Константин Карманов – Нацпроект. Современный производственный роман с прологом и эпилогом (страница 7)

Костя в какой-то момент предложил Капитанову откат в два процента от суммы кредита, Толя очень обрадовался и согласился, но дело с мёртвой точки так и не сдвинулось. Ясность наступила в случайном разговоре с одним из чиновников областной администрации, куда Костя периодически обращался за помощью для ускорения решения всяких вопросов по оформлению покупаемой земли и за защитой от рыщущих в поисках поживы шакалов из всяких госсельхознадзоров, ветеринарных инспекций, природозащитных прокуратур и прочей государевой сволочи.

Чиновник хитро взглянул на Костю и ехидно сказал:

– Ну вы ж у нас уникальные!

– В каком смысле? – удивился Костя.

– А вы у нас единственная в области фирма, в которой у губернатора, любимого нашего Егора Сергеевича, и у членов его семейства нет доли, интересу нет, так сказать.

Приблизительно в это же время Костя получил информацию о том, что весь лимит кредитных средств, выделенных центром соколовскому ГосАгроБанку, давно распихан по подбрюшным фирмам губернатора. И мало того, весь лимит следующего года уже расписан таким же образом. Выходило, что милейший Толя Капитанов просто морочил Косте голову. Было очень жалко потраченного времени и куч исписанной бумаги.

Позлившись и успокоившись, Костя переориентировал Пашу на крупные столичные банки, тоже участвующие в программе кредитования по нацпроекту, тихо надеясь, что туда жадные лапы Удава-губернатора не дотянулись.

С Папаротом встречались редко, не чаще одного раза в три месяца. Андрюша был сильно занят руководством Государственной сетевой компанией, во время встреч сетовал на перегрузку, мечтательно обещал как-нибудь выбраться в хозяйство и обязательно выпить там с Костей водки на берегу пруда. В дела особо не вникал, денег выделял столько, сколько потребно.

Было очевидно, что в его системе приоритетов сельхозпроект стоял где-то в самом конце списка и что Косте он доверял полностью. Это доверие и сформировало окончательное отношение Кости к проекту как к своему личному, к давнему человеческому уважению и симпатии прибавилось чувство благодарности. Люди, обманывающие и обкрадывающие Папарота, превратились в личных врагов, война за спасение хозяйства превратилась в личную войну.

Светка, видя, как Костя всё больше и больше эмоционально втягивается в процесс, как он вкладывает в дело всё больше нервов и души, попыталась его немного успокоить и урезонить. Мол, не надо, любимый, так нервничать, это не твоё хозяйство, это не тебя развели и обобрали, постарайся просто делать свою работу честно, но спокойно, с холодным сердцем. Но Костя уже вошёл в пике и ничего не слышал. Он воевал, ходил в лобовые атаки, совершал лихие рейды по тылам противника, вёл хитрую разведывательную и контрразведывательную работу, мало спал, много ездил, жрал как придётся, бился за каждую папаротовскую копейку. Одним словом, горел на работе.

Светка, понимая, что муж всегда был таким, что и прежде любой проект поглощал его с головой, плюнула и взялась Косте помогать. Прежде всего наладила нормальный быт для членов команды во время выездов в хозяйство. Костя, пользуясь тем, что Светка стала ездить с ним практически постоянно, спихнул на неё ведение так называемой чёрной кассы – наличных денег, не учитываемых бухгалтерией, без которых оперативное ведение бизнеса было невозможно. Это было очень удобно. Светку не надо было проверять и контролировать, да и условия проживания в поездках резко улучшились.

Где-то в середине лета, ближе к концу июля, во время очередной встречи Папарот навесил на Костю ещё две задачи, два полноценных и довольно сложных проекта. Первый – проект переработки будущего молока в некий конечный продукт, который ещё предстояло выбрать, изучив рынок и возможности реализации. Андрюша мечтал таким образом иметь у себя полный цикл производства: растениеводство и заготовка кормов, потом через коровок переработка их в молоко, а потом переработка молока в конечный продукт и продажа его оптовым и розничным сетям. Дело было очень непростое, требовало тщательного изучения рынка молочных продуктов и каналов их реализации. Требовалась разработка самостоятельного бизнес-плана с нуля, то есть отдельный самостоятельный проект, связанный с существующим хозяйством и строящимся молочным комплексом только планируемыми объёмами перерабатываемого сырья и общей территорией.

Вторым дополнительным геморроем, изящно сброшенным Андрюшей на Костину команду, стало строительство его личной усадьбы за конезаводом на берегу пруда. Когда Андрюша озвучивал Косте эту задачу, звучала она как просьба о строительстве некой дачки, рыбацкого домика, куда Андрей сможет приехать пару раз в год с друзьями, половить рыбки и выпить водки. Велико же было Костино изумление, когда он увидел проект. Дачка оказалась огромной усадьбой, включающей несколько строительных объектов и по размерам больше похожей не на рыбацкий домик, а на профсоюзный дом отдыха советских времён. Ситуация отягощалась тем, что из коммуникаций по берегу пруда, где Андрей хотел построить усадьбу, проходила только линия электропередач, то есть надо было бурить скважину на воду, а дорогу и газ тянуть больше двух километров.

Проектировали это великолепие придворные архитекторы-дизайнеры Андрюшиной жены. Эти милые творцы довольно ловко насобачились ей манипулировать и до такой степени зализали мадам Папарот задницу, что её, бедную, сильно пучило сознание собственного величия и она совершенно не пыталась хоть как-то адекватно оценивать расходы. В результате архитекторы бессовестно драли с Папаротов три шкуры и ко всем прочим участникам процесса относились демонстративно снисходительно-пренебрежительно. Для Кости и Володи Сергияна, взявших за правило экономить Андрюшины деньги, добиваясь максимального качества по разумной цене, всё это означало появление ещё одной линии фронта, ещё одной геморроидальной шишки, причём без дополнительной оплаты их труда.

К обсуждению системы мотивации Кости и его команды Андрей приступить так и не дал. То ему было некогда, то он торопился, то ему казалось, что Костя ещё недостаточно разобрался в ситуации. Разговор о Костином интересе всё время откладывался на неопределённое время, и Костя, как и вся его команда, сидел на голой, правда довольно высокой, зарплате. Старые товарищи по бизнесу, которым Костя описывал ситуацию, говорили прямо:

– Костя, ты дурак, Папарот хитрит, обманывает тебя. Сейчас ты порвёшь себе жопу на немецкий крест, всё ему построишь и наладишь, а он при расставании пожмёт тебе руку и скажет спасибо. Или, наоборот, докопается до чего-нибудь, устроит блатную истерику и выпрет со скандалом, чтобы денег не платить.

Костя в такую подлость Папарота верить не хотел, считал его мужиком порядочным, думал: надо просто честно и с полной отдачей делать свою работу, и Андрюха оценит. Требовать сейчас себе каких-то бонусов было неловко, Папарот и так попал на очень большие деньги, вляпавшись в этот сельхозпроект, его было по-человечески жалко.

Эта Костина позиция и стала яблоком раздора между ним и Игорем Бузиным. Игорь категорически требовал срочно документально оформить с Папаротом свою и Костину систему мотивации, желая на этапе строительства и запуска получать кроме зарплаты фиксированную премию, а после вывода хозяйства на прибыль процентов двадцать – двадцать пять от так называемой ебитды, то есть прибыли без учёта затрат на налоги и обслуживание заёмных средств. Косте такие требования казались слишком нахальными и жадными, он искренне считал, что Папарот должен сам оценить их добросовестный труд и предложить систему мотивации. Требовать сейчас денег у и так обворованного кругом Андрюши язык не поворачивался. В конце концов и от Игоря прозвучало:

– Дурак ты, и подход у тебя абсолютно детский, небизнесовый, Папарот в итоге нас использует и просто вышвырнет.

Появление в работе нового проекта по переработке молока в некий конечный продукт естественным образом потребовало дополнительного человеческого ресурса. Костя решил привлечь к этому делу Серёгу Панасюка, исполнявшего функцию Костиного зама, точнее правой руки, уже много лет: сначала в рекламном агентстве, потом в корпорации у Хорька, куда он пришёл сразу вслед за Костей.

Панасюку было уже за пятьдесят, за свою трудовую жизнь он успел окончить авиационный институт, поработать в разных общественно-политических журналах, отстажироваться в одном из заокеанских университетов, помыкаться в качестве главного редактора разных изданий, потрудиться генеральным директором довольно известного рекламного агентства и в конце концов прибиться к Косте в качестве верного зама. Прежде всего Костя ценил в Серёге его великолепные аналитические способности. Объясняя окружающим успешность их тандема, он обычно несколько кокетливо шутил:

– Вот Сергей Борисович – он у нас умный, а я просто решительный.

Шутка людям нравилась.

Теперь Панасюку предстояло проанализировать отечественный рынок молочных продуктов и найти какую-нибудь нишу, предполагающую относительно небольшие объёмы производства, высокую маржинальность и стабильную востребованность. Брендинг и выведение продукта на рынок были Серёгиным коньком, а с остальным с помощью Бузина, Кости и собственной аналитической башки разберётся, в этом сомнений не было.