Константин Костин – Сердце ведьмы (страница 2)
Он так и не понял, когда все пошло не так. Сначала – лишь легкий солоноватый привкус во рту. Потом – странное тепло, разливающееся по груди. И только когда взгляд упал вниз, Бур увидел…
Свое собственное сердце. Алое, трепещущее, прощающееся с жизнью с каждым ударом.
– Злак кудра бадрык, – прошептала ведьма, слизывая красные капли с собственных губ.
Парень захрипел, пытаясь что-то сказать, но лишь пузыри крови вырвались изо рта. Легкий толчок – и его тело рухнуло в кучу камней среди чахлой горной травы.
Колдунья вздохнула, разочарованно осматривая свою работу. Слишком быстро… Нужно было растянуть удовольствие. Она прикусила губу, представляя, как могло бы быть: его дрожащие руки на ее теле, его надежда, его ужас в последний миг… ничего, в следующий раз. Остался господин оруженосца – герцог Дальдест. Уж с ним бессмертная позабавится!
Яга швырнула остывающее сердце в сторону, где оно глухо шлепнулось о камень. Затем с жадностью слизала теплую кровь с пальцев.
Все же, свежая человеческая кровь гораздо вкуснее, чем кровь барсуков, белок и горных козлов – их кровь была пресной, словно болотная вода. Человеческая же… Она пьянила, как выдержанное вино. Из-за осторожности, боясь быть обнаруженной охотниками на ведьм, чародейка отказывала себе в такой малости, лишь изредка позволяя себе испить какого-нибудь заблудшего странника или одинокого охотника. Не слишком часто – раз в сотню-другую лет.
Перевернув покойника, Яга уселась на него верхом. Пальцы впились в челюсти, разжали их, вцепились в язык мертвеца. Резкий рывок – и мясной лоскут с хлюпающим звуком отделился от корня. Теперь очередь за ее собственным языком. Ведьма схватила себя за кончик, потянула…
– А-а-аргх!
Боль пронзила ведунью, как раскаленный клинок. Из глаз брызнули слезы. Она отпустила хватку, скрипя зубами. Как же это больно – расчленять себя впервые, пока все суставы, кости и жилы еще целы!
Нет! Это тело слишком молодое, красивое, целое. Слишком новое. Улучшить себя она всегда успеет, а вернуть прежнюю стать можно исключительно через смерть.
Раздев труп догола, чародейка свистнула – два бобра вылезли из кустов, уставились на нее черными бусинами глаз. Велев им отстирать тряпье, Яга отставила в сторону единственное, что осталось незапачканным – сапоги.
Развязав мешок, ведунья высыпала содержимое на тропинку. Зачерствевший хлеб. Вонючая солонина. Полупустая фляга с водой. Хоть бы вина прихватил! Вина бессмертная тоже не пила слишком давно.
Самое полезное – соблазнительно звенящий кошель с медяками и кинжал с рукоятью-змеями, чьи глаза помигивали в солнечных лучах. Прочее – бесполезный хлам.
Облачившись в чистые, но все еще мокрые вещи, Яга заткнула клинок за пояс, собрала нехитрый скарб в котомку, и, взвалив мешок на плечо, отправилась по тропинке туда, откуда шел Бур – в Кагдархейм, твердыню гномов. Туда, где чародейка надеялась разжиться парой запасных сердец и, чем Темнейший не шутит, свершить месть над обидчиками.
Глава 2
Талагия не имела ни малейшего понятия, какое новое задание приготовили ей Триумвиры. Но в одном она была уверена: для этой миссии ей понадобится меч. Старый, сломанный в схватке с Ягой, теперь годился разве что в зубах ковыряться.
Кто, кроме гномов, мог выковать клинок, достойный охотницы на ведьм? Эльфы, конечно, ковали сталь, которой нет равных, но их оружие не доставалось простым смертным – даже если те были трижды легатами и четырежды Триумвирата.
А вот бородатые карлики – другое дело. Они продавали все, что рубило, кололо и резало, лишь бы покупатель мог заплатить звонкой монетой.
Лю Ленх не сидела сложа руки, пока заживали ее раны. Как только силы вернулись, баронесса спустилась в нижние ярусы Кагдархейма – гномьей твердыни, высеченной в сердце Громовой горы. Город жил, дышал, гудел, как гигантская кузница. Узкие коридоры, вырубленные в камне, освещались пламенем вечных факелов, в которых горел особый минерал – громовой уголь, дающий ровный, голубоватый свет. Некоторые даже верили, будто свет громового угля отпугивает ведьм, что было несомненной ложью, призванной набить цену за минерал, коего в самой горе было навалом.
Под ногами звенели мостовые, выложенные брусками черного базальта, отполированного тысячами подошв. На Нижнем базаре кипела торговля. Здесь пахло дымом, маслом, жареным мясом и металлом. Гномы в кожаных фартуках, с бородами, заплетенными в серебряные кольца, торговались с приезжими купцами.
Первые две оружейные лавки разочаровали.
– Меч? Для девицы? – хрипло рассмеялся первый мастер, широкоплечий гном с носом, напоминающим наковальню. – Вот этот! Пять фунтов чистого железа, ножны из шкуры горного козла. Проткнет тролля, что подушку!
Легат едва смогла поднять тяжелый, широкий клинок.
– Это не меч, а дубина, – проворчала она, откладывая оружие.
Второй кузнец торговал исключительно секирами, молотами и палицами.
– Мечи? Фи! Цацка для избалованных графьев! – фыркнул он, потрясая клевцом. – Вот настоящее оружие! Раздробишь череп, даже не заточив!
Баронесса молча развернулась и вышла.
Третью лавку она нашла почти случайно – небольшую, затерявшуюся между кузницей и таверной. Над входом висела вывеска с изображением молота и секиры, перекрещенных над наковальней. Сюда путешественница зашла уже без особой надежды.
Едва переступив порог, она тут же выругалась – плащ зацепился за торчащий из груды металла острый шип. Но, подняв взгляд, посланница замерла.
Лавка оказалась настоящей сокровищницей. Помещение, размером тридцать на пятьдесят саженей, было забито до потолка оружием и доспехами. У одной стены громоздились ремесленные орудия – сохи, плуги, кирки, кувалды и щипцы.
Напротив сверкали доспехи – кольчуги, сплетенные из колец толщиной с волос, но настолько плотные, что между плетением не протиснулась бы и игла. Пластинчатые панголины, кирасы с выгравированными волками, медведями и горными пейзажами.
Щиты висели рядами – круглые, каплевидные, с шипами, с зеркальной полировкой, на которой играл огонь факелов. Но самое впечатляющее ждало в центре. Стойки с мечами. Длинные, прямые рыцарские клинки с гардами в виде распростертых крыльев. Изогнутые сабли с рукоятями, обмотанными воловьей кожей. Полуторники с долами вдоль лезвия. Кинжалы с лакированными ножнами. И многое, многое другое.
За прилавком, развалившись на грубо сколоченном табурете, сидел гном с трубкой в зубах. Его борода, густая и седая, цвета грозовых облаков, была перехвачена потемневшими медными кольцами, а глаза, узкие и хитрые, следили за посетительницей с ленивым любопытством.
– Дочка, тряпки – через два ряда, – пробурчал он, выпустив кольцо дыма в закопченный потолок.
Лю Ленх не шелохнулась, лишь чуть приподняла подбородок.
– Мне нужен меч, – громко сказала она, чтобы не осталось сомнений.
Торговец прищурился, будто разглядывая диковинную зверушку.
– А мне нужно к лекарю, – ответил он, почесывая бороду. – А то мне сейчас показалось, будто девка спрашивает меч!
В лавке на мгновение повисла тишина. Даже гул базара за толстыми каменными стенами будто стих. Талагия раздраженно выдохнула.
– Я – Легат Триумвирата, – медленно процедила она сквозь зубы.
Карлик замер, потом вдруг разразился хохотом, так что его живот, обтянутый кожаным фартуком, затрясся.
– Ага… а я тогда – сам король Йердахсталдарурдин! – выкрикнул он, барабаня кулаком по прилавку.
Баронесса не стала спорить. Вместо этого резким движением откинула полу плаща, демонстрируя медную бляху с гербом Империи на поясе.
Кузнец захрипел, подавившись дымом.
– Кхе-кхе… – он откашлялся, вытирая слезящиеся глаза. – Что ж вы сразу не сказали, миледи…
– Герольда нужно было поперед себя выслать? – прошипела воительница.
Бородач замахал руками, словно отгоняя дурные мысли.
– Ладно-ладно, – забормотал он, торопливо откладывая трубку. – Кажется, есть у меня именно то, что вы ищете!
Он нырнул за прилавок, что с его ростом было делом пары секунд. Оттуда тут же послышался грохот железа, стук дерева и ворчание.
– Сейчас-сейчас… – бормотал торговец. – Где же эта проклятая железяка?..
– Может, мне зайти попозже? – вежливо поинтересовалась Талагия.
–А! – внезапно взревел гном, вынырнув из-за прилавка с длинным свертком в руках. – Вот же он, клянусь Всеотцом!
Он швырнул сверток на прилавок, и тот отозвался металлическим звоном. Карлик ловко распутал узлы, демонстрируя меч в кожаных ножнах с бронзовыми клепками, позеленевшими от древности. Сам меч был не слишком длинный, не слишком короткий – чуть меньше двух локтей. В самый раз.
Бородач выдернул клинок из ножен, и сталь заискрилась в свете факелов. Рукоять – без лишних изысков, лишь с традиционным гномьим угловатым орнаментом. Эфес обмотан кожаным шнуром, навершие в форме лошадиного копыта. И единственное украшение – серебряная подкова, инкрустированная гранатами вместо гвоздей.
Торговец ухмыльнулся, приметив, что Талагия заинтересованно подалась вперед.
– Попробуете, миледи?
Девушка медленно приняла меч из рук гнома, и ей показалось, что воздух наполнился низким звоном, будто клинок вздохнул после долгого сна. Она провела пальцами по лезвию, ощущая под кожей холодную сталь. Оружие не было хорошим – оно было превосходным!
Четырехгранный клинок с долом из серого, матового металла, без единого изъяна. Ширина – чуть больше двух дюймов, ровно столько, чтобы пробивать кольчугу, но не терять в подвижности.