Константин Крюгер – Поколение призванных (страница 4)

Мы с Колькой в силу малолетства, вообще, не рассматривались, хотя «Кукин» одноклассник, красаве́ц – ловелас районного масштаба Паша, наш ровесник, пользовался определенной востребованностью.

Наконец, к Наташке решительно подступила красотка Милена, ее бывшая сокурсница. Уроженка знатного города Львова, имея папу – известного частного гинеколога и брата, успешно пошедшего по отеческим стопам, выдвинула конкретное предложение. «Я готова на фиктивный брак с москвичом, и после регистрации покупаю ему автомобиль и отдельную кооперативную однокомнатную квартиру. Денег мне родня выдаст!». Исходя из запроса, Наталья собрала всех! Мы с Колькой, конечно, присутствовали только для количества, но главным претендентом выступал Александр.

К тому времени у него в семье случилось несколько жизненных коллизий. Только вернувшийся из рядов СА младший брат внезапно погиб в ножевой драке под мостом на Электрозаводской. Не выдержав трагедии, от разрыва сердца умерла мать, а отец пережил ее только на три месяца. Как следствие – Александр прозябал один в наконец полученных роскошных апартаментах. Это, естественно, вызывало здравый интерес. Долгожданная трёшка, правда, располагалась в новом районе Бибирево – у «черта на макушке». Милку это обстоятельство совершенно не смущало.

Все очень сочувствовали Сашкиному горю, но понимали, что номинальная женитьба – реальный шанс «озолотиться». Тем более, перспективная невеста обещала сразу после регистрации пригнать из западенской столицы последнюю модель «Жигулей», а по окончательному завершению сделки – немерено денег на шикарную «парижскую» жизнь. Но Шура менжевался!

И здесь коршуном налетел Алексей. Во-первых, ему очень понравилась Милка, и, во-вторых, нестерпимо хотелось вырваться из обрыдшей жизни в проходной комнате малогабаритной родительской квартиры. Потенциальной невесте он тоже приглянулся, хотя брак предполагался фиктивным.

Практически мгновенно произошла официальная регистрация, а за ней, после небольшой «смазки» соответствующих чиновников, покупка трехкомнатной кооперативной квартиры. Молодая жена твердо держала слово, и Леша уже разъезжал по столице на новеньких «Жигулях» третьей модели. Всеми денежными делами заправляла приехавшая мама супруги – властная породистая львовская полячка. Вскоре она отбыла ненадолго в «родные пенаты», чтобы окончательно завершить денежные вопросы и отгрузить в московскую квартиру старинную фамильную мебель ручной работы известного мастера. Тут-то фиктивные молодожены и слились в любовном экстазе.

Результат не заставил себя ждать. Через четыре месяца, когда Алексей вовсю катал очередных симпатий в «эксклюзивном экипаже» перед романтическими свиданиями в собственном однокомнатном гнездышке, номинальная супруга внезапно заявила, что находится в интересном положении и прерывать беременность не собирается: «Мне уже за тридцать, и неизвестно смогу ли я родить снова в случае неудачного аборта!». Мертвая хватка возвратившейся жениной мамаши окончательно усмирила скоропостижного зятя, предпринимавшего отчаянные попытки «соскочить с крючка». И зажили супруги «счастливой» семейной жизнью, а все Лешкины мечтания о «шикарном будущем» пошли прахом.

В полном соответствии с русской народной «Насильно счастлив не будешь!», молодой задержался в браке ненадолго. При расставании монументальная теща приступила к неверному зятю со словами: «Вы, Алексей, подлец! Верните машину и квартиру!». Принципиальный и высококультурный «сынок» не остался в долгу: «Вы, Мама, идите на хрен!», чем и завершил дискуссию.

Я отлично понимал, что мои старшие друзья не являются идеальным примером для подражания, но их задор и кураж потрясал юношеское воображение.

Заскочив в гостеприимное жилище на Осипенко теплым сентябрьским вечером, я застал хозяйку в тревожном недоумении: «Я попросила Игоря после службы заскочить в кулинарию за углом, прошло уже два часа, а он всё не возвращается!». Примерно минут через сорок распахнулась входная дверь, и на пороге возникли два школьных друга, выглядящие, мягко говоря, весьма примечательно. Сашка, как обычно, одетый в разномастные пиджак и брюки, держал на согнутой руке строгий костюм Игоря, с которого ручьями стекала вода. Сам хозяин выступал в светлом цивильном двубортном плаще поверх голых мускулистых ног, правда, в темных носках и строгих ботинках.

Поведанная ими история потрясла меня былинной невероятностью. Заскочив в кулинарию, Игорь напоролся на Сашку, разглядывающего витрину с кондитеркой. И тут бывшие одноклассники припомнили давнишний спор, еще школьной поры: кто съест больше любимых с детства эклеров. На кон по-взрослому поставили две бутылки водки. Более крупный Александр сломался на пятнадцатом, зато поджарый Игорь одолел аж двадцать два. «Ты не поверишь, что я чувствовал внутри! И даже выпитый в одно горло литр не заставил эту сладкую жирную массу покинуть организм!», – слова рекордсмена заставляли задуматься о цене победы. Пожалев товарища, Сашка предложил купить еще бутылочку и пройтись – «авось растрясется». После чего нелегкая занесла изрядно нетрезвых приятелей в ЦПКиО, где во время катания на лодке по пруду с лебедями, Игоря, наконец, пробрало и укачало. Чересчур перегнувшись через борт, он выпал из хлипкого суденышка. Далее экстравагантное возвращение домой: «Не мог же я во всем мокром идти!». На это Наталья произнесла сакраментальную фразу: «Вот теперь Ты такой, какой Ты есть на самом деле!».

С тех пор ни один из обоих приятелей на эклеры смотреть не мог, да и я, ранее обожавший эти пирожные, начал относиться к ним с опаской.

Периодически вспоминая события давно минувших дней и старших товарищей, пример которых во многом определил дальнейшее отношение к жизни, я испытываю жуткую ностальгию и зависть к себе тогдашнему, смотревшему на окружающий мир незамыленным взором широко открытых глаз и ожидавшему от него только перманентного «moveable feast6» в контексте светлого будущего.

В силу талантливости и неординарности натур практически все вышеупомянутые персонажи эпоху большого перелома пережили вполне успешно. Александр дорос до серьезного таможенного чина на Главном ВЦ «Шереметьево – Карго», Алексей руководил дизайнерским бюро компании, возводившей башни Москва-Сити, а Игорь практически до своего 70-тилетия служил финансовым директором огромного международного холдинга. Несмотря на то, что ныне большую часть года он проводит на фазенде под Александровом, мы встречаемся регулярно и с теплотой вспоминаем былое.

Веселая квартирка

С «Крексом» мы познакомились еще школьниками. Мой сосед по парте Алик «Робин» проживал с Андрюшкой в одном подъезде. После поступления Андрея в МИХМ, круг общения значительно расширился за счет его сокурсников и их прежних одноклассников.

Бывшие однокашники Мишка «Рыба» и Шура «Портос» представляли «тяжелую артиллерию». Отнюдь не из-за грузности или крупногабаритности, а, исключительно, в силу невероятной веселости нрава. Оба отличались выдающимся куражом и нестандартностью поступков. Вместе с Михаилом и Александром мы вволю поучаствовали в различных авантюрах, в основном, музыкальной направленности, да и в Гурзуфе подрезвились изрядно.

Среди общих товарищей Михаил сначала проходил как «Староста». В первом семестре его действительно назначили старостой Андрюшкиной институтской группы. В те времена лицу, обремененному такой ответственностью, ежемесячно выдавали стипендии всей группы вместе с ведомостью. Далее он был обязан раздать стипендию поименно, за что студенты расписывались в документе, возвращаемый старостой в деканат. После первой сессии одного из неуспевающих отчислили, но в деканате этот факт прощелкали. И целый год в положенную дату Мишка, прихватив бывшего одноклассника «Портоса», Андрюшку и примкнувших товарищей с замысловатыми прозвищами «Диверсант» и «Башмачный материал», выпивали за здоровье выбывшего двоечника на всю его стипендию. Чаще всего гулянье начиналось в саду имени Баумана – практически напротив «альма матер», с продолжением в чьей-нибудь свободной от родителей квартире.

Наиболее регулярно посещаемый «флэт7» находился недалеко от станции метро «Коломенская», где проживала семья еще одного Андрюшкиного сокурсника, Сашки. Его отец руководил крупным подмосковным «ящиком8» и большую часть времени проводил в ведомственной квартире вблизи предприятия, а мама и старшая сестра трудились посменно ночными «этажерками9» в валютной гостинице. С вечера и до утра незваные гости веселились на всю катушку, но покинуть временно вакантную жилплощадь следовало до половины десятого – момента возвращения старших членов Сашкиной семьи с работы.

Когда афера со стипендией вскрылась, Михаилу пришлось покинуть институт, но он тут же перевелся в ВЗМИ, не утратив тесных дружеских контактов с прежними сокурсниками. Теперь молодецкие встречи не привязывались к определенным числам, а происходили спонтанно, но по заведенному ритуалу. Число посетителей Сашкиного жилья неуклонно возрастало за счет новых приятелей и подружек.

От моего дома практически до веселой квартирки шел автобус, продолжительность поездки составляла минут двадцать – двадцать пять, и я очень полюбил наведываться туда в «приемные часы». С началом лета массовое посещение «флэта» активизировалось. Мама и сестра хозяина сразу после смен отправлялись возделывать посадки на подмосковной даче, так что исчезла необходимость испаряться рано поутру. В преддверие Гурзуфского отдыха большинство участников дружеских посиделок активно обсуждали сроки поездок, уточняли адреса перспективных «фанз» и группировались по интересам.