таился повелитель мух,
у Лукоморья на куличках,
в краю неведомых дорог,
вы, задубев от зуботычин,
не заблудились —
видит бог!
В дни потрясений и затмений,
не отступаясь от лица,
его необщим выраженьем
вы отличались до конца.
В беде и в радости, и в горе,
не убегая с корабля,
вы верили – в далёком море
всплывёт, как Белый кит, земля.
Не обижаясь на державу,
бездушную, как Командор,
вы вместе добывали славу,
беду делили и позор.
Как современники.
Достойно.
Без экивоков детворе —
какое, милые, сегодня
тысячелетье на дворе?
О старом песни бесполезны. Неси свой крест
и не стенай, туда, где всем найдётся место.
Вы долго вглядывались в бездну. Она, всегда
играя честно, ответит тем же. Так и знай.
ЭПИЛОГ
Кто там, гнезда кукушки выше
летит в безумный этот мир?
В стране глухих слепых не слышат,
Зеро – не город, а пустырь.
Покрылся ржавчиной в отстое
трамвай желаний. Постарел
связной французский и уволен.
Степные волки – не у дел.
Актёр, мотаясь по халтурам,
погиб, рискнув сыграть всерьёз.
Ах, уходящая натура,
ты сердце ангела —
не трожь…
Ковбой полуночный, поддавши,
вдруг звёздный выронил билет.
Взглянул на дом свой ангел падший
и понял, что возврата нет.
Читая «Фауста» в вагоне,
он «Anno Domini» твердил,
когда состав на скользком склоне
в иную эру угодил.
Увы, совсем недолго длился
полёт во сне. А наяву —
застряв в пути, остановился
наш поезд. Прочь, по одному,
не попрощавшись, по-английски
друзья уходят, рвётся нить…
Вердикт «без права переписки»
кассацией не изменить.
Друзья «уходят за морошкой» —
туда, где вечность и покой,
не приседая на дорожку,
в ответе только пред собой.
Они – горели и не гасли,
платя долги – имели честь.
Марласов… Усатенко… Басков…
– Ауу-у… 
