Константин Консон – Корах. Роман о времени (страница 5)
– Несмотря на ясность цели разъединение далось нелегко. Мне казалось, что я во втором дне и вновь отделяю верхние воды от нижних. Но я решился и сформировал Хаву из тебя, из твоей души и плоти… как и… – Бог задумался, словно вспоминая что-то настолько глубокое, что человеку об этом знать не следовало. – Как и мир я создал, освободив место внутри себя.
На этих словах голос умолк и появился белый ангел с обоюдоострым вращающимся мечом, из которого струились языки пламени. Ангел вырос над людьми, и, хотя он не двигался с места, они невольно попятились, опрокинулись назад и на несколько долгих мгновений ощутили невесомость своих тел.
Они очнулись под сенью деревьев в живописной озерной долине. Журчание ручья и пение птиц ласкали слух. Мягкое солнце золотило склоны зеленеющих холмов. Все так напоминало их родной Ган Эден. Но это был уже не он.
Три попытки
Оказавшись в нижнем мире, люди не собирались сидеть сложа руки. Каких только способов ни изобретали они в надежде на благоволение Небес, на какие только ухищрения ни пускались. Три попытки исправления Первого Человека были предприняты двадцатью поколениями его потомков. Решить задачу пробовали взаимной любовью всех ко всем, что превратилось в разгул блуда; затем всеобщим единением на основе идеологии, что закончилось тотальным разобщением; и наконец, верховенством закона, слепое следование которому привело к извращению и идолопоклонству.
Все не задалось с самого начала, когда Каин восстал на своего брата Эвеля[16] и земля возопила о пролитой крови. Древние учили, что причиной такого конфликта могут стать только власть, богатство или женщина. Как бы то ни было, свой путь по грешной земле человек начал с убийства собственного брата.
– Ты знал! – взывал Адам, упав на колени рядом с мертвым Эвелем. – Ты все знал! И все равно отправил нас в этот ад!
Грозя кулаками глухому небу, Адам осыпал Бога проклятиями, пока у него не сел голос и не закончились силы. Хава молча стояла рядом и никто не узнал бы в ней беззаботную исследовательницу Эдемского сада.
По счастью, вместе с Каином и Эвелем на свет явились их сестры, и когда трагедия разрушила первую и единственную семью, безутешная мать не осталась одна. Земные Адам и Хава не могли находиться в обществе друг друга – слишком сильна была боль. Покинув дом, Нижний Адам долгие годы скитался в земле Куш, где пытался отыскать осколки, на которые Верхний Адам разбился в результате грехопадения. Древние называли эти осколки искрами святости, полагая, что собрав их воедино, можно воссоздать душу Первого Человека. Иногда Адам находил искры святости в других людях, всякий раз радуясь, но толком не понимая, что со всем этим делать.[17]
– Разве сторож я брату своему? – пожал плечами Каин.
– Значит, ты делаешь вид, что меня нет и я не вижу твоего прошлого, настоящего и будущего? Хорошо. Каждый несет ответственность за то, что совершает. Я скроюсь от тебя, и ты меня больше не увидишь. Меня для тебя больше нет.
Каин хотел что-то возразить, но Бог остановил его повелительным жестом.
– Каждому воздается по делам его. Ты обречен скитаться по земле, нигде не находя себе пристанища. Умертвив своего брата, пал ты ниже животных, поэтому они не будут трепетать перед тобой в страхе. Берегись, как бы они не стали тебя обижать. Но свое ты должен получить сполна, поэтому никто из смертных не прервет твою жизнь раньше седьмого поколения. А чтобы все понимали, кто перед ними, я снабжу тебя специальным знаком. Одни, завидев его, устрашатся, другие отвернутся. Люди и звери будут сторониться тебя.
Вечная неприкаянность стала уделом Каина. Неизбывная тоска гнала его по просторам земли, пока в порыве отчаянья не открыл он в себе способности к строительству. Он основал первые города и один из них назвал именем своего первенца – Ханох. Почувствовав силы к созидательному труду, он заложил основы ремесел и изобрел орудия земледелия. Сменится семь поколений, когда его наследник по имени Йуваль обнаружит, что в мире есть много прекрасного, и станет родоначальником музыки – гармонического сочетания звуков и эмоций. Он навсегда запечатлеет в ней трагический образ своего прародителя.
Сто тридцать лет минуло после распада семьи, когда Адам вернулся к своей жене. Воссоединившись, они родили третьего сына и нарекли его Шет – фундамент. И побежали от Каина и Шета пестрые поколения Ханохов, Лемехов, их сыновей, переплетаясь, соединяясь, ветвясь. Кое-кто из них дружил с Богом, и в знак признания своих заслуг еще при жизни был вознесен на небо. Дочери человеческие выходили замуж за невесть откуда взявшихся великанов, которых некоторые считали ангелами, спустившимися к людям, чтобы остаться с ними навсегда. А патриарх по имени Метушелах, проживший почти тысячу лет, прославился тем, что истреблял своим чудесным мечом полчища демонов, порожденных ненасытной Лилит.
Годы сплетались в десятилетия, десятилетия в века. Люди почти не вспоминали о своем предназначении, их божественная природа покрывалась песком забвения. Никого не смущали блуд и скотоложество; всякая тварь извратила путь свой на земле. Бог скорбно взирал на вершащиеся бесчинства.
В десятом поколении от Адама появился человек, которого Всевышний присмотрел себе для задуманной перезагрузки. В человеке этом не было ничего особенного; он следил за порядком в своей семье и прислушивался к советам Всевышнего. И хотя света его праведности хватало лишь на то, чтобы согреть себя и свой дом, по допотопным временам довольно было и этого. Современники высмеивали его, называя героем в балахоне. Имя его – Ноах, и наследовал он линии Шета. Жена же его происходила из рода Каина. Так в их семье переплелись две изначальные родословные.[18]
В течение ста двадцати лет Ноах растил лес из корабельных сосен, чтобы использовать их дерево для постройки ковчега. Неуместность странного предприятия – судна посреди леса – порождала удивление, оторопь, обескураженность, а возможно и зарождение у окружающих внезапной мысли, что, может быть, не все в мире нормально. Ноах и его семья работали не за страх, а за совесть, но решительно ни в ком их нелепое начинание не находило отклика. Люди, отвыкшие за долгие годы от созидательного труда, не проявляли интереса ни к чему, кроме примитивных развлечений. Деградация поколения шла полным ходом, пока в конце концов чаша терпения Всевышнего не переполнилась. Тогда на сорок дней разверзлись небесные хляби и все, что было на земле, стало медленно затопляться водой.
Теперь уместным оказался уже ковчег – на нем Ноаху с женой, тремя сыновьями и их женами, а также несколькими животными, попарно отобранными по указанию Бога, предстояло перебраться в другой, незнакомый мир. За год плавания людям ни на что иное не хватало времени, помимо ухода за всем этим зоопарком. Когда ковчег пристал к горе Арарат и потомки Адама и Хавы сошли на землю, она показалась им не такой огромной и яркой, какой они знали ее прежде. Условия их бытия сделались скромнее, краски обрели полутона. Им это даже понравилось, поскольку позволило, заново заселив землю, вернуться к давно заброшенной работе.
Распрощавшись с идеей любви всех ко всем, Бог заключил новый завет с сыновьями Ноаха, каковым обязывался никогда впредь не наводить потоп на весь мир. Чтобы не забыть данного обещания, он поместил над землей радугу как напоминание о заключенном соглашении. Поэтому древних не очень-то радовало появление семицветных полос на небосклоне; ведь это могло означать, что рядом происходят дурные вещи, и если бы не спасительный радужный знак, мир, возможно, оказался бы в опасности.
Нимрод стал первым царем среди людей. Достичь столь высокого положения ему удалось благодаря необычной способности, приписываемой ему подданными, и граничащей, по их мнению, с магией древних патриархов. Они считали, что царь понимал язык зверей и птиц, что бесспорно возвышало его в их глазах. Между тем, правдой это являлось лишь отчасти. Редкой способностью был наделен не сам Нимрод, а пестрое платье, доставшееся ему по родовой цепочке от Ноаха. Тот прихватил его с собой из допотопного мира и передал одному из своих сыновей. Поколения владельцев этой чудесной одежды хранили предание о принадлежности ее самому Адаму, когда он был отправлен из Ган Эдена на грешную землю.
Так или иначе, Нимрод сумел обернуть это обстоятельство себе на пользу, завоевав авторитет и возвысившись над остальными. Как и положено правителю, хотя до него таковых не существовало, основной задачей он полагал увековечение себя вместе с эпохой. Централизованная власть, единый язык, всеобщая культура сделались привычными, войдя в каждый дом. Чтобы увенчать торжество идеологии, царю необходима была всемирная стройка.
И она началась, развиваясь бурными темпами, поскольку поддержку в народе нашла самую широкую. Уходящая под облака Башня была выбрана не случайно: в памяти потомков слишком свежи оказались предания о потопе. Поэтому люди, чтобы предотвратить очередное бедствие, надеялись добраться до неба, получив доступ к источнику дождя. Про обещание Бога никто не вспоминал, да и полагаться они предпочитали на собственные силы.
В запале энтузиазма строители Башни открыли технологию изготовления кирпичей, справедливо заметив, что обожженная глина лучше приспособлена для зодчества, чем необработанный камень. Так нерукотворное постепенно замещалось плодами человеческого труда, и люди шаг за шагом, кирпич за кирпичом отдалялись от Бога. Все бы ничего, да только строительные материалы сделались ценностью большей, чем человеческая жизнь. Разбившийся кирпич становился поводом для всеобщего горя, но, когда вниз срывался человек, на это мало кто обращал внимание.