Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 23)

— Присаживайся. Как насчет чайку, Игнат Пантелеевич? — поинтересовался полковник Сухарев.

— Не откажусь, — все еще не понимая, что он тут делает, ответил майор.

— А может, по маленькой? А то стоит у меня здесь початая бутылочка армянского — ни туда ни сюда.

— Кхм, — кашлянув, покосился Егоров в сторону двери.

— Ну так замкни. Держи ключ.

Поднялся, провернул ключ один раз. Вполне достаточно, чтобы никто не помешал. А вообще по такой должности господину полковнику пора бы переселиться в другой кабинет, с приемной, и обзавестись адъютантом.

— В торце коридора уже заканчивают переоборудование и ремонт кабинета. Ну и секретаря себе присматриваю. Женщины — они в работе с бумагами куда аккуратней и внимательней. И перед чинами не больно-то робеют. И чаек с нехитрой закуской организуют. Ну а пока вот так, на ключик, — словно подслушав мысли Игната, пояснил полковник.

Потом кивнул подчиненному — мол, наливай. Сам же, пока суд да дело, вооружился ножичком и отрезал два кружочка лимона. Посыпал сверху молотым кофе. Добавил немного сахару. И взял в руки полную рюмку с коньяком.

— Ну что, Игнат Пантелеевич, давай за то, что ты жив, здоров и обходит тебя костлявая десятой дорогой.

— Спасибо. И вам не хворать.

Выпили. Закусили. В желудке мягкой теплой волной разлился горячительный напиток. На небе остался приятный пряный вкус. В голову ударил бодрящий разряд лимона и кофе. Хорошо-о. Вот еще бы знать, к чему его вызвали в столицу, — и вообще была бы красота.

— Гадаешь о причине вызова? — глянув на майора, спросил полковник.

— А чего гадать? Сами скажете. Только… — осекся Егоров.

— Что «только»?

— Да не припомню я, чтобы вы меня коньячком потчевали. А тут… Говорите уж, не томите. Неужели все так плохо?

— Я бы не сказал. Но и хорошего мало. О графе Ламздорфе слышал?

— Разумеется. Председатель думского комитета по расследованию преступлений военного переворота февраля и октября семнадцатого года, а также Гражданской войны.

— Правильно. И как следствие имеет прямое касательство к твоей командировке в Париж.

— И что ему не понравилось? Отправляли меня за одним, я же доставил в Россию восьмерых. По мне, хорошая арифметика.

— Но одного, того самого, за кем тебя и отправляли, ты все же упустил.

— Такое бывает в оперативной работе. Если ему что-то не нравится, пускай сам отправляется ловить скрывающихся от правосудия.

— Это Ламздорф настоял на том, чтобы в Париж отправили именно тебя. Ему было известно о том, что ты служил вместе с Кочановым и что здорово там утер ему нос. Как и о том, что в Испании вы были как кошка с собакой. Вот он и решил, что от тебя-то уж Кочанов не уйдет.

— Личный интерес?

— Родители графа в восемнадцатом были членами петроградского подполья. Арестованы, осуждены и расстреляны. Как ты догадываешься, Кочанов имел к их аресту и следствию непосредственное касательство.

— Месть, стало быть, — хмыкнув, заметил Егоров.

— Месть, — не стал его разубеждать полковник. — Но в рамках существующего законодательства, и даже использование служебного положения тут не прикрутишь. С самой гражданской в Испании, как только проявился Кочанов, Ламздорф держал его под неусыпным наблюдением, для чего нанял частного сыщика. И вот когда объект убыл в Париж, решил действовать.

— Ясно. Ну и чем теперь мне это грозит?

— До недавнего времени ничем не грозило. Граф, конечно, расстроился, но и не думал в чем-либо тебя винить. Однако на днях у него появились данные относительно того, что Кочанов инсценировал смерть твоей супруги. Иными словами — то, что ты у него в неоплатном долгу. Вслед за объектом ты отправился один. Свидетелей, способных подтвердить правоту твоих слов, нет. И Кочанов единственный, кто ушел. Вот такие расклады.

— Я так понимаю, что в отношении меня инициировано расследование? — выпив, поинтересовался Егоров.

— Да.

— И что дальше?

— Дальше? Я не сомневаюсь в том, что ты дал уйти Кочанову намеренно. Но не осуждаю тебя. Более того — уверен, что, случись тебе вновь отправиться за ним, он больше от тебя не уйдет, потому что по долгам ты рассчитался. Только это не имеет никакого значения. Граф рвет и мечет. Закон на его стороне. Доказательств у него нет даже для того, чтобы отстранить тебя от службы и уж тем более посадить на время расследования под арест.

— Ну, во-первых, арестовывать меня нет никаких оснований. Не мне нужно оправдываться, а следствию доказать мою вину. И я бы хотел посмотреть, как это у них получится. Ваша или еще чья-либо уверенность — это не доказательство, а всего лишь умозаключение. А во-вторых, я что-то не припомню, чтобы думские горлопаны разевали варежку на офицера контрразведки. Если только мы сами не обращали на него своего внимания. Или я что-то упускаю? Но тогда непонятно, отчего вы со мной пьете коньяк. Или мир перевернулся?

— Или есть иное обстоятельство. — Пожав плечами, полковник сам взялся за бутылку и разлил коньяк.

— И что? Вот так ничего мне и не скажете? — удивился Егоров, поднимая стопку.

— Если бы знал, Игнат Пантелеевич, то обязательно сказал бы. Будем здоровы.

— И что дальше?

— Я не собираюсь разбрасываться своими офицерами, Игнат Пантелеевич. И уж тем более отдавать их на потраву какому-то мстителю, облеченному властью и опирающемуся на закон. С ним я разберусь. Но для этого мне нужно время. А пока я не устраню эту досадную неприятность, тебя будут дергать, портить кровь и отвлекать. Какой тогда от тебя толк на службе? Но в то же время не могу позволить, чтобы такой знающий офицер сидел без дела. Это, в конце концов, нерационально.

— И?

— Сейчас пройдешь в спецчасть, ознакомишься с новым назначением и получишь документы. Секретным приказом ты направляешься в Литовский Иностранный легион на должность начальника контрразведки.

— Официальная версия понятна. А что на самом деле? По сегодняшним делам мне самое место в Польше.

— По этому поводу есть другое мнение, — возразил полковник.

— И вы не знаете, что мне предстоит?

— Нет. Только то, что по факту ты откомандировываешься в Отдел специальных операций Генерального штаба, который, собственно, и курирует легион.

— Ясно, что ничего не ясно. Но я так думаю, мне все объяснят. Назад-то вернут?

— Пока ты только откомандировываешься. А как оно там… — Полковник неопределенно пожал плечами и кивнул на коньяк.

— Домой-то съездить могу? — берясь за бутылку, поинтересовался Игнат.

— Нет. Прямиком в Литву. Билеты на поезд получишь в спецчасти. Все должно походить на спешное бегство.

— Слушаюсь.

Чокнулись. Выпили. Закусили. Хороший коньяк. А вот коленца, что выписывает судьба, как бы не очень. В Польше хотя бы все понятно. Чем же обернется для него служба в легионе — пока одни вопросы.

Ну и такая составляющая, как Отдел специальных операций Генерального штаба, или попросту ОСО. Игнат был более чем уверен, что его кандидатура возникла в связи с одним дельцем в Австрии, о котором он старался лишний раз не вспоминать. В идеале не мешало бы и забыть. Но коль скоро разведку, а никем иным этот новоявленный отдел не был по определению, заинтересовал именно он… Отбор кадров там самый что ни на есть жесточайший. Ну вот не желает император посвящать лишних в тайну своего несомненного козыря.

Н-да. Интересно, и куда именно нацелен этот козырь в данный момент? В принципе мест не так чтобы и много. Опять же Иностранный легион. А он изначально создавался как силовой инструмент внешней политики. Информация, конечно, секретная, но Егоров не вчера родился. На сборе, обработке и анализе информации он уже собаку съел. Так что это далеко не секрет и для иностранных спецслужб. Иное дело, что умозаключения к делу не пришьешь, тут бы не помешали доказательства. Ладно. Пока будет ехать в поезде, еще подумает над этим. А пока — в спецчасть.

Глава 3

На пикнике

Алина с Николаем в свое время рыбачили на Ижоре, практически в городской черте. Но устраивать там пикник — затея не из лучших. Он подразумевает под собой единение с природой и отсутствие благ или побочных процессов цивилизации. Поэтому было принято решение отправиться к Тосне. Всего-то около десяти километров. Когда под рукой имеется достаточное количество автотранспорта, это и вовсе, считай, рядом.

Есть там одно местечко, к которому и сегодня тянется дорога, так как старый паром все еще продолжает действовать. Это для авто шесть километров — плюнуть и растереть. Гужевая повозка будет только спускаться к мосту близ устья около двух часов, да потом еще столько же возвращаться. А так переправиться выходит куда быстрее, пусть и за денежку малую.

От этого парома отвернули в сторону по едва накатанной стежке. Конечно же они не единственные, кто облюбовал это место. Но уж точно сегодня были первыми, а потому смогли выбрать весьма уютную полянку на берегу реки, с беседкой и столиком. Это не чье-то предприятие. Просто как-то один из купцов решил отдохнуть на природе. А для большего удобства и комфорта нанял плотников, и они за день до того возвели беседку. Чтобы какой русский купец кому бы то ни было попустил и пошел бражничать в обустроенное другим место… Да не бывать тому!

Вот и стали расти на берегу Тосны беседки одна за другой. На радость горожанам, выбирающимся на пикники. А на строениях тех появились таблички. Мол, строено купцом таким-то за столько-то рублей для вящего блага и отдыха общества.