Константин Крюгер – Vol.18. Рассказки. Рассуждения. Пристрастия. И не только… (страница 2)

Пресловутая женская дружба, которую доводилось наблюдать, представлялась мне «тайной, доступной не нам», и в её хитросплетениях я даже не пытался разобраться, уж очень заковыристыми выглядели неожиданные проявления «сердечной приязни» между особями прекрасного пола.

Один из самых близких друзей, уже умудренный неким опытом ровесник, в приватной беседе как-то поделился выстраданным постулатом: «Женщины – существа с другой планеты! Логику их поступков никогда не понять и, главное, не стоит пытаться!». Я воспринял его заявление как непреложную истину, и жить стало существенно проще. Иногда получалось учиться на чужих ошибках…

* * *

К глубокому сожалению, большая часть товарищей, в силу повышенной энергичности и неугомонности, по-боевому проведенной молодости и активной гражданской позиции трагически рано покинули этот замечательный мир. В Москве осталось очень немного кладбищ, где бы не упокоились дорогие моему сердцу люди. Почти каждый месяц я навещаю могилы давно ставших родными друзей и подолгу стою, вспоминаю. И искренне горюю, что некоторые похоронены за пределами Отчизны, оттого, видимо, уже не удастся положить цветы или камни на их надгробья.

По счастью, полтора десятка верных соратников продолжают щедро одаривать меня братской любовью, хотя тернистый жизненный путь и непростой послужной список изрядно подточили их нервную систему и богатырское здоровье. Как не вспомнить замечательные строки: «Осталось мало …, но зато каких!9».

Из двоих, сохранившихся с юности и всю жизнь опекавших меня старших товарищей, один недавно покинул этот замечательный мир, а второй почти ослеп, что печалит несказанно.

С каждым годом безжалостная старуха с косой забирает старых и верных друзей, иногда по одному, а порой сразу нескольких. И круг задушевного общения неумолимо сужается. А обзаводиться новыми, настоящими товарищами становится все труднее, в силу усилившегося с возрастом критического отношения к людям. А, может, и к себе?

Но изредка случаются чудеса, и изменчивая судьба сводит с духовно близкими единомышленниками. Как ни странно, последнее время ими оказываются индивидуумы, принадлежащие почти к следующему поколению, моложе меня лет на 12—16. Несколько ненароком встреченных представителей совершенно различных профессий: технарь, он же поэт и музыкант; блестящий онколог-хирург – золотые руки; электронщик широкого профиля, по велению сердца в 53 года добровольцем отправившийся на СВО; успешный бизнесмен-международник и подмосковный кузнец-оружейник стали настоящими товарищами, невзирая на чувствительную разницу в годах и абсолютно несхожий жизненный опыт. Объединяет нас воинствующий оптимизм, зашкаливающий кураж, обостренное чувство справедливости, жажда жизни и тяга к странствиям.

Практически все Рассказки в той или иной мере посвящены Друзьям, здравствующим и ушедшим. Надеюсь, что мои неустанные старания «поставить им памятник нерукотворный» оценят родные и потомки.

Завершаю это небольшое эссе фразой, часто повторяемой одним из самых близких и старых товарищей, дружба с которым насчитывает более 60-ти лет: «Настоящий друг не только тот, кто рядом в беде, но и тот, который искренне будет радоваться в счастье!».

Эпиграф к Рассказке наиболее верно отображает квинтэссенцию определения «ДРУЖБА», как я его понимаю.

Цикл: Моя Москва и ее обитатели

«Времена года»

Памяти А. А.К

Увиденная на днях в руках супруги книга, совсем небольшого формата, с незамысловатой обложкой, но четко читаемым коричневым названием «ВРЕМЕНА ГОДА»10, сразу выдернула из памяти аж несколько ассоциаций.

* * *

В годы юности это устойчивое словосочетание однозначно подразумевало для меня ЦПКиО, где в глубине парка, на втором этаже отдельно стоящего строения функционировал исключительно популярный ресторан этого наименования. Одно из самых злачных мест столицы служило центром притяжения как не самым законопослушным гражданам окружающего ареала обитания, так и приезжающим с далеких окраин отважным москвичам и не робкого десятка гостям Белокаменной. В те годы в Парке «мазу держала»11 компания глухонемых непредсказуемого нрава. Иногда из соседней «Бильярдной», знаменитой на всю Москву, врезанной на территорию парка, но отгороженной от него забором, в популярный «шалман» захаживали различные темные личности и подозрительные типы отметить фантастический выигрыш.

Как водится, в таком ресторане обязательна по вечерам звучала живая музыка. В кабацком ансамбле играл хороший приятель, Валерка «Тятя», выпроваживающий меня сразу после третьего отделения: «Сейчас начнется драка с поножовщиной, так что давай, вали отсюда! Неприкасаемы только лабухи, и то не всегда!». Мне очень не хотелось покидать интереснейшее место, тем более, что там играли лучшие московские музыканты. Первое отделение состояло из легких танцевальных мелодий, разогревающих публику. Во втором звучали эстрадные песни советских композиторов, а уж в третьем и дальше за па́рнас12 лабали всё: от ро́ковых композиций до лезгинки и блатняка. Атмосфера накалялась, и разгоряченные напитками посетители начинали выяснять отношения. В результате, на последнее, четвертое отделение я так ни разу и не попал.

В середине третьего семестра, поздней осенью 74-го года мой институтский приятель Колюня «Ленинский стипендиат» повелся на уговоры бывшего одноклассника, отчаянного сорвиголовы и регулярного зачинщика «товарищеских недоразумений», Шуры «Рубанка»: «Давай отметимся во „Временах года“ в Парке Культуры!».

Колюня уже вволю наслушался от приятеля о собирающихся там интересных, но опасных персонажах и, будучи крепким и отчаянным, возжелал самолично удостовериться. Необходимо подчеркнуть, что к моменту спонтанного решения о походе в ресторан, оба молодца уже изрядно угостились «огненной водой», что привело к вполне предсказуемым результатам.

Пресловутая ретроградная амнезия, случившаяся после всех событий, плотно обрубила Колюне память, так что обо всем, произошедшем впоследствии, он узнал от «Рубанка». Сначала Шура, обойдя «отсюда до завтра» очередь на вход в заведение, принялся стучать металлическим целковым в застекленную дверь, что заставило крупногабаритного швейцара ее слегка приоткрыть. Тут же из шеренги ожидающих выскочил недовольный вопиющим нахальством дородный гражданин с криком: «Эй! Вы куда?!». На что уже слабо соображающий Колюня из положения полусидя с разворота нанес вопрошавшему удар такой силы, что того отбросило метров на восемь. Это зрелище побудило ошарашенного стража дверей широко их распахнуть и пропустить обоих страждущих вовнутрь. На втором этаже они сразу присели за столик к симпатичной барышне, в одиночестве коротавшей время. Как достаточно быстро выяснилось, девушка ожидала припозднившегося кавалера, что никак не отразилось на озорных заигрываниях «Рубанка». Резко потеплевшее общение прервало появление ухажера с приятелем, и, «естественно», спровоцировало массовое побоище, в котором обе стороны конфликта активно поддержали посетители из-за соседних столиков, разгоряченные напитками и сопутствующим музыкальным сопровождением. И хотя Колюня ровным счетом ничего из случившегося не помнил, визит ему очень понравился.

* * *

Близкий приятель Алексей с отрочества отличался воинственностью, что и предопределило его дальнейшее участие во множестве локальных конфликтов и прочих заварушек на необъятных просторах земного шарика. В смутный период начала 90-х, когда разваливалось и сыпалось все, что прежде казалось незыблемым, Лешка распрощался с Советской Армией и оттрубил контракт в Иностранном легионе. А по возвращении, вместе с бывшим одноклассником организовал необычный проект под значащим названием «Второй фронт» по поставке в Россию иностранного армейского обмундирования наряду с прочими предметами военной экипировки и снаряжения.

Со временем небольшое помещение недалеко от станции метро «Октябрьское поле», занимаемое офисом и складом компании, превратилось в место сбора единомышленников с милитаристским уклоном или «мужской клуб», как в шутку называла его моя супруга. Бывшие и действующие офицеры спецслужб, ветераны боевых действий по всему миру, сотрудники силовых ведомств, заядлые охотники и путешественники, московские байкеры «Ночные волки» – кого я там только не встречал, а с некоторыми подружился.

Алексей выступал идейным вдохновителем бизнеса, а его партнер занимался экономической составляющей. И если первый ратовал за расширение ассортимента исключительно за счет оригинальных армейских изделий, то второй больше руководствовался коммерческим интересом и тяготел к псевдовоенным изделиям, подпадающим под неуклонно растущий сегмент предметов «military style»13, супервостребованный массовым покупателем.

Как следствие, из-за непримиримых коммерческо-идеологических противоречий пути-дорожки школьных друзей разошлись, и Лешка покинул «Второй фронт» с достаточными материальными ресурсами, чтобы открыть собственное дело. И как раз подвернулся старый приятель с заманчивым предложением: «Не желаешь стать эксклюзивным представителем Гонконгского джинсового бренда „Tough jeansmith“, созданного бывшим дизайнером фирмы „Levi’s“?». Алексей с головой окунулся в новый проект, зачастил в Гонконг, попутно прирастив к джинсовым изделиям и самую продвинутую местную марку футболок. Владельцы бренда оценили его рвение и согласно политике компании вместе с первой партией товара прислали полный комплект внутреннего оформления магазина в корпоративном стиле, включая даже напольную плитку с фирменным логотипом, а также немерено рекламной продукции.