Константин Комаров – Жизня. Рассказы о минувших летах (страница 58)

С подготовкой свода памятников Костромской области, обследование которой я заканчивал, произошел некоторый казус. Видимо из желания вовлечь в научную работу молодую сотрудницу Ю.А. Краснов передал мои наработки (в основном почти готовые) Лене Русаковой. Она должна была представить к изданию готовый вариант. Я не возражал. Ладно, не жалко, лишь бы пошло на пользу. А она все время уверяла, что работа над текстом свода ведется и идет к концу. Но тут как-то внезапно и тихо она ушла из Института. Мы с Красновым посмотрели оставленные ею материалы. Ничего нового. Только подготовленные мной научно-справочные статьи. Мне оставалось написать вводную статью и добавить отдельные сведения о некоторых памятниках. Юрий Алексеевич прекрасно отредактировал, и Костромской свод был благополучно издан в 1999 г. по гранту РГНФ в издательстве «Восточная литература».

Успешная работа в разведке во многом зависит от шофера экспедиционной машины и от взаимоотношений с ним. На второй год работы в Костромской области «дед», не раз упоминавшийся начальник колонны экспедиционной автобазы Алексей Дмитриевич Леваков, заслал ко мне Юрия Александровича Шмакова, Юраню. Юраня, человек непростого характера, оказался замечательным человеком и шофером. В экспедиционную автобазу он пришел из таксистов и здесь полюбил езду по широким просторам, открывавшей новые неизведанные места, и готов был безбоязненно ехать когда угодно и куда угодно. Несмотря на разность и в то же время некоторое сходство наших характеров, у нас установились в целом добрые и доверительные отношения. Леваков позже признавался: хотел посмотреть, что из нас получится — и не ошибся. Мы проездили 10 лет по просторам Костромской, Ивановской, Ярославской и Тверской областей. Неизлечимая болезнь, неоперабельная, как говорят медики, опухоль мозга остановила его жизнь на 49-м году от рождения.

В наших разъездах по Костромской, а потом и Ярославской области приходилось бывать в самых отдаленных и бездорожных местах. В Палкинском районе Юраня спрашивает у одной девицы:

— Где тут грейдер на Палкино?

Она показывает:

— Вот!

Но это огромная разливанная лужа. Юраня:

— Нет, ты мне покажи в натуре, где этот грейдер!

Безрезультатно. На юго-востоке области мне нужно было обследовать участок по левому берегу р. Ветлуги, покрытому сплошным лесом, незаселенным и бездорожным. А тут еще так получилось, что мы остались вдвоем и я хожу в разведку один. Юраня говорит:

— Вот ты уходишь в лес, а мне одному тоскливо и за тебя боязно. Я тут видел один на тракторе вброд реку переезжал. Тракторист местный. Да он и трактор утопит без заботы. А мы, если застрянем посреди реки, кому тут будем нужны?

А на перекате Ветлуга разливается чуть ли не на 200 м. Все же пошли мерить. Глубина местами доходит немного выше колен. Дно песчаное, плотно укатанное, но с перекатными уступами. Решились. И была, не была — переехали. По слабо намеченной лесной дороге вдоль притока Ветлуги р. Нея доехали до одинокой избушки, где жили старик со старухой. По их просьбе проехали дальше километров 15-20 по такой же дороге до леспромхозовского пункта Панино за хлебом. В местной пекарне выпекался черный хлеб в формах, вдвое больших наших стандартных. Хлеб оказался необыкновенно вкусным, и мы с Юраней попросили добавки. Пекари с гордостью:

— Что, понравилось?

— Да!

На обратном пути мы форсировали Ветлугу уже без измерения, на авось. В другом месте мне надо было найти курганы на другой стороне небольшой реки. Иду один, глубина немногим более 1 м. Юраня смеется:

— Дятел! Тут же никого нет. Чего же ты трусы-то мочишь, снял бы.

Иду обратно уже без трусов. А этот на другом берегу стоит и опять смеется:

— Костя! У нас же с тобой резиновая лодка есть.

Бывали у нас дороги! А про иные вспомнишь — мурашки по коже. В лесосплавный пос. Черменино в верхнем течении р. Унжи мы добрались только на второй день. А.Е. Леонтьев и Ю.Н. Урбан прилетали сюда на самолете, где зафиксировали позднесредневековое селище на месте бывшего погоста Архангельское. Были времена, летали самолеты! А мы на машине. Нас интересовало предполагаемое у погоста городище. Правый берег реки у погоста обрывается отвесной кручей высотой более 50 м. И забирались мы сюда по крутым увалам соответствующей высоты. Моросящий дождь непрерывно смазывает глинистый грунт под колесами машины, и мы с большим трудом преодолеваем особенно опасные верхние участки подъемов. Еще опаснее оказались спуски с холмов. Машину постоянно разворачивает боком по отношению к склону, что неминуемо грозит опрокидыванием и кувырканием машины под горку. Шофер с трудом удерживает ее в ровном положении. В одном таком месте ровным голосом решительно командую:

— Не держи машину, пусть сама идет!

— Там промоина!

— А-а-а! ... с ней!..

По промоине пропахали бампером, но сползли благополучно.

В поселке, весь промокший при лазании в лесу по густому насыщенному дождевыми осадками подлеску в поисках несуществующего городища, вваливаюсь в помещение сельсовета для отметки командировок. В сельсовете молоденькая секретарша видит во мне чуть ли не выходца с того света и отказывается (или не решается?) отметить командировки.

— Но я же вот он, здесь, перед вами, т.е. в Черменино, что и прошу отметить. Испуганное бормотание в ответ:

— Нничего не знаю.

— Да ладно! Других найдем!

У машины Юраня разговаривает с директором совхоза. Директор предупреждает:

— Туда сейчас не ездите. Там у нас уже не один опрокинулся.

— А мы только оттуда.

— А где же вы ночуете?

— А где ночь застанет.

— Смотрите, опасно, тут небритый дядя ходит!

— ЗЕКи?

— Нет, медведь.

Подхожу, Юраня спрашивает:

— Ну что, отметился?

— Нет. Она дура.

Директор:

— Ну, пойдем ко мне, я вам свою печать поставлю.

В правлении ругается местный шофер:

— Я вчера из Кологрива приехал! Это как! А! Попробуйте сами!

В лесном краю за р. Унжей примерно в 40 км к востоку от г. Макарьева одиноко стоят три близко расположенные деревеньки, где по картотеке В.И. Смирнова значится некая «Золотая горка». Поехали за реку через вековой лес искать. Остановились на большой поляне на месте бывшего кордона, не доезжая 1-2 км до ближней д. Нестерово. Утром, когда все еще спали, пошел осмотреть окрестности, сориентироваться на местности. Возвращаюсь, а со стороны деревни на поляну начинает входить деревенское стадо и где-то в его глубине гудит бык. По этому признаку я знаю, что это нехороший бык, злой. Кричу жене, чтобы немедленно убиралась в машину. Подхожу одновременно с авангардом стада. Юраня в красной рубашке торчит перед машиной. Прошу:

— Отойди за машину, не маячь.

— А чего?

— Чего, чего — бык!

— А что он мне сделает?

— Кишки выпустит.

Насилу уговорил. Бык подходит и начинает копытами разгребать наше кострище, как чуждое и незнакомое ему образование. Юраня:

— А он ничего. Он только песочком себя посыпает.

— Ничего! Вот он сейчас тебя бы так копытил.

Бык идет к машине. Я иду следить за ним из-за машины, нет бы присесть и смотреть из-под машины, куда он пойдет. Юраня:

— В гробу я видел вокруг машины от быка бегать.

И прыгнул на кабину. Мне одному стало скучно, и я за ним.

Алла из кузова на нас:

— Уселись голубки!

А бык развернулся и попытался проглотить лежавшее у колеса наше мыло. Мыло не поддавалось и выскальзывало у него изо рта. Не сладив с мылом, бык отошел совсем.

Подошли два пастуха. Старший:

— Бык? Да я сам его боюсь. А «Золотую горку» я тебе покажу. На этом кордоне мой отец жил, это близко.

Прогнали стадо за речку, Юране дали блесну охотиться на щук, а сами пошли обратно в лес искать горку. «Золотая горка» оказалась геологическим образованием в виде песчаной озы, и кладоискатели над ней изрядно постарались, перепахали ее бульдозером вдоль и поперек. На речке Юраня поймал окуня. При его попытке перейти на другой берег бык грозно двинулся на него и теперь стоял посреди речки и караулил Юраню. Стал бросать блесну и я — и вскоре подцепил-таки щуку. На этом наш поход за Унжу окончился.

С этими быками у меня уже была баталия в Ярославской области. В 1975 г. на берегу Волги у с. Поводнево я открыл слой селища 11-13 вв. и стал разбирать остатки наполовину размытой печки-каменки. В ней я нашел развал горшка, кресало, нож. Решаю: вода рядом, надо помыть находки. А в некотором отдалении по направлению ко мне передвигается пасущееся стадо коров. Ну, стадо и стадо, а я мою черепки. И вдруг как бы мурашки по спине от какой-то неведомой опасности. Оглянулся, а это не коровы вовсе, а быки 3-летки в стаде на откорме. И четверка передовых уже взяли на себя охранную функцию, нависают надо мной, с пеной у рта роют копытами землю. Я на мысу, кругом вода, податься некуда. Думаю: скинув резиновые сапоги, я смогу переплыть на ту сторону залива. А пока отступаю в реку. Дно песчаное пологое, в 10 м от берега мне чуть выше пояса. Смотрю, бычки-охранники за мной в воду не идут. Остальное стадо мирно пасется. С поднятой лопатой медленно передвигаюсь вдоль берега, и быки за мной намереваются рогами. Наконец я миновал стадо и охрана отстала. Подхожу к стоящей у дороги машине. Васька от моего обескураженного вида недоумевает:

— Ты чего?

— Вон, быки!

— Да ну! Дал бы ему лопатой между рог (издали они действительно кажутся небольшими).