Константин Кривчиков – Долг обреченных (страница 38)

– Генерирует? – подсказал Тимур.

– Во-во. – Лицо Митяя вытянулось от удивления. – А ты откуда знаешь?

– В школе учился.

– Ха, юморист. В общем, бди и зри в оба. Я двинул.

Бандит еще не успел скрыться в зарослях, а Тимур уже припал к окулярам бинокля. Он надеялся увидеть Мару. Но его ждало разочарование.

Нет, узнаваемый силуэт БМП на дороге он разглядел, и даже чью-то человеческую фигуру рядом. Но опознать ее оказалось невозможно, несмотря на наличие полевого бинокля. Митяй был прав. От «мертвой трясины» и на самом деле наползала сероватая дымка. Она двигалась не единым фронтом в форме сплошной массы, а хаотично, небольшими клубами, похожими на воздушные шары причудливой формы. Но их было много, а хаотичность перемещения лишь усиливала эффект клубящегося дыма.

Поэтому все, что происходило в отдалении – бронемашина находилась примерно в километре от окраины села, – просматривалось словно сквозь марево.

– Плохое зтесь место, отнако, – неожиданно произнес Во Ван. – Смелтью пахнет.

Он сидел на корточках около стены, внешне безучастный ко всему происходящему вокруг. Но наверняка держал ситуацию под контролем. Иначе просто не могло быть. Ведь Во Ван являлся потомственным воином-кешайном, плодом генетического отбора, проводимого в течение многих поколений. А такие существа всегда до конца борются за жизнь – даже тогда, когда она вроде бы потеряла смысл.

– Разве смерть имеет запах? – машинально отозвался Тимур.

– Конечно, имеет. Лазве ты не помнишь, как пахнут Поля Смелти?

Тимур вздрогнул. И с минуту молчал. Затем спросил:

– Почему ты решил, что я должен это помнить?

– Потому что ты плошел челез такое Поле. Я это чувствую…

Они остановились около павильона. Андрей и Маруся шли к нему настолько близко друг к другу, что при ходьбе иногда касались плечами. Но не по собственной воле, а потому что так распорядился Тамм.

Того на подобную мысль навел Вальтер, сказавший перед выездом группы из Цитадели: «Андрей и Мара должны постоянно находиться рядом вплоть до обмена. Он несет за нее персональную ответственность. Если девчонке вдруг будет угрожать опасность, то он должен спасти ее. А если вдруг она погибнет… Ну тогда пусть будут сразу два трупа. И еще учти. Девчонка представляет для нас ценность до того момента, пока ее можно обменять на «панацею». Но если она вдруг попытается сбежать, то лучше пусть умрет, чем достанется Ироду. По принципу «не доставайся же ты никому»…

Тамм, как всегда, воспринял указания Капитана буквально. И приказал Андрею приковать себя наручниками к Маре. А перед этим пояснил ему: «Куда ты, туда и она. Куда она, туда и ты. А если вдруг, упаси боже, попадете в руки иродовцев, то она должна умереть. Но в плен вы вряд ли попадете. Нет, такого не случится».

«Почему?» – решил уточнить Андрей.

«Потому что я не позволю. Если Ироду чего и достанется, то только ваши трупы».

Вот так и получилось, что всю дорогу, начиная от ворот Цитадели, Андрей и Мара были неразлучны в прямом значении этого слова. Но практически не общались – ведь рядом постоянно находился кто-то из «армейцев». Лишь изредка Андрей отдавал короткие команды, вроде «пошли», «стоять», «садись», «встаем» и т. п. Заговорил он «по-человечески» уже тогда, когда они, выбравшись из оврага, направились к павильону по разбитому вдрызг асфальту бывшего шоссе. Вот тогда Андрей спросил:

– Ну, ты как? В порядке?

– В порядке, – ответила Маруся. – Ты сам, главное, не нервничай. Я со своей работой справлюсь.

– Да я и не нервничаю, – сказал Андрей. – Так, волнуюсь чуток.

Он, разумеется, соврал. Потому что как раз сейчас его начала пробивать мелкая дрожь. Операция, разработанная от и до Марусей, выходила на завершающий этап. И чем ближе становился этот этап, тем сильнее возрастал мандраж Андрея. Ведь то, что он должен был совершить вместе с Антоном, не оставляло вариантов для отступления, и теперь, за несколько минут до реализации, вдруг стало представляться невероятно сложным.

Проницательная – даже чересчур, просто дьявольски проницательная – Маруся почувствовала настроение Андрея. На мгновение прижавшись к нему бедром – словно нечаянно, – она произнесла решительно и твердо:

– Все будет в порядке, милый. Верь мне, и у нас все получится.

– Я верю, – сказал парень. А что еще он мог сказать? Не распускать же нюни.

– Вот и отлично. А смерти не надо бояться, она не страшная. Жить страшнее.

Странно, но с этой секунды Андрей вдруг почему-то резко взбодрился, почувствовав в себе силу и уверенность.

– Нас встречает Фантомас, кликуха у мужика такая, – сказала Маруся. – Вон, у павильона стоит. Действуй по плану, больше общаться не будем, нельзя.

Последние полсотни шагов до павильона они преодолели молча и сосредоточенно. Когда приблизились к бандиту на расстояние в несколько метров, Маруся, притормаживая, воскликнула:

– Привет, Фантомас! Уже и не мечтала увидеть твою добрую улыбку.

– Привет, Маруська! – откликнулся бандит. – И я рад видеть тебя живой. Как там, не обижали тебя?

Он и в самом деле скривил рот в улыбке. Но доброй ее мог назвать лишь человек, никогда не видевший ничего добрее крысиной ухмылки. Ведь кожа у Фантомаса имела синюшний оттенок, и узкие губы не отличались в этом смысле в лучшую сторону, разве что выглядели ярче и сочнее. Ну а кривые прокуренные зубы, изрядно прореженные трудностями жизни и частыми драками, если чего и добавляли к личности бандита, так это желания врезать по ней кирпичом.

– Хватит базлать, еще успеете наговориться, – подчеркнуто грубо прервал диалог Андрей. Он понимал, что должен взять инициативу в свои руки, иначе события могли пойти не по разработанному сценарию. – Заложника я привел. Где «панацея»?

– Не торопись, паря, – процедил Фантомас. Улыбка слиняла с его рожи мгновенно и незаметно, словно ее там и никогда не было. – Дай-ка я сначала на тебя посмотрю.

– А чего на меня смотреть?

– Да есть чего. Я вижу, у тебя из кобуры пистоль торчит.

– Торчит, и что?

– А то, что мы так не договаривались. Ты должен был подойти без огнестрельного оружия. Видишь, я же без огнестрела. – Бандит поднял руки и даже похлопал себя по бокам, демонстрируя – глянь, какой я. – Только нож. Но у тебя тоже нож на поясе, я смотрю. А вот пистолет – это, паря, перебор.

– Мне об этом ничего не говорили, – растерянно произнес Андрей.

– Мне плевать на то, что тебе говорили. Это твой косяк. Мы так договорились с вашим бугром, Замполит его кликуха. Ну так что – мне на связь с ним выйти?

Фантомас показал пальцем на рацию, торчавшую из кармана «разгрузки».

– Не надо, – сказал Андрей. – Что мне делать с пистолетом?

– Можешь зашвырнуть его в «трясину». И учти. Ты сейчас на прицеле у наших снайперов.

Андрей вытащил из кобуры ПМ и, словно не зная что дальше делать, застыл в таком положении.

– Ну? – поторопил Фантомас, показывая пальцем в сторону «трясины» – мол, кидай туда.

Но подобное «разоружение» не входило в планы Андрея, более того, сильно осложняло то, что должно было по их с Марусей плану произойти совсем скоро. Парень извлек «магазин» и, развернувшись, швырнул его вдоль дороги по направлению к БМП. Повернувшись обратно, сказал:

– Вот так будет лучше. Теперь отдавай «панацею».

– Теперь и в самом деле стало лучше, – невозмутимо заметил Фантомас. – Осталось наручники снять.

– Я не сниму наручники, пока не увижу артефакт. – Андрей уперся, его, что называется, заклинило. – Покажите сначала его.

И тут вмешалась Мара.

– Снимай наручники, служивый, не трясись, как девочка, – дерзко сказала она. – Я не побегу. Знаю, что под прицелом пулемета нахожусь. Так что снимай. И пошустрей, а то будто в штаны наложил.

Презрительная интонация в первую секунду покоробила Андрея, показалась ему совершенно неуместной в устах девушки. Но он тут же сообразил, что Маруся ведет себя правильно, иначе нельзя было: для посторонних они враги, Фантомас ни в коем случае не должен догадаться об их сговоре. Затягивать же процесс обмена было рискованно.

– Ты рот не разевай, подруга, – Андрей для видимости огрызнулся. – Без вшивых разберемся. Ладно, уговорили.

Вынув из бокового кармашка ключ, он открыл замок наручников и расстегнул их.

– Ну? Где «панацея»?

– Сейчас получишь, – сказал Фантомас. – Вон, видишь, кусок асфальта валяется? Да вон, около угла – листьями присыпанный. Просто подними его.

Андрей подошел к углу павильона, где лежал треугольный обломок выцветшего добела асфальта, присел на корточки и осторожно приподнял обломок. Под ним скрывалась в углублении жестяная баночка из-под леденцов монпансье. Достав ее, Андрей поднял крышку.

То, что он обнаружил внутри, заставило отчаянно заколотиться его сердце. Голубоватого цвета кристаллический предмет длиной с мизинец походил на растение кувшинку, только не с распустившимися, а сложенными вместе лепестками. Сквозь них пробивалось синее свечение.

Предмет напоминал по описанию легендарную «синюю панацею», если не считать двух нюансов. Во-первых, он был слишком светлого оттенка, не синего, а, скорее, голубого. Во-вторых, если верить описанию, полученному от Вальтера, лепестки «панацеи» имели форму наполовину распустившего бутона. У предмета в коробке «бутон» выглядел каким-то увядшим, лепестки смыкались внутрь, вместо того чтобы разворачиваться наружу.