Константин Козин – Хороший мастер (страница 6)

— Да не, — сказал я после паузы. — Все нормально.

Он отвернулся обратно к телевизору.

Вот в этом он весь. Скажет кусок — и ходи потом весь день, думай: что он имел в виду? Просто факт? Осуждение? Предупреждение? Намек? Бесило меня это всегда. Как будто даже тревога у него выражается через недоговоренность.

Мама тем временем уже пошла по другой своей линии:

— Варя тебе на смену положила что-нибудь поесть?

— Мам, я всю жизнь сам себе готовлю. Ты же знаешь.

— Вот не понимаю я этого, — вздохнула она. — Как это можно — женщине не уметь готовить.

— Мне иногда проще самому сделать, чем ждать, когда у нее настроение появится. Да и готовить она не особо умеет.

— Так ты бы... — начала мама и тут же осеклась. — Ой, молчу. Молчу. Разбирайтесь сами. Если тебе так нравится жить, то живи. Я не лезу.

— Сегодня булгур с грудкой взял. И салат.

— Крупы бы ты поменьше ел, — тут же сказала она, оглядывая меня. — А то на своих булках попу вон отрастил. В джинсы, наверное, уже еле влезаешь.

— С витаминным салатом, — уточнил я.

Она фыркнула.

А ведь и правда — джинсы у меня уже на ляжках начали подтираться. Еще немного, и треснут. Надо покупать новые. Только вот как просить на это деньги у Вари, я не знаю. Точнее, знаю, но не хочу. Начнется обычное: что я мало зарабатываю, что на меня вечно одни расходы, что можно пока и в старых походить, что детям нужнее, что сейчас не до этого.

Иногда проще доносить вещь до полного сноса, чем вступать в разговор о деньгах.

Наверное, поэтому я и курить бросил. Не из-за здоровья. И не из силы воли. Просто устал клянчить свои же деньги на свои же сигареты.

Брожение

Глава 6

Если бы можно было все время работать в ночь, я бы, наверное, так и жил.

Не только потому, что ночью начальство реже шастает. Хотя и поэтому тоже. Просто ночью люди как будто попроще делаются. Тише. Особенно к утру. Под утро все уже выдыхаются, даже злиться начинают ленивее. Нет этой дневной суеты, когда каждый думает, что ему после смены еще куда-то надо успеть: в магазин, домой, к детям, к любовнику, на рынок, на пьянку, не знаю куда еще. А ночью у всех задача одна — дожить до конца и лечь спать.

Да, в ночь обязательно кто-нибудь где-нибудь загасится. Найдет теплый угол, приткнется за ящиками или в подсобке и спит по очереди. Я все эти места давно знаю. Но если работа идет, то иной раз и не хочется никого будить. Зачем ломать механизм, который и так кое-как, но работает.

Поэтому, когда вечером в цеху появился Лев Абрамович, меня прямо передернуло. От одного его вида внутри всегда что-то неприятно сжималось. Как будто сейчас или глаз задергается, или желудок вспомнит, что ему тоже плохо живется.

Я терпеть не мог его манеру разговаривать. Он не орал, не матерился, не кидался ничем. Было бы даже легче, если бы орал. Нет. Он умел хуже — долго, ровно, монотонно выносить тебе мозг, как будто не с человеком говорит, а инструкцию вслух зачитывает. Через пять минут его речи хотелось самому приложиться лбом о стену, лишь бы это прекратилось. Но ты, конечно, стоишь и слушаешь.

— Семен Степанович, познакомьтесь, — сказал он, подводя ко мне девушку в белом халате. — Это Анна Николаевна, технолог. Анна Николаевна, это Маслов Семен Степанович, мастер четвертой смены, под чьим контролем пройдет процесс разработки нового изделия. Ваша задача, Семен Степанович, оказывать практическое содействие по мере необходимости, а также обеспечить списание продукции, затраченной на разработку. Я надеюсь, что к утру получу экспериментальный образец нового торта.

Я всегда в такие моменты думаю: почему нельзя короче? Не оказывать практическое содействие, а просто — поможешь. Не экспериментальный образец изделия, а торт.

Но, видимо, некоторым людям кажется, что чем длиннее фраза, тем важнее они сами.

Пока он говорил, я уже начал отключаться. Не специально. Просто у меня так всегда с Львом Абрамовичем: он бубнит, а мои мысли уже в стороне стоят и смотрят на него, как на старый холодильник.

— Мне бы очень не хотелось, Семен Степанович, чтобы завтра утром выяснилось, что сказанное мною было воспринято вами в общем и целом, в приблизительном порядке или, как это у нас часто бывает, по смыслу. Здесь не требуется понимать по смыслу. Здесь требуется услышать, запомнить и исполнить. Задача ясна?

— Да.

— Прекрасно. Тогда завтра с утра у нас будет возможность убедиться, насколько ваша сегодняшняя внимательность соответствовала вашему же ответу.

И пошел взглядом по цеху. Моя смена сразу вся подобралась. Даже те, кто минуту назад стоял вразвалку и чесал языком, тут же сделали лица, будто с детства только и мечтали соблюдать технику безопасности и технологическую дисциплину.

Когда он отошел чуть в сторону, девушка вдруг тихо спросила:

— Как вы думаете, Лев Абрамович кидается тортами? Мне делать помягче или карамель убрать?

Я машинально ответил серьезно:

— Я бы убрал. С ней мороки много. И ложится неровно. И десну можно поранить...

Она засмеялась.

— Я пошутила. Аня.

И протянула руку.

Я растерялся.

Не то чтобы мне женщины никогда не жали руку. Но в тот момент я вдруг очень ясно понял, что не могу вспомнить, когда вообще в последний раз дотрагивался до женщины просто так. Без быта. Без обязательства. Без этой супружеской неловкости, когда ты вроде рядом с человеком, а как будто уже нет. Я пожал ей руку осторожно, почти невесомо, будто боялся сделать больно.

— Семен Степанович, — сказал я.

А потом зачем-то добавил:

— Сегодня можно просто Семен.

— А завтра у вас будет другое имя? — улыбнулась она.

— Завтра, при Льве Абрамовиче, вы будете называть меня Семен Степанович, — сказал я с таким серьезным лицом, что сам не понял, шучу я или нет.

Вообще-то это была и не совсем шутка. Я правда не помню, чтобы при Льве Абрамовиче кто-то кого-то называл просто по имени. Как будто без отчества человек сразу становился недостаточно официальным. А значит, как бы и не совсем существующим.

— Семен, покажете мне рабочее место? — спросила Аня.

И тут же, конечно, голова у меня пошла своим дурным путем. Молодая совсем девушка зовет меня просто по имени, а вокруг мои тетки, которые все как одна — Семен Степаныч. И я уже успел представить, как Любовь Викторовна это слышит, потом переглядывается со Светланой Николаевной, и дальше по цеху идет шепоток: ага, уже и по имени его называют.

Понимал, что думаю ерунду. Но думал.

У меня вообще с этим беда. Человек еще ничего толком не сделал, а я уже внутри дорисовал, что он про меня подумал, кому пересказал и как они потом надо мной посмеялись.

— Пойдем, — сказал я. — Найдем тебе место. Что тебе нужно? Инструменты? Емкости?!

— Вот технологичка и раскладка.

Она протянула мне папку, и я опять зачем-то отметил пальцами ее руку. Как подросток, честное слово. Самому неловко стало. Я сразу оглянулся на цех — не видел ли кто. Но всем было не до меня. И от этого почему-то стало легче.

Значит, можно было заняться тортом.

Мы отвели ей место и начали с бисквита. Она предложила добавить к муке кукурузный крахмал и какао, чтобы структура была нежнее, но не рыхлая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.