Константин Козин – Я найду тебя во все времена (страница 3)

Сначала я не поняла, что случилось.

Потом он очень тихо спросил:

– Почему я слышу, как бьётся твоё сердце, и чувствую, как по твоей руке течёт кровь?

Его ладонь лежала на катетере, вшитом в артерию.

Настала тишина, которую уже невозможно было заполнить ни поцелуями, ни шутками, ни стихами.

Я сказала ему правду.

Сказала, что, возможно, скоро умру. И что ему не стоит влюбляться в меня. Рассказала, как после смерти отца будто сама отказалась жить – и тело послушалось моего отчаяния. Моё горе оказалось сильнее, чем я думала. Почки отказали. Кровь перестала очищаться. Жизнь вдруг стала зависеть не от будущего, а от аппаратов, процедур, расписаний и внутренней выносливости, которой у меня тогда почти не осталось.

Я сказала ему, что эта ночь – первая и последняя.

Но он, держа меня за руку, тихо ответил, что я лгу.

Он чувствовал, как бьётся моё сердце. Слышал, как жадно я держусь за жизнь, даже если сама ещё не готова в этом признаться.

И, наверное, он был прав.

Потом он познакомил меня со своими друзьями, впустил в свой мир так легко, будто для него это уже было решённым: я в нём останусь. На Новый год я связала ему чёрный шарф. Он подарил мне коробку конфет – немного трогательно, немного неловко, как дарят не женщине, а любимой девочке. Он часто подхватывал меня на руки и носил так долго, будто хотел доказать и мне, и себе, что я невесома, что болезнь не имеет надо мной окончательной власти.

Он повторял, что он поэт.

А я отвечала, что люблю прозу.

Его это удивляло, и тогда я пыталась объяснить: стихотворение похоже на вспышку – короткую, яркую, почти невыносимую. А проза – на жизнь. На длительность. На возможность идти медленно и всё равно дойти. Я уже не торопилась умирать. Напротив – мне хотелось впервые растянуть удовольствие от жизни, пожить в ней не рывком, а долго, осторожно, вглядываясь в каждое мгновение.

Он же спешил.

Спешил так, будто чувствовал отпущенное мне время острее, чем я сама. Жадно вцеплялся в каждый вечер, тащил меня гулять, смешил, удивлял, придумывал, куда повести, чем порадовать, как отвлечь от больницы, от диализа, от усталости. А я после ночных процедур была выжата до дна. Иногда мне казалось, что во мне закончилась вся красная краска, и мир внутри меня стал бледным, почти прозрачным.

Всю жизнь мне казалось, что я тону.

Но когда он был рядом, я начинала дышать.

Именно поэтому всё между нами оказалось таким трудным. Я хотела жить медленно, сберегая силы, смакуя каждый глоток воздуха. Он хотел жить ярко, жадно, полно, будто и меня можно было спасти скоростью, избытком впечатлений, напором любви. Когда у него не получалось удивить меня, он начинал метаться, нервничать, почти паниковать. Как человек, который чувствует, что проигрывает не сопернику, а времени.

Наверное, в какой-то момент он просто перегорел.

Как перегорает хороший стих: вспыхивает слишком ярко, чтобы гореть долго.

Однажды он предложил расстаться.

Правда, по привычке всё равно звонил почти каждый вечер.

Тогда я сама предложила ему встретиться ещё раз. В последний. Мне хотелось хотя бы ненадолго снова почувствовать себя живой – не пациенткой, не телом с расписанием процедур, а женщиной, которой можно желать, которую можно любить, рядом с которой можно смеяться.

Он сказал:

– Так не должно продолжаться. Я молод. Я хочу жить. Хочу прожить свою жизнь ярко.

А я просила его остаться ещё немного. Не навсегда, не в обещаниях, не в клятвах – просто рядом. Предложила не быть обязанными друг другу.

Он улыбнулся.

А мне было мучительно стыдно произносить эти слова. Стыдно и больно.

Я пыталась скрыть от него, насколько сильно он ранит меня своей отстранённостью, но стоило ему взять меня за руку – и он всё понимал без слов. Моё сердце и правда разрывалось. Я злилась на себя, на свою слабость, на болезнь, на эту любовь, в которой с самого начала было больше обречённости, чем надежды.

Назло себе я решила жить «на полную» – и почти сорвалась.

Не сразу, не эффектно, не так, как это бывает в книгах. Просто в какой-то момент поняла, насколько близко подошла к той внутренней границе, за которой человек уже не борется за себя, а равнодушно отпускает руки.

Однажды он изменил мне – почти демонстративно, не скрывая этого, будто хотел окончательно закрепить наши правила: у нас ведь нет обязательств, мы же сами так решили.

Я согласилась.

Да, сказала я, конечно, ты прав.

Но той ночью я не спала. Слёзы текли сами, и остановить их было невозможно.

Потом он исчез.

Я пыталась найти его – через знакомых, через случайные связи, через обрывки новостей о нём. А потом просто наблюдала издали, как в его жизни появилась другая любовь. И, как ни странно, была рада. По-настоящему. Потому что поняла: несмотря ни на что, я не желала ему несчастья.

Моя собственная жизнь тоже не закончилась.

В ней появился другой человек – хороший, добрый, надёжный. Человек с большим сердцем. Он тоже любит поднимать меня на руки, и наши дети любят его легко, естественно, без усилия. Иногда я думаю, что жизнь всё-таки умеет возвращать долг не тем, что отнимает боль, а тем, что однажды даёт покой.

А потом, однажды, в книжном магазине, я увидела роман под названием «Я найду тебя во все времена».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.