Константин Кривчиков – Эффект плацебо. Фантастика и детективы (страница 14)
Все началось с внезапной смерти от инфаркта Матвея Галушко. Завещания лесозаводчик составить не догадался, видимо, рассчитывал жить еще долго. У него была только одна прямая наследница – дочь Марина, с которой он практически не общался после развода с женой. Артем, как племянник Галушко, являлся единственным наследником второй очереди. Отец Артема, старший брат Матвея, умер несколько лет назад, а других близких родственников у миллионера не осталось. Однако племянника он при жизни не привечал из-за его специфических наклонностей и ничем не помогал. Тот работал электриком в речном пароходстве, а в навигацию ходил на пассажирских теплоходах.
О смерти дяди Артему сообщил Сергей Сазонов, начальник службы безопасности в концерне Галушко. Сазонов, знакомый с Артемом, заявился прямо на теплоход и огорошил:
– Дядя твой позавчера умер, завещания нет. Теперь все деньги и активы достанутся Маринке и ее мамаше, а не тебе. Не жалко?
– И что ты предлагаешь?
– Я тут справки навел. Ваш теплоход завтра уходит в Дудинку, ведь так?.. Ты знаешь, что Татьяна с дочкой гостит там у матери?.. По глазам вижу, что не знаешь. Так вот, обратно они возвращаются на вашем теплоходе. Есть у меня в Дудинке один человечек, который может подсобить. Если сделаем все быстро и чисто, наследство отойдет тебе. Ну а ты уже со мной поделишься, по-братски. Идет?
Отморозки разработали следующий план. Знакомый Сазонова, адвокат Гойхман, дал ему наводку на киллера по кличке Прохор. Тот должен был купить билет на рейс Дудинка-Красноярск и расправиться там с Татьяной и ее дочкой. Чтобы не светиться перед киллером, планировалось, что Артем будет все указания передавать в письменном виде, а письма и деньги подбрасывать через открытый иллюминатор. Сначала сообщается номер каюты, в которой находятся жертвы, и передается аванс. Затем Артем указывает конкретное время, когда надо совершить убийство. Убив, киллер оставляет на двери пометку красным мелком. Артем заходит в каюту жертв, убеждается в том, что работа сделана, и закидывает киллеру через иллюминатор вторую часть гонорара. После этого, глубокой ночью, в удобное время киллер выбрасывает тела за борт и получает окончательный расчет.
Так они спланировали. Но я не открыл иллюминатор, да еще и весь день безвылазно сидел в каюте. Поэтому Артему пришлось ночью проникнуть в каюту для выяснения обстоятельств.
– Интересный план, – сказал я. – Хитрый. Даже чересчур, Агата Кристи отдыхает. К чему эти заморочки с иллюминаторами и крестиками мелом? Не проще было бы общаться с киллером напрямую?
– Для кого-то, может, и проще. Для отморозков каких-нибудь. Но я не хотел, чтобы наемный убийца знал меня в лицо. Зачем мне такая известность? А если бы этого киллера затем милиция захомутала? Он ведь сдал бы меня, верно?
– Может быть. Слушай, а почему вы хотели совершить убийства обязательно на теплоходе?
– Видите ли, решить вопрос в Дудинке мы просто не успевали. – Галушко развел руками. – А до Красноярска откладывать было нельзя. Там ведь уже конкуренты ждут.
– Какие конкуренты?
– Так мы не одни такие сообразительные. Есть люди, готовые Маринку с матерью облизать, чтобы к деньгам подобраться. Юристы там всякие… А мы их – р-р-раз! И кончики в воду… А наследство – мне.
Он самодовольно усмехнулся. А меня аж передернуло.
«Ушлые, твари, – подумал с отвращением. – С их живодерской точки зрения всё логично. Теперь понятно, почему Прохор подписался на мокруху, не боясь засветиться на теплоходе. Руки-ноги связываются у трупов, чтобы не болтались, тела ночью вытаскиваются через иллюминатор на главную палубу и сбрасываются в воду. От главной палубы до воды недалеко, и снизу никто не ходит. Лучше не придумаешь. Факта убийства без трупов нет. А где их найдешь? Енисей – не Москва-река».
– Ладно, предположим. А почему такое имя – Натали?
– Натали? Для отвода глаз. Кроме того… – Артем кокетливо поправил завиток у виска. – В общем, так романтичней.
«Романтик, значит? Ну-ну…»
– Ладно. В общих чертах понятно. Теперь возьми веревку и свяжи своему дружку руки.
– А-а…
– Ты делай, что велено.
Пока Галушко затягивал веревки, я посматривал на Сазонова – не оклемался ли? Ага. Кажется, дыхание изменилось.
– Все? – Блондинчик аж вспотел.
– Нет, не все. Сейчас ты его прирежешь.
– Чего-о??
– Того! А как ты хотел, чистеньким остаться? Татьяну с дочкой, так и быть, я пришью сам. Потом ночью выбросим тела в воду, и дело в шляпе. Думаю, так будет по-честному.
Артем некоторое время молчал, подергивая, словно крыса, вздернутым носом.
– Решайся. Это как клятва на крови. – Я кивком подбородка указал на стол. – Бери этот нож и бей в сердце.
– Может, все-таки…
– Надо, Федя, надо. Ведь мы же партнеры?
Я провоцировал Артема, надеясь вызвать ответную реакцию Сазонова. Тот, по моим прикидкам, уже очухался и вслушивался в разговор.
– Ладно, я согласен.
– Молодец, – произнес я громко и отчетливо. – Кончишь Серегу – и будешь в доле.
– Только я… я это, крови боюсь.
– А ты сразу отвернись, как пырнешь его.
Галушко тяжело вздохнул и приблизился к столику.
– Погоди, Прохор, послушай, – просипел Сазонов, открывая глаза. – Не верь этой падле. Артем хотел тебя убить после того, как ты избавишься от трупов.
– Вот как?
– Да врет он все, – тут же среагировал Артем. – Это он хотел вас убить. И адвоката заодно, чтобы следы убрать.
– Это как? – меня трудно удивить, но тут я удивился.
– Понимаете, мы уже обо всем договорились, но тут Гойхман решил поднять расценки. Он узнал о смерти моего дяди и сообразил, зачем мы хотим убрать Татьяну с девчонкой. Ну и стал требовать, чтобы мы увеличили оплату. Мол, заказ сложный и срочный, а вы потом хорошее лавэ срубите…
– Чего ты распелся тут перед ним? – произнес зло, будто выплюнул, Сазонов. – Молчал бы, дурак.
– Сам ты дурак, – огрызнулся Галушко. – Мы с Прохором партнеры.
– Верно, Артем, – поддержал я. – Между партнерами тайн быть не должно. Валяй дальше.
– Так вот. Это случилось буквально накануне, двадцать третьего августа. Сережа прилетел в Дудинку, чтобы отдать адвокату его долю за посредничество. А тот и говорит: мол, условия изменились, надо повысить ставку. Сережа пришел ко мне на теплоход, мы посоветовались и решили, что адвоката необходимо убрать. Мы боялись, что он потом будет нас шантажировать и еще требовать деньги.
– Правду он говорит, гражданин Сазонов? – Я слегка пнул бородача по ноге. Тот поморщился, но промолчал. – Значит, правду. Давай дальше, Артем.
– Мы спланировали, что Сережа уберет адвоката сразу, как отчалит теплоход. Потом бы он на рейсовом самолете прилетел в Туруханск, дождался теплохода и сел на него. Затем мы даем вам сигнал, вы убиваете… Ну, кого надо. Ставите на двери крестик, получаете деньги. Затем избавляетесь от трупов и ждете расчета. Но тут появляется Сережа и, пардон, мочит вас. Труп за борт – и все.
– А меня-то вы за что решили убить? Денег пожалели?
– Нет. Бог с ними, с деньгами, раз уже договорились. Мы опасались, что узнав об убийстве Гойхмана, вы догадаетесь, кто его убрал. Ну и будете искать заказчика. Нас, то есть. Вот и решили, что свидетелей лучше не оставлять. Но это Сережин план был, клянусь мамой! Не мой.
– Не клянись матерью, урод, – сказал я. – Так что именно у вас не срослось?
– Зачем вы грубите? Вы и без того сильный мужчина.
Несмотря на специфические обстоятельства этот неисправимый урод продолжал строить мне глазки.
– Видите ли, Сережа договорился о встрече с адвокатом, но тот исчез. Пока пытался выяснить, что случилось, опоздал на рейс.
– Подожди. Так это не он убил адвоката?
– Нет, не он. Мы не знаем, кто это сделал. В гостинице Сережа увидел сюжеты об убийстве Прохора и адвоката и понял, что ситуация изменилась. Связаться со мной по сотовому он не мог, потому что на теплоходе сети нет. А я… я занервничал, когда он не подсел к нам в Туруханске. Ждал, ждал, а потом решил дать вам отмашку. Думаю, бог с ним, с Сережей, без него справлюсь. С вашей помощью, разумеется. А вас убрать, извините, можно и позже. В Красноярске, например.
– И что дальше?
– А тут Сережа появился. Он заплатил экипажу и прилетел в Туруханск на грузовом вертолете. Потом на катере обогнал теплоход и на стоянке у Верещагино сел на борт. Мы посоветовались, и он пошел к вам. Разбираться. Как-то так.
– А, разобравшись, собрался меня убить?
Я покосился на Сазонова. Тот хмуро пялился в потолок. Потом пробурчал:
– Нет. Я хотел, чтобы ты сначала Татьяну и девчонку замочил. При мне. А уже потом я бы тебя пришил. Тем более что ты о наследстве пронюхал и меня видел. Трупы мы бы с Артемом потом выбросили.
– Спасибо за честность. Так вы, ребята, при таких талантах могли и без меня справиться.
– Не могли. Думаешь, легко женщину и ребенка убить? А затем стало поздно план менять. Когда Гойхман потребовал дополнительные деньги, я, было, подумал, не дать ли отбой Прохору? В смысле, попробовать самим все сделать. Но понял, что Гойхман не отвяжется – узнает об убийстве и начнет шантажировать. Он об этом чуть ли не открытым текстом сказал: мол, без меня у вас теперь все равно не получится. Поэтому я решил, пусть все идет по намеченному плану. То есть ты убираешь девок, а я уже затем подчищаю.
– Решили на меня самую грязную работу свалить?