Константин Козлов – Секрет для ракетчика (страница 40)

Дежурный замер у крыльца, а остальные направились к «уазику». Из канцелярии донесся грохот металла по металлу, потом утробное шипение, продолжавшееся около минуты.

— Что это еще за новости? — насторожился Евдокимов. — Дежурный, глянь, в чем дело.

Дежурный метнулся внутрь. Через минуту он появился снаружи, давясь от смеха, его высокие ботинки были перемазаны чем-то белым:

— Там они огнетушителем пробовали батарею ломать.

— И? — нахмурился ротный.

— И вот, — дежурный показал на свои ботинки, — огнетушитель сработал, теперь вся канцелярия в пене. И стены, и полы, и все остальное тоже.

Евдокимов покачал головой;

— Не, мужики, этот дурдом сегодня когда-нибудь кончится?

— Кончится, — успокоил его Кондратов. — Дорогу покажете?

— Покажу, — ротный с мрачным лицом направился к машине, и, не оборачиваясь в сторону дежурного, процедил: — К моему приезду чтобы везде был порядок. И больше чтоб никаких гостей!

ГЛАВА 20. АГЕНТ «ОТЕЛЛО»

Класс тактической подготовки напоминал набросок картины «Реввоенсовет Южного фронта по телеграфу докладывает В. И. Ленину о разгроме барона Врангеля», причем, судя по количеству телеграфной ленты, докладывали вождю мирового пролетариата все члены РВС сразу, и каждый о своем. Лента была везде: лежала рулонами на полу, свисала со столов и натянутых под потолком для развешивания карт и плакатов стальных тросиков, вилась по полу новогодним серпантином, путалась в клубки и «гордиевы» узлы, рубить которые, к сожалению, было нельзя, все приходилось распутывать вручную. Давыдов нарисовал на классной доске форму стандартного донесения о цели, и теперь вся разведгруппа протягивала сквозь пальцы накопившуюся за два месяца информацию. Иным способом найти нужный отрезок ленты было невозможно. Начальный поиск велся по дате, нужно было найти четвертое августа. Лента с такой датой оказалась где-то в середине второй коробки. Как только Птах принес Давыдову обрывок ленты с нужным числом, майор скомандовал:

— Стоп, мужики! Теперь весь прежний хлам убираем, и дальше со всем тщанием!

— Мы уже четвертый час со всем тщанием, — заметил Байт. — Пора перекур делать.

— Вот пока сгребем ненужный мусор, это и будет перекур. Нам сейчас место понадобится, придется всю ленточку за четвертое число восстановить и склеить.

— А зачем всю? Выбирай только своего «Птеродактиля», а остальную бумагу на макулатуру, — предложил Кондратов.

— Во-первых, я понятия не имею, какой номер АСУ присвоила этому самому «Птеродактилю», а во-вторых, на глаз вычленять только одну цель я не умею. Может, у локаторщиков такие умельцы и есть, а у меня, пардон, недостаточно практики.

— Ясно, — кивнул разведчик. — Yes, I speak English, but my English is poor and is bad, as to me does not get speech practice[17].

— Чего? — переспросил Давыдов. — A-a, понял.

— Это из школьной программы, насчет недостаточной разговорной практики по английскому.

— Откуда такая тяга к лингвистике?

— Чисто профессиональная. На каждой итоговой зачеты сдаем.

— Понял, понял. Ну, что у нас дальше?

Дальше получилось десять кусков длиной примерно метров по пятнадцать. Минут тридцать ушло на то, чтобы найти концы и состыковать их.

— Ну что теперь? — поинтересовался Байт.

— Теперь будем все это рисовать, — бодро сообщил Давыдов, вооружаясь линейкой, транспортиром и циркулем. — Стелите поверх карты кальку, точка гребет хорошо, целей будет много. Работы тоже. Начнем со времени вылета разведчика погоды.

Работы действительно хватало. Любой планшетист из бойцов срочной службы, привыкший работать в системе координат «азимут-дальность» справился бы с ней раза в три быстрее. Но Давыдов планшетистом не был, а знать и уметь — это, увы, две большие разницы. Одно радовало: трассы целей ложились четко, без разрывов.

— Ну что, это хоть то, что нужно? — полюбопытствовал Кондратов, заглядывая Анатолию через плечо. — Или нам предстоит очередной поход по следам твоей «аэромобильной рептилии»?

— Пока все нормально, — сообщил Давыдов, не отрываясь от чертежа, — и в районе полигона точка водит устойчиво, но это только разведка погоды. Надеюсь, что и полеты получатся.

— А если не получатся?

— Тогда не знаю, что и делать. Больше шансов никаких. Ты лучше не каркай раньше времени.

Через час Давыдов спекся. Не то, чтобы он бросил карандаш или стал ошибаться, просто работа пошла медленнее. В глазах уже рябило от цифр, набитых на ленте, он все чаще сверял одно и то же донесение с первоисточником, прежде чем сделать очередную отметку на кальке.

— Давайте подменю, — предложил Байт, — я идею просек, ошибок не будет.

— Спасибо, — Анатолий отчеркнул последнее обработанное донесение и передал радисту карандаш и чертежные принадлежности, а сам майор отошел к столу, набулькал себе кружку кипятку, насыпал туда растворимого кофе и выхлебал его в четыре длинных глотка. С минуту он массировал глаза и переносицу, потом снова вернулся к работающему Байту. Не оглядываясь, тот произнес:

— Все нормально, не волнуйтесь, я рисую.

— Просто интересно, — сказал Давыдов, разглядывая чертеж. Говоря по правде, он здорово волновался, ведь эта работа могла стать финалом поисков и в хорошем и в плохом смысле. Майор надеялся, что в хорошем. Разведку погоды они «отлетали» часа за полтора, затем наложили кальку поверх другой, с плановыми маршрутами полета разведчика. Все сходилось, были небольшие отклонения от маршрута, что и понятно, но все укладывалось в пределы нормативов и допусков. На обед Давыдов и радист не пошли, очень хотелось закончить как можно быстрее. Остальные сходили в столовую и притащили «трудоголикам» перекусить на рабочее место. Информации ближе к «обеду» за четвертое августа стало больше, появилось множество трассовых самолетов, идущих к столице и от нее; добавились летающие ГАИ-шники, лесники и экстремалы, лезущие под облака в погоне за адреналином. Но дело шло, отметка за отметкой приближаясь к разгадке. Наконец они закончили. Бережно, за два конца, Байт и Анатолий наложили кальку на ту, что лежала поверх карты. Минуты две Анатолий разглядывал то, что получилось, а остальные наблюдали за ним глазами индейцев ирокезов, следящих за обрядом заклинания удачной охоты, проводимым племенным шаманом.

— Я знаю, как они это сделали, — наконец произнес Давыдов. Майор взял в руку карандаш и, ведя его острым концом по трассе полета одной из целей, стал пояснять:

— Вот он, «Птеродактиль», бортовой номер 43. До отметки № 5 он строго идет по своему маршруту.

— Это до места впадения в озеро реки Гусинка? — уточнил Байт.

— Точно так. А потом он нарисовал круг и пошел на юго-запад, а его в это время стал изображать бортовой номер 46. Однотипная вертушка, отрабатывавшая в том районе, согласно плану, свою задачу.

Анатолий подошел к столу, на котором лежала калька, нарисованная по данным объективного контроля с РСП.

— Они четко знали, где РСП видит, а где нет, поэтому замена произошла в «мертвой зоне» и осталась для оператора РСП и группы руководства полета незамеченной. По крайней мере, для того, кому об этом было знать не положено. Сорок шестой полчаса изображал «Птеродактиля», а тот в это время уходил по-над руслом второй речки, впадающей в озеро. — Анатолий глянул на карту: — Кажется, Грезинки. Точно, именно так она и называется. Потом сорок шестой долетел до места «катастрофы», увидел, что там все готово, снизился так, чтобы РСП его потеряла. По данным РСП отметки больше нет. — Майор нарисовал на кальке овал. — И над водой, невидимый для станции посадки, он ушел на свой маршрут, где вскоре и объявился.

— Знаешь, — с сомнением косясь на рулон телеграфной ленты, посетовал Кондратов, — в таком потоке информации несложно и ошибиться. Да и маршруты этих двух вертолетов не один раз пересекаются. Почем ты знаешь, что замена произошла именно здесь, и что она вообще была? Тут такая мешанина…

— Нет тут никакой мешанины, — улыбнулся Давыдов, — азимут и дальность у этих двух целей схожие, не спорю, и если опираться только на них, легко сделать ошибку. Но есть еще и третья координата — высота. Она должна меняться более-менее плавно. А еще ни один из существующих вертолетов не способен за пять секунд подпрыгнуть на триста метров.

— Туше! — Кондратов поднял обе руки вверх. — Что теперь?

— «Птеродактиль» тем временем долетел вот сюда, — майор постучал карандашом по концу трассы цели № 327, — где, похоже, благополучно совершил посадку. Осталось только выяснить, что здесь находится. Судя по тому, что вокруг этого места кружились какие-то легкомоторные аппараты, там что-то вроде аэроклуба.

— Отличная работа, — прозвучало в наступившей тишине.

Пока Давыдов упражнялся в красноречии, а остальные его слушали, в класс вошли Терехов и Медведев.

— Молодцы, все можете пока отдыхать. На отдых вам четыре часа. А потом будем поглядеть район, где наш «летающий ящер» в настоящее время скрывается.

— До фига, — вполголоса прокомментировал Твист.

— Нужно же еще узнать, что там такое, — возразил Анатолий. — Рано отдыхать-то.

Медведев и Терехов загадочно переглянулись, ФСБ-шник улыбнулся:

— Могу поспорить, но что там такое, я берусь угадать.

— То есть? Каким образом?

— Скажем так, я знаю, что там должно быть.

— И что же?

— Фирма «Серебряные крылья».