Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 45)

В «козлике» сидели четверо разведчиков и туземец. Проводник из местных. Григорий попрощался с Климом. Хлопнул его по плечу и одним махом оказался на переднем сиденье рядом с водителем, пристроив на коленях свой карабин.

Да только Кондратьев и не думал отступаться. Он решительно заступил дорогу, упершись руками в капот. Весь его вид говорил о том, что он раньше под колеса ляжет, чем отойдет в сторону.

— Клим, мы теряем время, — с безнадежным вздохом произнес Григорий. — Я все равно не возьму тебя с собой. Свяжу, и вся недолга. Я сделаю это, Клим.

— Но вас все равно мало. Я умею стрелять. И со мной пойдет еще один человек, уж он-то точно боец.

— Дружище, во-первых, нас достаточно, чтобы разобраться с четверыми. Во-вторых, я не возьму с собой того, в ком не уверен полностью. Клим, посторонись. Не задерживай нас. Я найду ее и верну. Слово даю.

Кондратьев еще несколько секунд стоял столбом, буравя Григория упрямым взглядом. И когда у того терпение практически иссякло, вдруг оттолкнулся от капота и отошел в сторону. Бесполезно. Азаров все одно его не возьмет. Так к чему тут разыгрывать комедию?

Вместо этого он поспешил на КПП, где его ожидал Тарику. Как оказалось, эфиоп уже в курсе происшедшего. Похоже, часовому было скучно, а этот местный вроде как пришел с хорошо известной личностью. И русским вполне владеет. Вот и не удержался служивый, поделился горячими новостями.

— Я собираюсь отправиться на поиски Марии Геннадьевны, — проинформировал Кондратьев санитара, направляясь к знакомому подворью.

— Я пойду с вами. — Тарику сказал это как о само собой разумеющемся, словно иного и быть не могло. — Мекдес, Кенениса и Безунеш тоже.

— Вы совсем не обязаны. Это не связано со службой в госпитале, — внутренне надеясь, что парень по обыкновению настоит на своем, возразил Клим.

— Мы должны.

— Их четверо, и все умеют воевать.

— Пусть, — по обыкновению пожав плечами, просто ответил Тарику.

В лагере задержались ненадолго. Только чтобы развести пары в грузовике и снять знаки различия Красного Креста, подхватить рюкзак, который всегда был в полной готовности для внезапного выхода. На пояс подвесить подсумки с тремя запасными обоймами к маузеру, флягу с водой и футляр с небольшим моноклем, дающим приличное приближение. В рюкзаке имелись еще патроны. И, разумеется, перекинуть через плечо санитарную и противогазную сумки.

Последний штрих. Он открыл небольшой стальной ящик походной кассы их бригады и выгреб все золото. Набралось сто рублей червонцами. Остальное было в серебре. Но серебро больно уж громоздко. Памятуя же о местных реалиях, Клим прекрасно отдавал себе отчет в том, что это более чем солидная сумма.

В Эфиопии имели хождение русские деньги, как бумажные, так и серебро с золотом. Но предпочтение отдавалось металлу. Отправляясь же сюда, Кондратьев предпочел не брать банкнот. Сомнительно, чтобы они заинтересовали жителей только что освобожденных территорий.

— Никодим Архипович, остаетесь здесь за старшего. И лучше бы вам с девчатами перебраться на прииск. Наймите повозку, машину я забираю. С вами остается Безунеш. Солдаты на прииске его знают. Вот ключ от кассы.

Все же забирать всех четверых санитаров он не решился. Нельзя оставлять подчиненных совершенно одних. Надежный человек, знакомый с местными реалиями, лишним вовсе не будет.

— Да как же так-то? Да вы же не управитесь с машиной. Не дам грузовик, — решительно рубанул мужчина слегка за сорок.

— Я вас не спрашиваю. А говорю то, что вы должны сделать. За машину не волнуйтесь, не впервой. Что с запасами воды и топлива?

— У меня всегда порядок. Полные баки. В легионе разжился, — недовольно буркнул шофер, все же принимая ключ от сейфа.

— Вот и ладушки. Тарику, нам нужен проводник.

— Нужно платить, — был короткий ответ.

— Деньгами? Или оружием?

— Все равно.

— Пятьдесят рублей хватит?

— Это хорошая плата, — одобрительно кивая, ответил Тарику.

— Как будем искать?

— Спросим, кто лучший охотник. — И вновь уже привычное пожатие плечами.

— Поехали.

Вопреки опасениям Клима, проводник нашелся быстро. Фикаду на вид можно было дать как тридцать, так и сорок лет. Среднего росточка, даже не жилистый, а именно худощавый. При взгляде на него тут же думалось о том, что он систематически голодает. А это никак не вязалось с понятием «лучший охотник».

Впрочем, мнение быстро менялось при виде его дома. Вполне приличное саманное строение с выбеленными стенами и крытое камышом. Что свидетельствовало о достатке. Обширное семейство также говорило в пользу этого. Две жены и шестеро детей уж точно не выглядели голодающими.

О плате сговорились легко. Впрочем, тут и торговли никакой не было. Клим просто выложил перед Фикаду пять золотых червонцев, и тот сразу же засобирался в путь. Причем сделал это весьма споро и, по мнению Кондратьева, выскочил как-то уж совсем налегке. Всего-то небольшая и полупустая котомка через левое плечо. На поясе гнутая армейская фляга и патронная сумка. В руках «мартини-генри», британская однозарядная винтовка прошлого века. Калибр одиннадцать с половиной миллиметров, пуля безоболочечная. Такая если прилетит, мало точно не покажется. И то, что патроны снаряжены дымным порохом, ничуть не умаляло убойности оружия. Впрочем, охотник ведь.

Поначалу двинулись по следам группы Азарова. Тот точно знал, в каком направлении выехал комендант со товарищи. Кстати, эти сволочи не просто похитили золото, но и переступили через кровь. Ими были отравлены все офицеры из числа туземцев как двух рот на прииске, так и комендантской, в самом Шакисо.

Как результат, в обезглавленном батальоне эфиопской армии теперь попросту некому принять решение об организации поиска и погони. Похищено более пятисот килограммов золота — существенный удар по казне императора. Так что, останься в живых офицеры, непременно озаботились бы погоней. А вот сержанты на подобное решиться не могут. Как говорится, не их компетенция.

Легиону не до этих дрязг. У него своя задача: на носу наступление. И в этой связи непонятно отчего Перес начал действовать именно вчера ночью. Обожди еще денек — и легионеров вообще можно не брать в расчет. Он же еще и офицера умыкнул. Впрочем, возможно, справедливо полагал, что это всего-навсего наемники.

Это в регулярных армиях для спасения бронеходчика проводят целую операцию. Все же особо подготовленные и выпестованные спецы. У наемников люди всего лишь расходный материал. Однако Литовский Иностранный легион не простое подразделение, и наемники здесь не типичные…

Автомобильных следов на дороге, ведущей от прииска в сторону гор, было откровенно мало. Да оно и понятно. С автотранспортом в Африке как-то не очень. И здесь проходит вовсе не тракт какой, а обычный проселок, едва ли не тропа, по которой ездят разве что гужевые повозки аборигенов. Потому следы обоих прошедших «козликов» видны отчетливо.

Да только их путешествие на колесах продлилось недолго — всего-то чуть больше пяти километров. Оба «козлика» — и беглецов, и преследователей — обнаружились между деревьями неподалеку от дороги, у подножия довольно высокой горы, покрытой лесом. И что характерно, за ними присматривали двое местных из селения, находящегося неподалеку.

После короткого разговора с аборигенами стало известно, что совсем недавно к ним заезжал Азаров. Он пообещал вознаграждение, если кто-нибудь присмотрит за сохранностью автомобилей. Сами же они продолжили путь пешком, отправившись прямиком в горы. Клим, сговорившись о цене, также решил бросить грузовик здесь.

Тем временем Фикаду обследовал следы и с уверенностью сообщил, что здесь коменданта с подельниками ожидали мулы. Примерно с десяток голов. Перегрузив золото на животных, они двинулись в горы. По всему выходило, что отрыв от группы Азарова составляет порядка семи часов. С Климом — не меньше девяти.

— Тарику, спроси его, мы сможем их догнать?

— Он говорит, можно. Но с вами трудно.

— Скажи, что он получит столько же, если мы догоним их до вечера.

Климу отчего-то вспомнилось высказывание о том, что в горах можно идти и целый день, а можно преодолеть то же расстояние за пару часов. Весь вопрос в том, каким маршрутом пойти. И судя по задумчивому виду охотника, эти слова имели под собой вес. Хм. Ну или неумело изображал крайнюю степень задумчивости. Явно набивал себе цену. Ну что же, справедливо. Как говорится, поймал мыша — ешь не спеша.

Кондратьев вынул еще пять золотых червонцев и по очереди выложил их на камне перед Фикаду. Тот не отрывал от денег взгляда и, когда последняя монета с глухим щелчком заняла свое место, поднял взгляд на работодателя.

— Тарику, скажи ему, что жадность — это очень плохо.

Нет, Климу не было жалко денег. Но у него оставалось не больше десяти рублей и мелочь серебром. Сомнительно, чтобы Фикаду поверил на слово незнакомцу и согласился помогать в долг. А потому нужно было давить на его алчность. Когда задумчивость охотника слишком затянулась, Кондратьев потянулся к монетам с намерением забрать их. Однако тот поспешно сгреб плату, решительно поднявшись на ноги.

— Они с мулами. Мы — нет. Можно пройти опасной тропой и сократить день пути. Утром догоним, — перевел трескотню охотника Тарику.

— Мы точно их догоним?

— По тропе, что пошел комендант, можно идти только туда, — Тарику махнул рукой в южном направлении. — Говорит, что догоним.