пропал!
Креолок сладострастных губы
испепеляют, как напалм.
Весна!
И дочери Востока
наводят чары чередой.
В очах такая чернь порока,
что не упрячешь за чадрой.
И даже эскимосы в тундре,
презрев снега и холода,
забив моржа на «Камасутру»,
носами трутся без стыда.
Мимозы.
Грёзы.
Вожделенье.
Кошачий вопль пронзает слух.
Пьянят до головокруженья
желанья зов, томленья дух.
Лови капель.
Чуди ночами.
И феромонами дыши.
Пока, звенящими ручьями,
зимы заботы и печали,
как снег, смываются с души.
Бессонница
Сердце врёт: «Люблю, люблю!» —
на истерике.
Невозможно кораблю
без Америки.
А. Кукин «Гостиница»
Не называй меня
по отчеству,
стыдливо шею наклоня.
Своим озябшим одиночеством
ты так похожа на меня.
Как я —
не веришь обещаниям,
не строишь замки на песке.
Лишь сердца стук,
как SOS нечаянный,
дрожит прожилкой
на виске.
Часы твердят —
уж время позднее.
Наводит скуку натюрморт:
в пакете сок,
коньяк трёхзвёздочный
и с колбасою бутерброд.
Прогноз на завтра —
неуверенный,
с утра – похмелье,
днём – капель.
И, не открыв себе Америки,
я за тобой закрою дверь.
Была ли ты —
на час наложница?..
Лифт, забренчав,
поехал вниз.
Транзит.
Гостиница.
Бессонница.
И рифмы пошлые,
как жизнь.
Посвящение
…Как мало пройдено дорог,
