Константин Котлин – МонПарнас (страница 20)
– Кто-кто странный?
– Майка твоя.
– А с чего ты решил, что моя? Она кошка, которая гуляет сама по себе.
Федор остановился, и Кирилл оказался над ним, схватившись рукой за перила.
– Эй! Чего встал!
– Так вы же встречались…
– И встречаемся до сих пор – периодически, в этом здании, на улице, иногда в магазине. Она просто соседка, которой я кое с чем помогал. А чего, она решила тебе ночь любви подарить? Предохранялся, надеюсь?
Федор ощутил, как все тело будто встряхнули. Биение сердца ускорило ход; во рту сделалось горько. Захотелось вмазать по лицу брата чем-то тяжелым.
– Нет… – выдохнул Федор. Кирилл хлопнул его по плечу.
– Это ты зря, кошки иногда по помойкам ведь лазят.
«Ты и есть эта помойка», – с ненавистью подумал Сапрыкин. Вдохнул застоявшийся лестничный воздух, шумно выдохнул.
– Нет: ничего она мне не дарила. Позвала к себе в комнату и полночи грузила. Я поэтому и сказал…
– К
– Вы там где? Помогите толкнуть!
Снизу раздался одышливый, недовольный возглас Андрея.
– Идем! – громко ответил Кирилл, ехидно глядя на брата. – Ну, и что же вы там до утра самого обсуждали?
Федор сощурился. «Да пошел ты. Сам не признаешься. Ладно. Может, это тебя взбодрит».
– Ничего. Ты был прав: мы просто трахались. Прямо на твоем сексодроме. Классное зеркало, кстати – ракурсы, перспективы… У Майки лицо такое безумное, когда за шею вот так вот держишь и по заднице хлещешь ладонью…
Кирилл засмеялся – почему-то по-доброму, к вящему удивлению Федора. На лице Сыролийского появилось выражение снисходительности: так родитель позволяет ошибиться любимому чаду в каком-то совсем простом деле.
– Так, ну ты уже все фантазии свои рассказал?
– А что такого? Майка эта развратная…
Федор резко умолк. Почувствовал, как к паху прильнула кровь. «Заткнись, идиот!..» – оборвал себя он. Сделалось стыдно.
– Она-то может даже и
Старший брат снова хлопнул младшего по плечу. Федор молчал. «Неужели не знаешь? Ну, что же ты…»
– Девочке скучно. Я с ней теперь мало болтаю, особенно по душам. Ей нужен друг, а я, как уже говорил, просто сосед, не любящий чужие проблемы.
– Не просто сосед…
– Ой, ну ладно тебе…
Снизу ударило глухо: будто мешок с песком бросили на асфальт. Послышался едва различимый сдавленный стон.
– Мы с этим курьером тоже так прыгали. На плече теперь синячище. А дверям хоть бы что.
Снизу крикнули:
– С той стороны чем-то завалено; помогите, ну! Эх!
И снова кто-то бросил мешок.
– Пускай развлечется, – сказал Сыролийский и подмигнул брату. – Слушай, Федька, не бери в голову. Хочешь бред ее слушать, так слушай, и помогай – у тебя, я считаю, талант других слушать. Я поэтому ей про тебя рассказал, позвал вчера, чтоб познакомились. Ей действительно нужен
– Заметил? – перебил Федор брата. – Я полночи там с ней просидел – она мне сказала, мол, утром с собой что-то сделает. Каково мне, по-твоему, было?
Сыролийский посмотрел на Сапрыкина с мрачной, неуместной веселостью.
– Сказала, что типа «исчезнет»? И ты уши развесил, дурилка? Ты же психолог! Это ее инструмент для внимания. Она только и делает, что шантажирует меня этим бредом. Она уже раз двадцать так «исчезала» за этот месяц. Я ей сказал: «Хочешь, чтобы я тебя в психушку упек, это раз плюнуть. Будешь с Ромкой на пару лежать на Удельной41 раз в годик». Помогло. Не ожидала, что я такая «бездушная жаба». Вот уж не думал, что она и тебе это вывалит.
– С каким Ромкой?.. – только и мог вымолвить Федор.
– Да ты его вчера видел, влетел в нас на лестнице, такой ряженый дурачок. Вспомнил? Ну вот. А чего ж ты мне сразу-то не сказал, что она тебя, как там, «крючком Танатоса» зацепила? Выражалась, небось, так? Это программное у нее.
– Сказала, мне никто не поверит…
Федор умолк: кажется, к ним спускались. Казалось, что кто-то легкий вот-вот покажется из-за угла.
– Правильно – не поверит. Потому что она всем всегда врет.
«Он запись слушал? Да что происходит-то…»
– Киря. Зачем ты ко мне ее подослал? Скажи честно.
Кирилл задумчиво глянул на брата.
– Чтобы ко мне перестала таскаться. Девочка думает, я шучу. Думает, что все будет как раньше.
«Да он просто… он ведь прямо в лицо говорит: „Забери себе эту дурочку“. Как будто она свитер поношенный. А ведь я… именно так и хочу сделать». Федор почувствовал странную злость; понял, что освещение стало чуть ярче: лицо брата он видел во всех подробностях: уставшее, серое, постаревшее. И понял еще, что больше не слышит легких шагов наверху.
– А как было раньше?
– О, раньше – на всю катушку. Первую неделю выгнать было нельзя. Жила у меня. Я разрешил: думаю,
Слова «время» и «блажь» породили смутное воспоминание в памяти Федора – оно макнулось в какую-то
– Любить вовсе не обязательно, чтобы…
Сказал и понуро умолк.
– Чтобы что, Федя? Думаешь, что я спал с ней? Я к себе пустил, потому что… Ну да, потому что известно всем –
Федор снова воззвал к своей памяти и вновь ощутил лишь серую мягкую слизь вместо мысли. «Хочу его о чем-то спросить, и никак не пойму о чем именно. Что-то… Что-то совсем недавно случилось. Что-то еще ведь было, мне не
– Она сказала – ты у нее
Кирилл воздел к потолку глаза.
– Господи… Ну вот, я об этом: она фантазерка. Лгунья патологическая. Шантажирует; ноет и соблазняет. Ты бы с ней прекрасно поладил. Поладил уже?
– Врешь, – прошипел Федор, ощутив внезапную мрачную ярость. – Ты Майку трахал, и отчима ее спаивал, – добавил он совсем тихо и почувствовал себя жалким; вздохнул, и вяло повторил слова Майи, ища взглядом хоть что-то перед собой, кроме близкого образа брата. – Чтобы тот не трепался…
Кирилл отступил на ступень выше, становясь темнее, объемнее. Он трясся от беззвучного смеха.
– Сам придумал? Или она подсказала? А в чем логика? Зачем мне так делать было бы? О чем тут трепаться вообще? Я отчима, как ты выразился, «спаивал», чтобы он падчерицу лапать не лез – она меня сама попросила. Он когда пьяный, прекраснейший из людей. Спит потому что.
Ярость вдруг куда-то пропала. Федор понял, что гладит пальцами прохладный, совсем невесомый предмет. Мысли скользили под черепом. «Булавка, булавка, булавочка… Если Киря не знает, а я уведу, то зачем я ее уведу; а если узнает, захочет ли здесь оставить; заставит ли выскрести из себя; а мне-то что, что ты хочешь; неужели мне нужна сумасшедшая, чужая нужна; Эхо; муза… Я не скажу ему. Не узнает». Он тряхнул головой и прошептал невпопад – будто случайно, обращаясь к себе:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.