Константин Кривчиков – Блуждающие в ночи (страница 9)

Вот и нынешний день – под гимн проснулся и на амбразуру. С утра, как всегда по пятницам, потрепал нервы на планерке. Пропесочил своих олухов, чтобы служба медом не казалась, на выходные задачи поставил. На дворе почти ноябрь, не май-месяц, вот-вот морозить начнет, а коммуникации – известно какие. Все на соплях, да на «добром слове» сантехников держится. Никакого толку, что рыночная экономика. Помнится, губошлепы-реформаторы трындели: мол, рынок все расставит по местам, стимулирует производительность… Ага, от нашего народца производительности дождешься. Только и смотрят, как бы чего стырить да пропить.

Оно, конечно, зарплата в конторе так себе: у работяг – мартовский кот наплакал; да и у руководства не газпромовские миллионы – разве такими грошами нервные клетки компенсируешь? А откуда деньги взять, коли четверть жильцов квартплату зажиливает – через суд выбиваешь годами? Хочешь не хочешь, а приходится изыскивать резервы, выкручиваться.

Загудонов вздохнул – только от нужды все грехи наши тяжкие…

Генеральный директор управляющей компании (по-старому – ЖЭК) поджидал клиента, уютно расположившись на скамейке в скверике. Система была отработанной, можно сказать, классика жанра: два незнакомых гражданина какое-то время мирно сидят на одной скамеечке, потом один встает и уходит, оставляя конвертик. От всех этих примитивных кабинетных передач в ящик стола Леонид Маратович, насмотревшись по телевизору эффектных сцен ареста взяточников, давно отказался – береженого Бог бережет и черт сторонится. Тут, в сквере, и обзор хороший (врасплох не захватишь), и свежим воздухом всегда попутно подышать можно. В пятьдесят пять надо следить за здоровьем, тем более в такой погожий осенний денек – вон голуби-то, сволочи толстопузые, как на солнышке разомлели.

Распугав птиц, на дорожке материализовался клиент – арендатор, владелец магазина. Плюхнувшись рядом, поерзал, устраивая поудобнее грузную тушу, вытянул ноги. Отдышавшись и вытерев со лба пот, произнес скороговоркой:

– День добрый, Леонид Маратович, все в порядке?

Тот деланно посмотрел на часы:

– В нашей фирме всегда порядок. За договором в понедельник подойдете.

Контрагент провел рукой по скамейке в сторону Загудонова, под ладонью – конверт; возвратил руку к себе в карман плаща, извлек пачку сигарет. Леонид Маратович поморщился – не курил и дым не переносил на дух, но арендатор тут же встал и медленно двинулся по дорожке, закуривая на ходу.

Загудонов обозрел окрестности – обстановка спокойная – увесистый конверт перекочевал в карман, ближе к телу. Душевных сил явно прибавилось. Рановато еще для обеда, но, если шагать не торопясь, прогуливаясь, в самый раз получится. Все равно возвращаться со взяткой в контору было бы легкомысленно и неосторожно.

Сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, распрямляя плечи. И вдруг почувствовал некий дискомфорт в области темечка, еле ощутимое касание, будто туда кто-то слегка тюкнул. «Чего это? Не понял». Осторожно снял с головы шляпу: «Какое б…!» – непечатное слово едва не сорвалось с губ. На совсем еще новеньком шикарном головном уборе из велюра светло-коричневого цвета ядовито переливалось серо-зеленой кашицей голубиное послание.

Ах, твари толстожопые! С ненавистью взглянул на воркующую голубиную парочку. Когда ж они успели?

Аккуратно потряс шляпой. Дерьмо держалось цепко, словно жвачка. Бабуля на отдаленной скамейке с любопытством наблюдала за манипуляциями Загудонова. Он отвернулся и вынул из кармана носовой платок. Самочувствие резко испортилось: такие жирные! Как они еще летать умудряются?

Пустобоев пересчитал деньги в кошельке: триста восемьдесят шесть рублей пятьдесят копеек. Что в лоб, что по лбу, до пенсии еще пять дней. «Маловато, опять не укладываюсь. В холодильнике шаром покати. У соседки тысчонку месяц назад уже стрелял. Неужели опять унижаться? Почему же так – вроде каждый рупь берегу?»

После смерти жены Прокопий Ермолаевич регулярно попадал впросак при планировании месячных расходов. Раньше Настасья всю бухгалтерию вела, всегда дебит с кредитом сводила, даже экономить умудрялась. А теперь…

И куда эти самые рябые-деревянные ушли? Собирался же все траты в тетрадке записывать. Поленился – и опять просчитался, идиот старый.

Присел на стул, грустно посмотрел на холодильник. М-да… Насколько проще в армии было: тебе скомандовали, ты подчиненным напихал. И уж жратвы-то офицерам всегда хватало. А тут, на гражданке, крутись, выкручивайся…

К дочери на поклон идти не хотелось. Дает с таким видом, будто ей надоедливая цыганка в руку вцепилась. А когда хочешь вернуть – не берет, корит: как не стыдно! Но для бывшего офицера долг – что ежик в ширинке. В последний раз решил схитрить, купил внуку конфет, так раскричалась: зачем на ерунду деньги тратишь?

Какая же ерунда – конфеты для ребенка? И за что так родного отца не любит?

Ну да, есть, наверное, и его доля вины в том, что у Ленки с мужем не сложилось. Если бы тогда пораньше квартиру купили – глядишь, не подрался бы с зятьком на двадцать третье февраля. А как стерпеть было? Какой-то штафирка безмозглый, очкарик гребаный, а туда же – на нашу доблестную армию пузырь надувать. Оттянул после института летехой двушник и начальником генштаба себя вообразил, Рокоссовский. Нет бы заткнуться и старшего по званию послушать, так в бутылку полез. Вот и выписал ему в торец – сила-то тогда еще была, не то что сейчас. На последней медкомиссии, перед увольнением, девяносто восемь кило тянул. И куда все делось?

А вообще этот таракан недоношенный давно напрашивался. И дочку обижал. Так что, у них самих не ладилось. А теперь – отец виноват.

Конечно, Елене поддержка нужна. В одиночку сына растит. Помочь бы – да откуда у старика лишние деньги возьмутся? Симпатичная, фигуристая – в покойную мать. А с мужиками не везет, одни ишаки попадаются. Последнего мельком со спины видел, когда тот в подъезд прошмыгивал – поганка в шляпе, ножки хреном.

Жили с дочерью рядом, в двух шагах. В конце девяностых продали дом в деревне (кирпичный, Настасье после смерти матери достался), подзаняли у родственников и купили Лене квартиру в соседней пятиэтажке. Правда, Ленка к тому времени уже разбежалась со своим штафиркой… Так что, зайти-то нетрудно, но…

Эх, дочка-дочка! А маленькая была ласковая, как котенок. Поздний ребенок. Тогда с женой думалось: подарок судьбы. Кто же ожидал, что так отношения сложатся?

В последний раз, буквально неделю назад, еще и по поводу внука поцапались. Дочь на каникулы собралась его в турпоездку в Питер отправить. Мол, бесплатно за счет бюджета, как матери-одиночке.

Дед расстроился – и так мальца почти не видит, думал, на каникулах пообщаться, в цирк и зоопарк сводить. Чего ему в этом Питере смотреть, пацану? Чай, и без того в приличном месте живет, не в Урюпинске каком-нибудь. Да и Колька не хотел ехать. Но Ленка уперлась – ни в какую: пускай мир узнает, город увидит, откуда такие важные государственные люди вышли.

Тоже мне, люди! Две руки, две ноги и жопа посередке. Чего в них особенного? Ничем не лучше предыдущих – только языком балаболить умеют. Спортсмены хреновы, реформаторы недоделанные, купорос им в задницу. За что ни возьмутся – от медицины до пенсионной реформы – одна детская неожиданность получается.

Народ хиреет, а чиновники жиреют. Реформу правительства с какой помпой объявляли! Сократим, оптимизируем, повысим эффективность… Повысили в итоге – зарплату себе. Уборщиц сократили, референтов добавили. А кризис проср… Мудрецы, в рот им дышло! Развели лабрадоров…

Что за страна, ешкин кот? В такой войне победили, а для чего? За что ни беремся – рано или поздно сами себе полный Сталинград устраиваем.

Так разнервничался, что закурил. Одна польза от холостяцкой жизни – можно дымить хоть на кухне, хоть в комнате. Настя на балкон выгоняла. Почти бросил, было. А тут…

Всего минут пятнадцать посидел на стуле, а уже заныло в промежности. Аденома простаты чертова! Тут и вспомнил, куда деньги ушли – на лекарство. Как же он упустил? Врач привязался – купите обязательно, а то хуже будет. Да еще рецептик выписал в конкретную аптеку – возьмите там, иначе я за последствия лечения не отвечаю. А за что они отвечают, эскулапы, хрен на лапу? Три месяца таблетки жрешь – толку никакого. Отчего так получается: пока не ходишь к этим «наследникам Гиппократа» – вроде здоровым себя чувствуешь; стоит разок на крючок угодить – кранты, кандидат в жмурики?

Настроение совсем упало. После обеда опять ведь к урологу тащиться, задницу растопыривать. А затем в ЖЭК (или как их там сейчас?), еще хуже – ох, не любил бывший майор просить. А куда деваться? Квартира на верхнем пятом этаже, и уже второй год потолок протекает. Два раза заявление писал – хоть бы хны.

Встал со стула, размял ноги. Попью чайковского с хлебом, пузо согрею, все сытнее станет…

Леонид Маратович сглотнул слюну. На первое – борщ с пампушками, на второе – котлеты по-киевски с гречкой и зеленым горошком. За что ценил свою супругу – так это за кулинарные достоинства. Были времена, когда ценил и за другие, да миновали те времена. Загудонов обожал (аж челюсть отваливалась) женщин с выступающей попкой. Этаких лошадок с упругим крупом. И у жены в молодости был станочек какой надо, да сплыл после рождения двух детей. Вернее, не сплыл, а расплылся.