Константин Костин – Салли Шеппард, демонолог и другие (страница 59)

— Не знаю, — удивленно сказала она.

Лицо рыжей девушки медленно расплылась в улыбке. Обычной, радостной, счастливой улыбке:

— Тогда срочно начинаем общаться!

Она набросилась на Салли и стиснула ее в объятьях. Шеппард замерла, осторожно обняла Электру — и, неожиданно даже для самой себя, крепко ее обняла.

— Пойдем к мальчишкам! — Электра подпрыгнула на месте, уже готовая мчаться куда угодно, но тут же замерла в позе бегуна, — Нет! Не сразу!

Она прыгнула к своей кровати, вытащила из-под нее чемодан и принялась потрошить его. Летели во все стороны разноцветные тряпочки, выпал и покатился под кровать боевой жезл.

— Вот она! — с этими словами Электра разорвала бумажный пакетик и высыпала себе на голову сверкающий искрами порошок, — Магическая краска для волос! А то я сама на себя не похожа!

Порошок с легким шипением впитывался в волосы и те на глазах теряли мрачную черноту, обретая ослепительно-золотистую рыжину.

— Что надо⁈ — рявкнул Крис в ответ на заполошный стук.

— Тебя! — весело ответили из-за двери.

Умбра с неохотой встал с кровати, на которой лежал, рассматривая потолок — как и каждый вечер все последние дни — и подошел к двери. Отпер ее — а отойти уже не успел. К нему в комнату ворвался рыже-черный вихрь.

— Крис! Смотри, кого я привела!

Счастливая Электра привела саму себя — и, по мнению Криса, ее стало слишком много — молчаливого Рика, разумеется с ее вечной книгой, и…

Салли.

Они замерли, глядя друг другу в глаза. Не видя ничего больше, кроме глаз друг друга. Не замечая никого, кроме друг друга.

— Ты не знаешь, что это со мной? — тихо спросила Салли.

— Не знаю, — ответил Умбра, — но, кажется, у меня то же самое…

И тут он вспомнил, почему их компания перестала общаться. Их общение отравило подозрение.

— Я знаю, что ты не демон, — прошептал он.

— Я тоже знаю, что ты не демон, — ответили ее губы.

В этот момент Салли и Крис резко отпрянули, неожиданно осознав, что они, вообще-то, в комнате не одни. Впрочем, остальные в этой комнате на них внимания и не обращали. Рик собрал свои длинные и тонкие руки-ноги, заплел их в единый узел и погрузился в чтение. А Электра рыжим вихрем носилась по помещению, запирая дверь и закрывая окно плотными черными шторами.

— Где у тебя свечка? — деловито спросила она Криса.

— В шкафу… Стоп. Зачем тебе свечка?

— Мы, — торжественно объявила Электра, — будем «открывать шкаф».

Салли озадачилась, но тут же вспомнила, как ее учитель, до сих пор находящийся в коме после отравления доктор Инген, рассказывал, что у студентов есть такая игра… кажется, «Открой шкаф»… нет — «Покажи шкаф». Что-то про рассказ своих тайн, своего прошлого, о чем демонологи страшно не любят говорить.

— Ты-то откуда про нее знаешь? — удивился Крис.

— Я много чего знаю интересного, — показала ему язык Электра. Как ни странно — не рыжий, а розовый.

В темной комнате на столе загорелась свеча, освещая лица четверки, сидящей вокруг.

— Суть игры, — тихо рассказывала Электра, — все смотрят на свечу, не друг на друга. Потом кто-то начинает говорить. По традиции, он должен начать словами «Вот бывало: живешь, живешь…» — а потом рассказать что-то о себе, о прошлом, о настоящем, о том, что на душе, то, чем можно поделиться только с самыми близкими друзьями. Но! Правила запрещают говорить прямо, нельзя называть имена и названия, можно только намекать. По крайней мере — вначале. Потом — как пойдет. После того, как закончит первый — начинает говорить следующий против часовой стрелки. И так по кругу. Переспрашивать и уточнять нельзя, говорить можно только о себе.

Интересная игра. И не игра вовсе. Демонологи не любят говорить о себе. Но нельзя постоянно держать все свои тайны себе — они могут отравить душу. А просто так делиться с кем-то своим сокровенным — тоже не каждый осилит. Вот и придумали, похоже, эту игру-неигру, позволяющую демонологам делить свои тайны между друзьями и облегчать душу…

— Вот бывало: живешь-живешь… — начала в тишине Салли, глядя на подрагивающий огонек свечи, — и тебе кажется, что все хорошо. Все замечательно. Вокруг тебя полно родственников, которые понимают тебя, с которыми можно играть, веселиться, развлекаться… А потом вдруг ты попадаешь в Те… в большой город. Где все по другому. Где тебе нужно жить. И ты понимаешь, что не знаешь, как это — жить. Просто жить.

Она замолчала, давая слово следующему.

— Вот бывало: живешь-живешь, — продолжил, кашлянув, Рик, — и не понимаешь, что можно жить как-то по другому. По другому ты никогда не жил, и твоя жизнь кажется тебе нормальной. А потом ты приезжаешь в большой город — и понимаешь, что нормальной эта жизнь не была. Ты встречаешь множество других разумных рас: голованы, гоблины, люди, великаны — и просто не знаешь, как с ними общаться. И тебе приходится прятаться в книгу, как в защитный доспех, только доспех защищает тело, а книга — твое личное пространство.

— Вот бывало: живешь-живешь, — глухо произнес Крис. Огоньки свечи плясали в его глазах, — и вся твоя жизнь — одно сплошное сражение. Сегодня битва, вчера была битва, и завтра будет битва. А потом тебя выдергивают из этой привычной жизни и заставляют жить жизнь обычную, как у других людей. И ты понимаешь, что ты умеешь воевать, а жить — не умеешь вовсе. И приходится этому учиться, с трудом, стиснув зубы.

— Вот бывало: живешь-живешь, — заговорила непривычно серьезная Электра, — и вокруг тебя — карнавал, вечный праздник, движение, суматоха. Вокруг тебя — все свои, такие же как ты, тебя понимают, тебя поддержат… А потом — раз, и ничего этого нет. И все, что остается — это помнить о своих друзьях, о тех, кто был с тобой рядом…

И они продолжили показывать друг другу свои шкафы, со своими скелетами.

— … и есть тот, — говорила Салли, — при одном взгляде на которого, у тебя в груди, в животе, где-то внутри, все сжимается, и ты не понимаешь, что это за чувство, ты никогда ничего подобного не испытывала…

Горела свеча на столе, тихо текли слова, таяли, как воск, подозрение, непонимание, отчужденность.

Глава 32

— Почему Праздник основания Тенебрума решили праздновать в начале года, первого пьянваря? — недовольно спросила Электра.

После того, как четверка приятелей молчаливо договорилась забыть о том, что подозревали друг друга в демоничестве, они, наконец, стали снова относиться друг к другу как… как к другу. Хотя, возможно, некоторые и предпочли бы более другие отношения. А может и нет. Демонологи же, пусть и бывшие, этим всегда было тяжело говорить о себе, а уж тем более — о своих чувствах.

И нет, спустя сутки они не поссорились. Просто преподаватели, несомненно, замечавшие разлад среди студентов, для пущего «укрепления дружеских отношений» поручили четверке украсить аудитории к приближающемуся празднику. После чего выяснилось, что демонологи не любят не только рассказывать о себе, но и физический труд. По крайней мере — Салли точно не любила. И ее друзья — тоже. Поэтому, возможно, дело было не в том, что преподаватели вдруг обеспокоились отношениями внутри коллектива, а в том, что на четверых они нахватали штрафных баллов больше, чем все остальные студенты вместе взятые. Даже с учетом старших курсов. Вот и приходилось сейчас развешивать по столовой праздничные гирлянды, праздничных куколок и праздничные стеклянные колокольчики.

Безудержное веселье.

— Ошибаешься, — Рик тоже был недоволен, потому что его заставили держать связку гирлянд. То есть, руки у него были заняты, а листать книгу носом он не умел. Хотя и пробовал, — Это не праздник назначили на день начала года, а год решили начинать с момента основания города.

— Это кому пришла в голову такая благая мысль? — сердито пропыхтела Электра, которой никак не удавалось зацепить конец гирлянды за крючок под самым потолком — Кто это придумал?

— Король Караба Первый. Именно он 7353 года тому назад воткнул здесь свой меч в землю — где именно, историки спорят — и сказал: «Сим повелеваю основать здесь город, коий прославится в веках!».

— Зная нравы, царившие в те времена, — Крис с натугой опустил на пол коробку с теми самыми колокольчиками, — скорее всего эта фраза звучала как «Кхе-кхе-ное место, кхе-кхе его в кхе-кхе, для того, чтобы, кхе-кхе, остановиться и отдохнуть, а то я уже кхе-кхе-лся в шишки. Кхе-кхе».

— Вполне возможно, — не стал спорить Рик, — Король Караба Первый славился своим веселым нравом. Это же он придумал названия месяцам года, в честь того, что любил: пьянварь, девкабрь…

— Как его не послали подальше с такой гениальной идеей…

— Караба Первый славился не только своим веселым нравом, но и тем, что люди, осмеливавшиеся ему перечить, умирали долго и совсем не весело. А к тому моменту, когда король умер — все уже как-то и привыкли. Эти дурацкие названия уже стали «старой доброй традицией», одной из тех на которых держится Тенебрум.

— Какая разносторонняя личность, — Электре этот основатель старой доброй традиции определенно не нравился, — И города основывает, и календари придумывает… Прямо ученый на троне.

— Насчет ученого, — Рик бросил, наконец, гирлянды на стол, и, быстро перевернув страницу своей книги, продолжил, — ты сильно преувеличила. Караба Первый навряд ли умел читать и писать, его рукам были привычнее рукоять меча, кружка с пивом или ляжка веселой девицы. Во всем остальном он разбирался как… как демонологи в математике.