Константин Козлов – Секрет для ракетчика (страница 36)

— Верной дорогой едем, товарищи.

— Что тут у вас? — зевнул проснувшийся Кондратов. — Что это, шашлычная или барбекю?

— Ни то, ни другое, мужики кабель паяют, — с видом знатока пояснил Анатолий, скромно умолчав о количестве времени, которое сам провел в таких же канавах с паяльной лампой и паяльным молотком в руках. Он опустил боковое стекло и, выглянув наружу, поинтересовался:

— Мужики, до роты недалеко?

— Поехали, покажу, — предложил стоящий с фонариком. — Сидоров, сиди здесь, пока муфту не заделаешь. Я за жратвой смотаюсь и вернусь. И чтоб никакой расслабухи, уши оборву!

— Тут расслабишься, товарищ старший прапорщик, это же не бассейн с девушками.

— Ты не о бабах думай, а о том, как быстрее кабель срастить! — Прапорщик забрался в машину и махнул измазанной в смоле рукой: — Пока прямо, через километр сворачиваем направо, дальше сто метров прямо, и как раз к КПП попадем.

— Вот и отлично. Проблемы со связью? — по сочувствовал Анатолий.

— Рубят кабель, суки! Вырубят кусок, чтоб меди на пузырь хватило, и на приемный пункт волокут. Я б этих уродов отстреливал. Никакой управы на стервецов не стало.

Остаток пути прапорщик жаловался на то, что хищение кабеля в последнее время стало привычным делом. Бороться с этой напастью практически невозможно, даже когда злоумышленников удается отловить и сдать органам МВД, те через пару дней попадаются в другом месте. Законодательство загружено другими проблемами и отправлять граждан, стыривших несколько метров кабеля, заниматься заготовкой строевого леса куда-нибудь в Лоухский район Республики Карелия, не спешит. Поскольку статья уж очень не серьезная. А обвинить «расхищастов» в сознательном подрыве боевой готовности войск, создании преднамеренной угрозы воздушному движению прокуратуре не дают скороспелые адвокаты, в потугах нажить авторитет они учат «заарестованных» старателей отвечать, что ничего такого эдакого они и в уме не держали, лежал кабель, вроде бы ничей, «ну мы с Серегой и отпилили немножко» . Вчинять иск добытчикам цветмета бессмысленно, так как денег у них только на водку и лапшу быстрого приготовления, а оплачивать стоимость ремонта нечем. Поэтому армейские и гражданские связисты, чертыхаясь, восстанавливают повреждения своими силами и средствами. Схожая проблема и у энергетиков, но у тех хоть напряжение в сетях такое, что обеспечивает «естественную» убыль лиц, покушающихся на кабельное имущество и не имеющих специальной для этого подготовки.

— … И плевать им, что на борту гражданского лайнера может несколько сот человек лететь! Мы ж тут не только «нарушастов» отслеживаем, но и пассажирские борта водим. А вы к нам по какой части?

— По связной, — не задумываясь, сбрехал Давыдов.

— Проверяющие?

— Вроде того, — важно кивнул Кондратов. — Вы как, готовы?

Фраза вызвала у провожатого бурное негодование:

— Какой там, на хрен, готовы! Запчастей нет, бойцов не хватает, казарма пустая стоит, даже дневального сняли. Техники новой уже лет десять не видели. Телик лучше не включать, я как эту харю с его «понимаа-аешь» увижу, тошно становится. Держимся на голом энтузиазме, а проверки чуть не каждую неделю. Я помню, при большевиках проверки чаще, чем в полгода, не появлялись, зато запчасти шли моментом, только заявку настрочи. Вы бы лучше ЗиП какой-нибудь привезли!

— ГУ на складе нет, — ровным голосом сообщил Давыдов, назвав наугад одну из самых дефицитных в войсках ламп. Разведчик сидел молча, не желая вызвать какой-нибудь фразой не в тему новый всплеск эмоций.

— Приехали, — сообщил прапорщик, когда лучи фар уперлись в облезлые зеленые ворота с желтыми ореликами на проржавевших стойках. В обе стороны от ворот тянулся забор из обвисшей и местами порванной колючей проволоки. Откуда-то из темноты появился боец в бушлате, подпоясанном ремнем, на котором болтался штык-нож в ножнах. Прикрывая глаза от света, он направился к машине.

— Открывай, Федоров, свои, — приказал ему прапорщик. — Звони ротному, скажи, проверяющие.

Солдат заглянул в машину, оценив сидящих в ней цепким взглядом, и ушел куда-то в темноту. Сквозь шум двигателя было слышно, как он звонит кому-то по телефону. Наконец, после того, как разрешение было получено, он распахнул створки и замер возле одной, приложив ладонь к головному убору. «Уазик» въехал внутрь. Где-то в сторонке горел одинокий фонарь, дорога вела прямо к нему. Лампа без плафона светила у входа в одноэтажную сборно-щитовую казарму, когда-то в стародавние времена выкрашенную в желтый цвет. На крыльце под козырьком маячила одинокая фигура.

— Ротный сам встречает, — удовлетворенно сообщил Давыдову попутчик. — Товарищ майор, я вам все-таки заявку напишу.

— Пиши, — милостиво разрешил вошедший в роль Давыдов.

Прапорщик выбрался из машины, остальные тоже засобирались за ним, разминая затекшие за время долгого пути конечности. Перегнувшись через спинку сидения, Кондратов восхищенно прошептал на ухо Давыдову:

— Ну, ты, братец, и нахал! Заморочил человеку голову. Надо же, в роль вошел, Штирлиц отдыхает.

— Мне в нее входить не надо, мне бы из нее когда-нибудь выйти. А то, я чувствую, после этой авантюры буду пожизненно где-нибудь кабель паять со вверенным под мое чуткое руководство линейно-кабельным отделением.

— Меньше взвода не дадут, — успокоил его Кондратов.

— Дальше Кушки не пошлют, — вторил ему Байт.

— На Кушку теперь не посылают, — возразил Давыдов, — она теперь не наша.

По бетонной дорожке к ним подошел капитан в полевой форме и, сделав положенные три строевых шага, вскинул руку к фуражке. Рассмотрев знаки различия на погонах прибывшего начальства, ротный доложил:

— Товарищ майор, рота находится в «Готовности № 2», личный состав на БД, командир 1313 отдельной радиолокационной роты капитан Евдокимов Юрий Викторович.

— Майор Давыдов, майор Кондратов, — представились офицеры. Байт о своей персоне скромно умолчал и немедленно, по устоявшейся привычке, приступил к осмотру и оценке прилегающей местности.

— Прошу в канцелярию, — обменявшись со все ми рукопожатиями, предложил капитан. — С чем пожаловали, что будете проверять?

Кондратов толкнул Давыдова в спину, давая понять, что переговоры следует вести ему. Толкнул и уперся рукой в рукоятку «ПС», засунутого у того сзади под курткой, за ремень. Пистолет больно уперся майору в ребро, Давыдов сквозь зубы чертыхнулся.

— Извини, не заметил. Ты бы еще гранатомет прихватил, — укоризненно прошептал Кондратов, всовывая ему под мышку папку с документами.

— Мы, собственно, не с проверкой, а за помощью к вам обратились, — начал издалека Анатолий, потирая бок.

Канцелярия оказалась тесной комнатушкой, требующей немедленного капитального ремонта; на стенках висели графики заступления на боевое дежурство, схемы позиции, карта с маршрутами движения в верхний штаб и на довольствующие склады, обычный для всех частей стенд с документами для инструктажа водителей и старших машин, отправляющихся в дальние рейсы. Подвесной потолок, набранный из плит ДВП, давно потерял некогда белый цвет, единственной симпатичной вещью был макет радиолокационной станции на насыпной горке, водруженный на сейфе у стола ротного. На табличке, привинченной к макету, значилось: «Расчету П-40 войсковой части 97619 за отличное обеспечение стрельб 155 ИАП на государственном полигоне Хазбышлук».

— Присаживайтесь, я сейчас в столовую позвоню, вашего водителя покормят.

— Спасибо, мы к вам вот по какому вопросу, — Давыдов достал из клеенчатой папки документы и протянул их ротному для изучения. Тот уважительно посмотрел на Генштабовскую печать и внимательно прочитал содержание, уместившееся на половине листа. Вежливо вернул бумагу Давыдову:

— Увы, поздновато вы приехали.

— Это как? — Кондратов подался вперед.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Давыдов. — Вы заявку на обеспечение полетов в/ч 22967 на ноль четвертое ноль восьмого девяносто седьмого получали? Проводку целей делали? Фотоконтроль индикаторов станции? Магнитную запись докладов оператора?

— Все так, — кивнул капитан Евдокимов, — и получали, и делали, и материалы объективного контроля представили в срок, по команде, в верхнийштаб. Оттуда они, наверное, поступили в ту часть, которая нам заявку подавала. Думаю, все теперь у них.

О том, что сталось с материалами, имевшими несчастье попасть в в/ч 22967, Анатолий догадывался. Скорее всего, пленки и бумажки уже сгорели в специальной печке, используемой для уничтожения секретных документов, пепел тщательно перемешан, и для пущей важности еще и зарыт в каком-нибудь укромном месте, подальше от любопытствующих «самостийных» следователей.

— А у вас что же, и копий никаких не сохранилось? Обычно этого добра остается сколько угодно. Снимки, у которых выдержка не очень удалась, или что-нибудь не очень видно, это-то у вас осталось?

— Да не осталось у нас ничего. Понятное дело, обычно бракованные снимки остаются, то «очко» видно не четко, то часы сползут, но за браком из этой части прапорщик приезжал, они там что-то испытывают, так им все снимки нужны были. Мы отдали все, что было.

Давыдова как мешком с песком по макушке шарахнули. «Оппоненты» все время оказывались на шаг впереди.

— А что за прапорщик? — машинально спросил он, как будто это могло что-нибудь изменить.