Константин Козлов – Секрет для ракетчика (страница 35)
— Постой-ка, не понял, — попросил его полковник, когда Анатолий «прокручивал» на экране раздел с требованиями по средствам поражения. — А это здесь с какой радости?
В числе требований, значилось и такое: бортовой прицельно-навигационный комплекс допускает, при незначительных доработках, применение в качестве средств поражения ракет: AGM-65, AGM-130, AS-30L — явно не нашего производства.
— Здесь написано «для коммерческого варианта». Может, они его продавать кому-нибудь хотели?
— Может быть. Ракеты «штатовские» и французские, их сейчас кто угодно закупает, — согласился Терехов.
— Насколько я знаю, все это относится к классу высокоточных средств поражения, — блеснул эрудицией Кондратов.
— Ну, «Мейверик» уже староват, а остальное — последний писк, — согласился Сергей Николаевич. — Тут, кстати, и наши указаны. В широком спектре, для внутреннего, так сказать, употребления.
Вот это слово «спектр» и зазвенело у Давыдова в мозгу как звонок тревоги. Спектр, диапазон… А что тут по средствам разведки? Уж больно это все странно, даже по нынешним временам, когда новые образцы вооружения идут на оснащение иностранных вооруженных сил раньше, чем армии РФ. Сразу забивать для изделия коммерческий вариант — не круто ли, ведь изделие еще не прошло всех испытаний? Анатолий вчитался в раздел, описывающий станцию разведки и помех. Терехов и Кондратов тем временем просвещали Медведева относительно «ихнего» и нашего высокоточного оружия, разговор шел про лазерные системы наведения и мешал Анатолию сосредоточиться. Он пробежал весь раздел, потом еще раз, содержание текста было очень странным. Может, и здесь коммерческий вариант? Ан нет, ничего подобного, никакого разделения для себя и на продажу не было. Требования были изложены сухо и четко, Давыдов «промотал» раздел вверх-вниз и ошалело уставился на рабочий диапазон бортовой станции, он перекрывал все участки диапазона основных средств радиолокации, состоящих на вооружении наших войск ПВО. В том, что он не ошибся, майор был уверен, в свое время эти диапазоны приходилось учить для того, чтобы избежать взаимного влияния со связным оборудованием. У НАТО-вцев диапазоны были другие, это Давыдов тоже четко знал. Со времен холодной войны мы и они при разработке средств, имеющих одно и то же предназначение, «нарезали» им для работы разные диапазоны радиочастот, просто потому, что противника в ходе возможных боевых действий планировалось давить помехами. Это ни для кого не секрет, хочешь читай наше «Зарубежное военное обозрение», а хочешь их «Signal», в нем их эксперты обо всем таком очень подробно распинаются, только словарем обзаведись. Медведева как раз начали просвещать о защитных свойствах тумана против бомб, применявшихся «америкосами» в Ираке, когда Давыдов наконец созрел, чтобы поведать присутствующим о своем открытии:
— Мужики, смотрите-ка сюда. Может, я и ошибаюсь, но эта рептилия, во всяком случае, согласно техзаданию, должна долбить войска ПВО страны.
— Ну, а для чего же она еще по-твоему сделана? Не почту же развозить оленеводам севера.
— Вы не поняли, она предназначена, только для работы по НАШИМ средствам. К НАТО-вцам она по диапазону не подходит.
— Постой, может, это опять коммерция? Нашу старую технику мы много кому поставляли. Пол-Азии и по л-Африки нашим оружием воюет, в том числе, и электроникой.
— А вот это как понимать? — Анатолий подвел курсор мыши к строке, в которой указывался рабочий диапазон российских трех-координатных РЛС последнего поколения. Этого даже у хохлов нет.
— Интересная дискета, — задумчиво произнес Медведев. — А позволь узнать, кто творец сего замечательного проекта?
Анатолий постучал по кнопке Page Down, пока не показался конец текста. Внизу, без указания должности (то ли гендиректор знал автора документа и так, то ли его должность скрывалась из соображений строгой конфиденциальности), присутствовал все тот же генерал-майор П. М. Менкин.
— Ну, пора за работу, — тяжело вздохнул Терехов. — Ты все это скинь на винт, а дискетку я, пожалуй, в наш вычислительный центр завезу, пусть мужики поработают.
— Мне, если можно, тоже копию сделайте, — попросил Медведев. — Если товарищ полковник не против.
— Не против, — кивнул Сергей Николаевич. — Ну, Анатолий, ты своей писаниной занимайся, а мы побежали. Время не ждет.
Было уже далеко за полдень, когда первым с докладом прибыл Кондратов. Давыдова он застал изучающим результаты испытаний изделия 73А21 IE. Дрон расстелил на свободном столе карту и поманил Анатолия пальцем:
— Скиф, кончай зрение сажать, никакие ваши электронные ухищрения не могут открыть того, что может разузнать на местности рядовой из разведвзвода.
Он дождался, пока Анатолий подойдет ближе, и, используя в качестве указки шариковую ручку, бодро начал:
— Высота 411 — место дислокации зенитного ракетного дивизиона. В тот день их средства работали только с утра, при ежедневной проверке исправности техники. Это было еще до полетов, но в число тех, по ком наши вороги делали свои грязные расчеты, сей объект попадает.
— А остальные? — нетерпеливо спросил Давыдов. — Во время полетов кто-нибудь работал?
— Э-э, дарагой! Не надо торописса-а, идем по порядку. Следующий объект на высоте 322 — это пост ЕСУВД (Единая Система Управления Воздушным Движением), принадлежит он гражданам, раньше подчинялся, понятное дело, «Аэрофлоту», а теперь его эксплуатирует фирма «Центральный авиаконтроль». На интересующее нас время их локатор находился на регламентах, там устанавливали какую-то аппаратуру сопряжения чего-то с чем-то, если тебе надо, можно узнать подробнее…
— Не томи. Что еще?
— Ну ладно, не буду. Но с тебя пузырь. — Лицо разведчика расплылось в довольной улыбке. — Отметка 324, 2 — это точка стояния 1313 отдельной радиолокационной роты. Тебе это о чем-нибудь говорит?
— Говорит, говорит. Если они в тот день включались, это как раз то, что мне надо.
— Хе, они не просто включались, у них была заявка на обеспечение полетов этой вашей эскадрильи.
— Не может быть! — не поверил Анатолий. — Мне комэск говорил, что никакой заявки не было.
— Ну, твой комэск или ошибался, в чем лично я очень сомневаюсь, или врал самым наглым образом. В последнем я убежден на все сто, потому как в штабе бригады, через который эта заявка прошла, утверждают, что она была за его подписью. Ну что, заслужил я вознаграждение в виде текучего эквивалента общественно полезного труда?
— Еще какое!
— И что теперь?
— Поехали в роту.
— Милорд, экипаж вас ждет. Твист за главного, Байт с нами, — скомандовал Кондратов. — Бумагу на изъятие материалов объективного контроля я уже выправил. Размеры вознаграждения? — он выжидательно уставился на Анатолия и изобразил ладонью взлетающий самолет.
— Растут, — подтвердил Давыдов, но жестом тут же установил «летательному аппарату» высотный потолок. — Моя благодарность будет безгранична в пределах разумного. Едем.
ГЛАВА 18. «ТОЧКА»
С момента создания первой отечественной радиолокационной станции, части и подразделения радиотехнических войск ПВО исторически располагаются где-нибудь у черта на куличках. Оно и понятно, войска, имеющие своим предназначением предупредить об угрозе нападения с воздуха, должны располагаться на угрожающем направлении с максимальным удалением от охраняемого объекта, чтобы не опоздать с предупреждением и дать своим огневым средствам запас времени на поражение цели-противника. Сия истина была Давыдову известна и проверена им на собственной шкуре, так как офицерскую карьеру он начинал именно в РТВ (РадиоТехнические Войска). Там он четко усвоил, что ПВО — это не мотострелки, которые редко «разбегаются» от своего штаба дальше, чем можно доораться по рации, установленной на БТР-е или БМП. ПВО-шная точка может запросто «отстоять» от штаба части на двести-триста километров, а иногда и на шестьсот-семьсот. Поэтому, прежде чем трогаться в путь-дорогу, майор добросовестно пробился сквозь многочисленные «Лютики» и «Барханы» до штаба, являющегося для 1313 ОРЛР непосредственным начальством. Дальше связи не было, как объяснили Давыдову — бомжи во всю «старали» кабель, стремясь догнать и перегнать независимую Эстонию по добыче электротехнической меди. В штабе, до которого удалось дозвониться, майору хоть объяснили: куда и как проехать. И теперь, трясясь в «уазике», Давыдов изображал из себя штурмана, пока остальные могли предаться «освежающему» сну. К тому времени, когда до места назначения им оставалось километров десять, совсем стемнело. Анатолий был уже не рад, что они не перенесли свой вояж на завтра, ехать приходилось чуть ли не наугад, дорогу, по которой они двигались, периодически пересекали просеки и проселки, напрочь отсутствующие на карте, а то, что на ней значилось как проселочная дорога, вполне годилось для тренировочного полигона участников пробега «Кэмел-труфи». Давыдов уж было решил, что они окончательно заблудились, но тут вдалеке блеснул огонек. Мелькали какие-то тени, лучи переносных фонарей.
— Давай к ним, — приказал Давыдов бойцу-водителю. — Хоть узнаем — туда ли едем.
Солдат кивнул и притормозил в указанном месте. Основным источником света была паяльная лампа, возле нее сидел на корточках солдат в перемазанном глиной обмундировании, рядом с ним стоял кто-то в чине не ниже прапорщика с фонариком, голова еще одного участника вечеринки выглядывала из траншеи, заполненной сантиметров на двадцать водой. Давыдов глянул на ночных трудяг и удовлетворенно кивнул: