Константин Козлов – Секрет для ракетчика (страница 41)

— А ну колись, чего ты там накопал? — ворчливо поинтересовался Давыдов. Появление контрразведчика и полковника, и сделанное ими сообщение, с точки зрения майора, лишало его заслуженных почестей игрока, сделавшего своей команде победную игру.

— Не журись, — похлопал его по плечу Терехов, — если наши данные совпали, это ж просто отлично.

— Офигенная победа нашего оружия, — подсказал Кондратов.

— Что? — насторожился Сергей Николаевич.

— Ничего, это я так. Мысли вслух, — его подчиненный скромно потупил очи.

— Нате вот пока, полистайте материальчик, — ФСБ-шник выгрузил из потертого дипломата на свободную парту стопку бумаги.

— А если в двух словах?

— В двух не получится, — Медведев задумчиво потер залысину на упрямом лбу, — но постараюсь как можно короче. Сначала мы загрузили наших специалистов, курирующих промышленность. Как раз понадобились все эти номера приборов и блоков, что вы срисовали с обломков вертушки во время налета гуннов на водокачку. Когда провели обработку материала, выяснилось, что все эти приборы некогда были установлены на вертолете Ка-27 с номером 01342. Машина прошла славный боевой путь, свое отлетала, и поступила на 1236 авиаремонтный завод, где ввиду износа всего и вся, была благополучно списана и, по данным завода, разобрана на комплектующие для ремонта аналогичных изделий.

— Значит, не была, иначе мы бы наблюдали ее призрак, — нахмурился Кондратов. — Завод трясли?

— Момент, — предостерегающе поднял руку Борис Алексеевич, — до этого дело еще дойдет. Попутно мы зарядили нашим финансистам отследить использование средств при разработке проекта «Птеродактиль». Агентство их исправно отстегивало многим предприятиям. На начальном этапе предприятий было четыре. Мы проверили все.

Медведев нацепил на нос очки, выбрал из стопки бумаги нужный лист и озвучил его содержание:

— ОКБ «Лимб» — делало средства разведки, унитарное предприятие «Альянс» занималось вычислительной техникой, фирма «Мегатехника» занималась проблемой стыков, это для сопряжения аппаратуры разного предназначения с бортовой ЭВМ.

— А четвертое? — нетерпеливо произнес Давыдов.

— Четвертое — это и есть АОЗТ «Серебряные крылья».

— И чем это АОЗТ занимается? — поинтересовался Кондратов.

— А всем: изготовлением и обкаткой летательных аппаратов, построенных по индивидуальным проектам, почтовыми перевозками, арендой летательных аппаратов вместе с пилотами, обучением пилотированию вертолетов и легкомоторных самолетов. Кроме того, сия фирма успешно занимается разработкой, ремонтом и установкой авионики и бортового оборудования. У них там даже авиаклуб есть для богатеньких Буратино. И еще есть авиамастерские, в которых производился монтаж бортового оборудования «Птеродактиля». Последние два года все перечисления по проекту уходили, в основном туда.

— Понятно. А завод?

— Пока завод находился под крылом у «Камовского» КБ, там все было в порядке. Но после девяносто пятого года в результате прихватизации он акционировался и превратился в это самое АОЗТ.

— Интересно.

— Конечно. Особенно интересно то, что агентство является одним из его не самых мелких держателей акций.

— Здорово. А откуда у агентства на это столько бабок?

— Умница! И мы подумали точно также. Не могло агентство выкупить себе завод целиком, у агентства около пятнадцати процентов акций, тридцать — у других государственных предприятий, десять — у персонала «крыльев», тридцать — в руках мелких владельцев, в том числе, и иностранных.

— И что?

— А то. За всеми этими мелкими акционерами стоят «Вестингауз электрик» и «LORAL TSS»

— Так запросто, открыто и внаглую?

— А почему бы и нет? У нас сейчас все запросто.

— И агентство поручило разработку ударного вертолета фирме, контролируемой из-за бугра?

— Выходит, что так.

— Весело.

— Не очень, ну да ладно. Теперь перейдем к исполнителям. Я тут на всякий случай зарядил нашу молодежь архивы пошерстить по всему личному составу вашего отдела и эскадрильи. И вот что получилось.

Медведев разложил веером по столешнице несколько папок с фамилиями. Давыдов выбрал наугад первую попавшуюся. Это оказались выдержки из личного дела капитана Томашенко С. Р. Начало было самое заурядное/школа, училище, Северный Флот, женитьба, несколько наград, а потом увольнение. Статья «невыполнение условий контракта со стороны военнослужащего». В принципе, ничего страшного. Анатолий знал множество людей, воспользовавшихся этой формулировкой для увольнения с места службы, отнюдь не разгильдяев или нарушителей, некоторые потом восстанавливались там, где им служить было удобнее, и успешно служили дальше. Просто процедура увольнения по этой формулировке происходила быстрее, чем плановый перевод к новому месту службы. Но Медведевская «молодежь» лопатила архивы недаром. На листке, вложенном в пачку, была ксерокопия расследования случая нарушения режима полетов. Экипаж Томашенко попался при попытке перевоза пяти шкур белых медведей, точнее, они отклонились от маршрута и совершили посадку, чтобы забрать шкуры у добывших их аборигенов Севера. Местные особисты встречали товар, так сказать, у трапа, после чего Сергей Романович Томашенко покинул ряды ВС РФ и два года служил в армии «незалежной» Украины. Там его карьера снова закончилась преждевременно, он попался на перевозке того, чего возить совсем не стоило, а именно двадцати килограммов технического золота. Правда, хозяином груза оказался кто-то рангом повыше, поэтому капитан был уволен, а не посажен. За демобилизацией последовали развод и два года работы в гражданской фирме на авиаперевозках где-то в Грузии. От граждан характеристика была самая что ни на есть отличная, с ней Томашенко призвался в агентство, где и продолжил свою службу.

— И как это, интересно, его обратно в войска взяли? — с недоумением произнес Давыдов и захлопнул папку. От прочитанного остался какой-то неприятный осадок, как будто он только что следил за кем-то через замочную скважину.

— А ты в материалах расследования внимательно посмотри, кто у него на флоте был командиром.

Анатолий снова раскрыл папку. Командиром старшего лейтенанта Томашенко С. Р. был тогда еще капитан Ревда И. В. Анатолий удивленно присвистнул.

— А этот экземплярчик еще любопытнее будет, — контрразведчик вручил Давыдову выдержки из личного дела еще одного члена экипажа «Птеродактиля». — Читай от того места, что красным выделено.

Давыдов уткнулся в текст. Суть сводилась к следующему: 25 сентября 1984 года экипажу транспортно-боевого «Ми-б», в котором прапорщик Афанасьев В. А. летал бортовым техником после окончания школы прапорщиков, было приказано вылететь на поиск и спасение экипажа подбитого афганскими «моджахедами» «Ми-24». Связь с летчиками подбитой американским «Стингером» машины была устойчивая. Противника вблизи места вынужденной посадки они не наблюдали, и кто-то из вышестоящего штаба, в нарушение всех правил, по которым для проведения поисково-спасательной операции положено привлекать не менее двух вертолетов, отправил на вылет только одну машину. Отсутствие наблюдаемого противника оказалось вражеской уловкой. Как только транспортная вертушка села, чтобы забрать терпящий бедствие экипаж, по ней был открыт ураганный огонь. «Духи» затаились вокруг «Ми-24» и ждали вертолет, отправленный для поиска и эвакуации экипажа, чтобы сбить и его. Командир «Ми-6» и правый летчик были выбиты сразу, спустя мгновение был ранен и фельдшер, сопровождавший экипаж спасателей. Летчики «Ми-24» пытались вести ответный огонь, но были ранены. Под обстрелом Афанасьев не растерялся, он умудрился подобрать сбитый экипаж, поднять вертолет в воздух, привести его домой и посадить. Правда, ему помог фельдшер, успевший выкинуть в распахнутый люк дымовые шашки, чтобы скрыть завесой взлетающую машину и долбивший по засевшим на земле «духам» из пулемета, пока вертушка не отошла на безопасное расстояние, но от этого заслуги прапорщика меньше не становились. Когда об этом поступке узнали в верхнестоящем штабе, то сначала не поверили и приказали Афанасьеву прибыть для разбора случившегося и выяснения всех деталей и подробностей. Спасенный экипаж уцелел полностью, а в экипаже спасателей живым остался только борттехник. Командир и штурман скончались от ран. Командир эскадрильи, в которой прапорщик проходил свою службу, незамедлительно приказ выполнил. Он отправил подчиненного «в верхний эшелон», снабдив его пакетом, в котором было наградное представление и собственноручно написанные командиром и штурманом сбитого экипажа рапорта. По прибытии в штаб Афанасьев первым делом вручил пакет адресату, не зная, что в нем рапорт комэска с просьбой перед комдивом о ходатайстве перед вышестоящим командованием о представлении прапорщика к высокому званию «Героя Советского Союза». А вторым делом разнес адресату челюсть, поскольку именно тот отправил на вылет один борт вместо двух, а как раз это Афанасьев знал хорошо. От военного трибунала прапорщика «отбил» командир спасенного экипажа «Ми-24», оказавшийся командиром авиаполка. Трибунала не было, челюсть у начальства зажила, представлению хода не дали, а Афанасьева весь срок его пребывания в ДРА посылали в самые гиблые места. К концу службы он был награжден тремя афганскими медалями и одним орденом, но не получил ни одной (ни одной!) награды своей страны. После замены прапорщик Афанасьев А. В. был отправлен служить на Север. Вопреки действующему тогда положению права выбора места дальнейшей службы ему не предоставили. Вот тебе и «Ледолайзер». Эпизод с медведем после всего этого штрих к портрету, не более.