ему показалось, было не больше блохи. Согнув спину, Ратмир схватил послушника и грубо оттолкнул в сторону. Но мальчик не успокоился. Прыгнув, словно лягушонок, он вцепился в руку варвара - зубы сомкнулись на запястье.
Ратмир взвыл - и сжав кулак, ударил мальчугана в ухо.
Послушник покатился кубарем.
- Млад, займись! – рявкнул рыжебородый.
Вскочив со своего места, юный воин оказался рядом с послушником, и не позволив тому встать, придавил коленом.
- Лежать!
Глаза щуплого зло сверкнули.
- Огонньььь, гореттьььь! Тааабиииити!
- Что?
- Светттт священнееен.
Млад усмехнулся. Как можно поклоняться глупым животным? Олени, птицы, кабаны! Все знают, что они всего лишь слуги леса. А боги они совсем иные. Они не зримы, их нельзя увидеть, нельзя с ними поговорить или чего хуже усадить на чашу.
Старик дернулся, словно хотел помочь мальчугану. Но рыжебородый не дал ему встать. Сильнее сжав горло волхва, он что-то прошептал ему на ухо. Тот захрипел, хватая ртом воздух.
- Беги…те, - сорвалось с уст старика.
Было не понятно к кому именно обращены его слова, к юному послушнику или грозным варварам.
Млад склонился нам противником, и напряженно нахмурил брови. Возможно, ему показалось или в плен попал вовсе не его сверстник, а … узкие плечи, нежные черты лица, тонкие руки. Нет, он не ошибся, это действительно была девушка.
- Ничего он не скажет! Сами все найдем! – предположил Ратмир. – А это глупец пускай теперь беседует с праотцами!
Рыжебородый молча согласился: длинный кривой нож, внезапно возникший в его руке, коснулся тонкого, дряхлого горла. Сделав последний вздох, старик откинул голову и испустил дух. На глазах девушки выступили слезы. А затем зал накрыл истошный вопль отчаянья.
Проглотив ставший в горле ком, Млад хотел что-то сказать, как-то оправдаться, но быстро взял себя в руки. Он ведь бесстрашный воин, а не безропотная жертва!
Колено сильнее уперлось в грудь девушки, а та, кажется, даже не почувствовала этого. Зло заскрипев зубами, она покосилась на огненную чашу. Пламя горел спокойно, теряясь среди крохотных кусочков топлива. Млад заметил ее взгляд и покрепче перехватил топор.
В его голове раздалось противное карканье. Словно злобная птица поселилась там, свив гнездо из колючих веток, которые жалили его изнутри.
- Караааа, вааааас! – прорычала девочка. Сделав это так, словно старая ворона недовольно подает голос восседая на поле бране.
- Заткнись! – рявкнул Млад.
Но девушка не унималась. Крик вырывался у нее изнутри вонзаясь в голову варвара.
Зал наполнился ревом и болью – гиганты избавлялись от ненужного балласта. Тощие тела в темных одеждах, словно по команде, повалились на ледяной пол. Казнь была окончена.
Желая избавиться от проклятого бога, поселившегося в голове Млад отмахнулся, задев огромную каменную чашу. Огонь фыркнул – алые кристаллы рассыпались, окружив пленницу ярким ореолом. Девушка взвыла, изогнулась, словно змея. Млад не заметил, как ее рука скользнула к голенищу его сапога. Мгновение – и лезвие ножа вошло в него, словно игла пронзила дубленую кожу.
Боли не было, лишь мир исказился, превратившись в нечто рыхлое, размытое, неживое. Кровь крупными каплями упала на кривую поверхность камня. Послышалось противное шипение. Угольки зашевелились, обратившись змеями. Млад повалился на одно колено. Пленница выронила нож - в ее глазах застыли слезы.
- Невеееежа, нежелала, - прошептала она.
Последнее что успел увидеть Млад - людей облаченных в доспехи воинов, и пламя, которое накрыло его алым саваном. А в голове возник баюкающий голос ворона.
***
Марьяшка замерев смотрела на пламя свечи. Внутри мелькали мрачные фигуры бородатых воинов, слышались крики отчаянья и жуткий шепот приближающейся смерти.
- Ты чаво это?
На ее плечо легла огромная, теплая рука деда. Она резко дернулась. Дед не заметил, но по щеке девочки медленно катилась одинокая слеза.
- Чаго случилось-то?! – заволновался дед.
Образ святого Ильи, протягивающего руку к принесшему добычу ворону, едва угадывался под копотью от свечей. Но девочка смотрел не на изображение, а чуть ниже на небольшой круглый подсвечник. Крохотный огонек, извиваясь, резко пригнулся, сжался в наперсток, словно был в чем-то виноват, а через секунду разгорелся с новой силой. Оцепенение исчезло. Девушка спокойно обернулась: