Константин Крюгер – Поколение призванных (страница 3)

На пятый вечер заезда «Бамбина» на плясках подвел смущающуюся Ирину к Галке: «Галь! У девушки к тебе вопрос по специальности. Посмотри, пожалуйста!». Супруга с барышней удалились в наш номер и сгинули. Заглянув в комнату, чтобы выяснить причину затянувшегося отсутствия, я застал обеих в сильных грустях.

Под мышкой у девушки образовался нарыв под медицинским названием «гидроденит», в простонародье – «сучье вымя». Галкины познания касательно заболевания не отличались определенностью, но она уверенно заявила, что нельзя допустить исторжения нагноения внутрь, во избежание развития обширного лимфаденита. Поэтому, необходимо вытянуть гной наружу, для чего «пациентке» лейкопластырем приклеили на пораженное место марлевую повязку с целебной мазью Вишневского, захваченной «на всякий пожарный» моей запасливой супругой. По ее же профессиональным прогнозам: на второй-третий день гнойник прорвется в повязку, изнуряющая боль прекратится, и можно будет окончательно дезинфицировать рану.

Через три дня рано утром Игорь чуть не на руках принес измученную бессонной ночью Ирину. Под повязкой вздулся кратер, переливающийся всеми оттенками желто – багрово-фиолетовой гаммы. Любое движение причиняло бедняжке ужасную боль. Совместно принятое решение – не пускать излечение «на самотёк» – заставило всей компанией обратиться в медпункт Дома Отдыха.

Местная фельдшерица, деревенского вида тетка предпенсионного возраста, отреагировала на пугающую картину на редкость спокойно: «Можно, конечно, отправить болезную в городскую больницу, где квалифицированно хирургическим путем вскроют нарыв и проведут последующее медикаментозное лечение. Но мы здесь привыкли справляться с такими недомоганиями своими силами!». И поведала полусказочную историю о базирующемся на территории Дома Отдыха пятнистом псе дворянской породы. «Мякиш черного хлеба надо тщательно прокатать по пораженному участку, а затем дать проглотить этой дворняге. Через сутки болячку «как рукой снимет!», – уверенная рекомендация привела нашу компанию в оторопь.

Ирка с такой мольбой смотрела на «Бамбину», что, несмотря на немедленно последовавшие шутки о собачке со средним медицинским образованием, он тут же возглавил поисковую операцию. Полбуханки чёрного извели на обкатку опухоли, затем разбились на группы, у каждой из которых имелась наготове шоколадная конфета с втиснутым в нее мякишем, и рассыпались по немаленькой территории. Морозы стояли суровые, поэтому через неравные промежутки времени все собирались в холле второго этажа греться и делиться соображениями о местонахождении Шарика. Выдвинутая Игорем версия: «Может он в Москву на симпозиум уехал?», вызвала общее веселье, но Ирине было совсем не до смеха.

Именно Игорь к концу дня в сгустившихся зимних сумерках углядел неторопливо бредущую к заднему крыльцу столовой средних размеров псину. Четырехлапый лекарь не проявил никакого интереса к предлагаемому лакомству. Тогда в ход пошли «дуровские методы»: пока бесстрашный «Нильсон» железными ручищами держал разведенную пасть тихо скулившего пса, «Бамбина» пропихнул в нее шоколадку с хитрой начинкой. Убедившись, что операция прошла успешно, и конфета проглочена, заиндевевшие участники облавы быстрехонько вернулись в тепло корпуса и с удовлетворением выпили за благополучное излечение.

Как говорится: «Хочешь – верь, хочешь – не верь5», но, той же ночью нарыв прорвался наружу, опухлость спала и боль прошла. Наутро Галка тщательно обработала небольшое отверстие зеленкой, заклеила пластырем для надежности, и больше Ирина о болячке не вспоминала.

Предложение «Бамбины» выправить «Полиграф Полиграфычу» полноценный медицинский диплом по возвращении в Москву, хотя и встретило всеобщую активную поддержку и одобрение, так и осталось нереализованным.

Народные приметы, так же, как и прочие неразгаданные явления природы, я всегда почитал «тайнами, доступными не нам!» и воспринимал с изрядной долей скептицизма. Но иногда, как в приведенном случае, поневоле начинаешь задумываться об их действенности в контексте влияния на психику. Другого объяснения произошедшему, как материалист до мозга костей, я не нахожу.

Из цикла: Моя Москва и ее обитатели

Двадцать два эклера

«Как живали в время оно наши деды и отцы».

В самом начале второго курса Колька «Кука» познакомил меня с Игорем, сотоварищем по группе «Апрель», известной среди друзей как «Носы». (Весь коллектив отличался выдающимися шнобелями, но Колькин существенно превосходил размером румпели старших товарищей и поражал формой.) Разница в возрасте даже в пару лет в юношестве ощущается особенно остро, что уж говорить про пять или десять. Большинство приятелей Игоря, бывших одноклассников и сокурсников, появились на свет существенно раньше нас с «Кукой», но вели себя чрезвычайно дружелюбно и не задавались перед «желторотыми» студентами всевозможными успехами на разнообразных поприщах. И я зачастил в коммуналку на улице Осипенко, где проживал новый друг с женой Натальей и малолетним сынишкой.

Друзья – соратники Игоря по музыкальному «баловству» давно и успешно завершили высшее образование и подвизались, в основном, на технических должностях, но, обязательно, с творческим уклоном.

Александр, игравший в группе на ударных, когда-то делил с Игорем парту, а ныне трудился главным инженером в саду «Эрмитаж», куда мы регулярно захаживали на концерты заезжих знаменитостей. «Сейшн» польской группы «Но То Цо» до сих пор остается одним из самых сильных впечатлений молодости. Сашка «роскошествовал» в полуподвальной коммуналке в глубине двора на Пятницкой вместе с безногим отцом – инвалидом войны, матерью и младшим братом, который год ожидая давно обещанную отдельную квартиру.

Алексей, выдающийся гитарист, изумивший татуировкой на верхних веках «Они Спят» – памятью о хулиганской юности – архитекторствовал в небезызвестной мастерской Иофана. Ввиду бурно проведенной молодости, отмеченной двумя ранними браками, Леша ютился с престарелыми родителями в крохотной двухкомнатной квартирке, оставив бывшим женам совместно нажитую жилплощадь. Красавец благородного южнорусского типа вызывал повышенный интерес прекрасного пола, да и сам был не промах «по щепоточной части».

Бывший сокурсник Юрий, единственный, кто из круга общения Игоря не музицировал и успешно служил по приобретенной в институте специальности в машиностроительном Министерстве начальником отдела, правда, не без протекции Отца – руководящего кадра Союзной Прокуратуры. Обладатель породистой интеллигентной внешности, подчеркнутой стильной оправой очков с сильными диоптриями, ошеломил меня количеством употребляемых напитков и последующими приступами молодецкой удали.

Первым звонком послужило неожиданное исчезновение Юрия из оконного проема. В самый разгар застолья он пересел на низко расположенный, широченный подоконник со словами «пора хлебнуть озона». Следующий тост любитель кислорода пропустил, неожиданно сгинув из поля зрения. В полном ужасе присутствующие замерли, опасаясь выглянуть вниз с высокого третьего этажа. Фантазия услужливо рисовала распростертое на асфальте недвижимое тело. Из ступора вывела пронзительная трель звонка у входных дверей. Совершенно невредимый Юра с торжествующей улыбкой выпалил: «Не зря гласит народная мудрость – пьяного Б-г бережет!».

Следующее потрясение настигло во время активного заигрывания Юрия с зашедшими «на огонек» Наташкиными подругами. После очередной произнесенной им озорной здравицы одна из гостий поинтересовалась возрастом тамады, на что тот «ничтоже сумяшеся» скокетничал: «Некоторые принимают меня за мальчика!». После чего с удовольствием вгрызся в маленький бутербродик с крупно нарезанной сырокопченой колбасой. Внезапно выражение его лица резко изменилось, и «мальчик» к изумлению присутствующих вынул изо рта неповрежденное канапе с двумя застрявшими в колбасе передними зубами, видимо «молочными». Эффект зашкаливал.

История похода сильно нетрезвого Юрки за веселящими напитками запомнилась надолго. Соседний магазин просматривался из окна и располагался на противоположной стороне неширокой улицы и напротив арки, ведущей во двор к подъезду. Показавшийся из дверей «Продуктов» гонец, почему-то с возгласом «Банзай!», перебежал, ускоряясь, проезжую часть и с глухим стуком вошел в каменную стену рядом с аркой, промахнувшись всего сантиметров на двадцать, видимо, из-за слабости зрения. Почему-то, в данном случае «сверху» ему не сблаговолили, и нам с Игорем пришлось с изрядным трудом поднимать бессознательное и весомое туловище по крутой лестнице.

В очередные посиделки вволю хлебнувший Юрий добил присутствовавших рассказом о крокодиле, жутко мешающим ему отдыхать. «Только сном забудусь, а он, гадюка, своими когтями начинает по паркету шкрябать! Все кулаки отбил об его корявую морду!», – и предъявил в кровь разбитые костяшки рук. Именно тогда я понял, что чрезмерное увлечение алкоголем до добра не доводит! Красочные галлюцинации – один из признаков белой горячки – в данном случае, налицо.

Но настолько выдающийся персонаж не затмевал остальных гостей и гостий. К коренной москвичке Наталье регулярно объявлялись иногородние подруги, желающие улучшить матримониальное и жилищное положение при помощи видных центровых московских женихов. Но, как правило, не очень получалось. Алексей предпочитал ограничиваться короткими связями, а Александр отличался определенной застенчивостью даже во вполне зрелом возрасте, хотя и обладал гвардейской статью.