Константин Костин – Сердце ведьмы (страница 3)

Лю Ленх сделала несколько выпадов, плавных и точных. Меч двигался как продолжение руки – не тяжелый, чтобы не утомлять в долгом бою, но и не слишком легкий, способный лишь царапать доспехи. Идеальный баланс.

Баронесса повернула клинок к свету, пытаясь разглядеть клейма у гарды. Но знаки были чужими – то ли рунами на старогномьем языке, то ли чем-то еще более древним.

– Откуда он? – поинтересовалась посланница особых поручений, не желая выпускать оружие из рук.

Гном пожал плечами, пряча улыбку в бороду. Опытный торговец, он понимал, что посетительница уже не уйдет без покупки.

– Я точно не знаю, – ответил карлик, почесывая затылок. – Тот, кто мне его продал, клялся, что ковал его сам Ярбенуклашзыцер для короля Торвальда, когда тот был еще принцем. И зовется он… «Хельгельдсверт».

– «Ненасытный»… – перевела Легат, и губы ее искривились в скептической усмешке. – Враки. Этому мечу не может быть триста лет!

– Может – враки, – развел руками торговец, ухмыляясь. – А может, и нет… кто ж его знает? Обоих уж давно нет в живых.

Талагия прикусила губу, наслаждаясь весом оружия в ладони.

– Ладно, – кивнула она наконец. – Я беру. Сколько?

Купец задумался, потирая подбородок, будто оценивая не только товар, но и саму покупательницу.

– Ну… – протянул он. – Вещь, можно сказать, историческая, редкая. Дюжину дюжин талеров – и по рукам!

Девушка замерла, торопливо пересчитывая в уме.

– Это же… – пробормотала она. – Почти сотня квинтариев! За ржавую железку?!

Гном рассмеялся, похлопывая себя по животу.

– Кому ржавая железка, а кому – редкость редкая! – провозгласил он. – Нет, миледи, можете походить по рынку, еще где поискать…

Странница скрипнула зубами. Глаза сузились, словно она примерялась, с какой стороны удобнее придушить этого наглеца. Вот не зря про подгорный народ ходит молва, что все они – редкостные скряги и крохоборы! Так и есть! Видит же, что меч приглянулся Талагии. И понимает, что за такие сумасшедшие деньги клинок возьмет только имперский служащий!

– Пес с тобой, орчий сын, – прорычала она, швырнув меч обратно на прилавок. – Беру. И добавь пару кинжалов! Счет направишь Триумвирату! Да, и заверни, чтобы красиво…

Купец резко замотал головой, борода его разлетелась в стороны.

– Э, нет-нет! – отрезал он, накрывая меч ладонью. – Так дело не пойдет! Кинжалы – в подарок дам, коли меч брать будете. Но плату – только живой монетой! Золото, серебро… медь не возьму – тяжело тащить, да и места много займет. Знаю я ваши легатские расписки! Я постареть успею, пока плату получу!

Баронесса вздохнула, закатив глаза.

– Дерьмо драконье, – выругалась она, разворачиваясь к выходу. – Ладно, твоя взяла! Скоро вернусь!

Бородач оживился, даже нетерпеливо подпрыгнул.

– Задаток оставить не хотите? – крикнул он вслед. – А то вещь знатная… может уйти!

Посланница не удостоила гнома ответом, хлопнув дверью так, что дрогнули стеллажи и пропели стальным звоном хранящиеся на них железки. Ага, уйти может! Какой другой дурак выложит пятьсот имперских золотых за этот меч?

От оружейника лю Ленх направилась прямиком в «Каменного орла». За пару дней, проведенных в Кагдархейме, баронесса успела понять, что этот кабак – лучший во всей цитадели. А магистр Рейстандиус мог посещать только самый лучший!

Заведение встретило воительницу Талагию гулом голосов, смешавшимся в единый шумный поток. Воздух здесь был пропитан запахами жареного мяса, пряностей, вина и табака. «Каменный орел» не был просто кабаком – это был храм чревоугодия, где даже вечные споры гномов о том, чья борода краше, уступали место более важным вещам: крепкому элю, сочному мясу и абсолютно правдивым историям.

Зал, вырубленный прямо в скале, уходил вглубь горы широкими ступенями, образуя три яруса. Сводчатый потолок, почерневший от копоти сотен факелов, был украшен высеченными барельефами, изображавшими разные эпизоды из истории низкорослого народа. Вот битва на Ржавых пустошах, вот битва на перевале Драконьего Хвоста, вот пир в годы Великой Чумы.

По стенам тянулись кованые железные чаши, в которых горели вечные огни громового угля. Столы – массивные, дубовые, исцарапанные ножами и пропитанные вином, элем и бренди – стояли так плотно, что рабам-гоблинам в кожаных передниках приходилось извиваться между ними, балансируя подносами с печеными гусями, копчеными бараньими ребрами и квасными хлебами. В углу, на небольшом возвышении, гном с рыжей, заплетенной в косы бородой, что было сил надувал волынку, не зная жалости к гостям Кагдархейма.

Именно здесь, в дальнем углу, за столиком у каменной колонны, сидел Рейстандиус. Магистр напоминал спящего ворона – сгорбленный, закутанный в поношенный дорожный плащ, с широкополой шляпой, низко надвинутой на глаза. Перед ним стоял поднос с целым печеным поросенком, золотистая корочка которого блестела от горячего жира. Рядом – деревянное блюдо с овощами, политыми медовой заправкой, и пузатый кувшин вина, которого хватило бы, чтобы уложить на лопатки пару горных троллей.

Но самое примечательное – дым. Он струился из длинной трубки в руках колдуна, закручиваясь в причудливые кружева, которые не рассеивались, а зависали в воздухе, складываясь в очертания Соколиной башни.

Лю Ленх присмотрелась. Рейстандиус не спал. Он слушал. В этом и была работа магистра – пока легаты рубили монстров, маги впитывали шепоты улиц, улавливали настроения толпы, запоминали свежие анекдоты, чтобы после поделиться ими с инквизиторами Магистерия. И нечего удивляться тем, кто имел неосторожность сболтнуть лишнего при старике в рваном тряпье, а то и вовсе при пустом месте, каким ветром занесло в пыточную. В Соколиной башне быстро язык развяжут, а после – обратно завяжут, чтобы помалкивал. Молча лишнего не сболтнешь!

Баронесса плюхнулась на стул напротив, налила себе вина из кувшина, опрокинула кубок одним глотком и ткнула волшебника локтем в бок.

– Мне нужно пятьсот дукатов, – заявила она, вытирая губы тыльной стороной ладони.

Рейстандиус даже не вздрогнул. Даже дым из трубки продолжал течь теми же завитушками. Но его рука скользнула в рукав и вынырнула с пергаментным векселем, аккуратно свернутым в трубочку.

– Пятьсот, – произнес чародей тихо, не поднимая головы.

Талагия замерла.

– Что… и все? – спросила она, морща лоб. – Даже не спросите – зачем?

Волшебник едва заметно пожал плечами. Надо – значит надо. К чему лишние слова?

– Спасибо, наверное… – пробормотала Легат, уже жалея, что не запросила больше.

Обналичивание векселя заняло куда больше времени. Банк «Железных Сундуков» – мрачное здание с решетками толщиной в два пальца – встретил ее недоверчивыми взглядами бородатых клерков. Счет. Пересчет. Проверка печатей. Еще пересчет. Час нервного ожидания – и вот, наконец, тяжелый кожаный кошель, туго набитый золотом, угрожающе трещащий по швам, оказался в ее руках.

Посланница вздохнула.

Теперь – за мечом.

Прижимая драгоценный кошель к груди, баронесса вернулась по узкому коридору к нижним ярусам рынка.

– Курда рук! Хара каддак!

Противный холодок пробежал по позвоночнику. Лю Ленх замерла, не веря своим ушам. Она узнала эти слова, эту речь! Именно так говорила старая Яга! Но этого не может быть! Ведьма мертва! Ее безобразное тело должно гнить где-то там, за пределами Кагдархейма, в Ротаргардских горах!

Много чудовищ довелось прикончить путешественнице, но именно с Ягой Легат ни за какие коврижки не хотела бы сойтись в схватке повторно! Ее пальцы непроизвольно сжали кошель, а другая рука инстинктивно потянулась к поясу, где раньше был меч.

Толпа на базаре двигалась своим чередом. Купцы орали, зазывая покупателей, рабы-гоблины тащили тяжелые тюки, странники торговались у прилавков.

Нигде не было и намека на сгорбленную фигуру в замызганном платье, сшитом из килтов, с рукой, покрытой мехом, и разными ногами. Нет, показалось! Откуда б ей взяться в цитадели? На такое страшилище точно обратили бы внимание, уже десятки стражей неслись бы к старухе со всех ног, чтобы прикончить уродливую гостью. Иные – в истерике разбегались бы. Точно – показалось.

Но когда Талагия толкнула дверь оружейной лавки, все сомнения рассеялись.

Что-то было не так. Полумрак. Несколько факелов погасли, и никто не позаботился их зажечь. Воздух стоял тяжелый, словно перед грозой.

– Эй, старый скряга! – крикнула лю Ленх, ставя кошель на пол.

Тишина. Только скрип деревянных стоек да шелест собственного дыхания. Она схватила первое попавшееся копье и двинулась вперед, каждый мускул напряжен, как тетива.

Хозяин лежал за прилавком. Голова неестественно вывернута, глаза остекленели, застыв в последнем удивлении. Некто свернул гному шею, как воробью. Посланница перепрыгнула через стойку, сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен на весь Кагдархейм. На полу валялась знакомая тряпица.

Пустая.

«Ненасытного» и след простыл…

Глава 3

Солнце медленно сползало за вершины Громовой горы, растягивая тень от шпиля башни. Карк нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как пот стекает по спине под тяжелым хауберком. Его взгляд прилип к черной полосе на камнях – еще немного, и острие тени коснется седьмого зубца на парапете виадука. Тогда придет смена. Тогда гном наградит себя прохладным элем и жирным куском жареной баранины.