Константин Калбанов – Сверкая блеском стали… (страница 22)

В частности, они уверяли в необходимости ориентации на российский рынок сбыта. К нему они еще могли получить доступ, чего не сказать о Европе и многочисленных колониях. В последних конкуренция не приветствовалась правительствами колониальных стран, которые были заинтересованы в развитии собственного промышленного производства.

На этой волне в Литве должен был подняться вопрос об обретении общей границы с Россий путем возвращения территорий, захваченных Польшей. К этому времени и сам легион должен был принять свой окончательный вид, и ситуация в Войске Литовском измениться в лучшую сторону. Так что военная кампания имела бы все шансы на успех. А там подключились бы дипломаты и Лига Наций.

Однако случилось так, что русской разведке стало известно о намерениях Германии напасть на Польшу. В том, что Франция и Англия дальше бряцанья оружием не пойдут, а Америка и вовсе ограничится осуждением агрессии, у аналитиков сомнений не было. Яркий тому пример — недавняя ситуация с Чехословакией. Как никто не сомневался и в том, что армия спесивых шляхтичей не выстоит против стального тевтонского катка.

Именно по этой причине литовское руководство убедили начать боевые действия на три месяца раньше срока. Даже в таком виде шансы на успех были более чем велики. Да только русское руководство даже не представляло, насколько некомпетентными могли оказаться литовцы. Или же здесь имело место банальное предательство. Чем и обусловливались неудачи в первый период боевых действий. Впрочем, достаточно быстро все пришло в норму и Войско Литовское все же сумело перехватить инициативу, отсечь польские войска, находившиеся в Вильненском крае.

Видя, что ситуация более чем серьезная, польское руководство приняло решение о полной мобилизации. И именно по этой причине внезапный удар германских войск первого сентября сорок первого года был встречен полностью отмобилизованной польской армией.

Литва поспешила выступить с предложением о мире с отторжением Вильненского края, и поляки пошли на это, дабы избежать борьбы на два фронта. Высвободившиеся же части, с реальным боевым опытом, можно было задействовать против Германии.

Как ни упорно сражалась польская армия, преимущества в организации, материальном обеспечении, качестве подготовки и вооружения не могли не сказать своего слова. Уже через неделю немецкие части серьезно продвинулись в глубь польской территории. Фронт проходил по линии Августов, Граево, Ломжа, Вужан, Пултуск, Варшава, Лович, Томашув-Мазовецкий, Белхатув, Ченстохов, Катовице, Рыбник.

На какое-то время наступательный порыв германских войск был сбит. Части и соединения Войска Польского в Лодзи, Плоцке, Мадлине, Млаве и Быгоще продолжали сражаться в условиях полного окружения. Они погибали, но не сдавались, даже когда у них выходили боеприпасы. Было множество примеров, когда отчаявшиеся храбрецы бросались в свою последнюю штыковую или лихую кавалерийскую атаку. Но как ни храбры были защитники польской земли, они могли лишь отдалить агонию страны.

Как и предполагал Алексей Второй, Франция и Англия в очередной раз бросили на произвол судьбы еще одного своего союзника. Они не прекращали активности на дипломатическом поприще. Самолеты с правительственной перепиской курсировали между столицами. Франция провела мобилизацию и даже выдвинула войска к границе с Германией. Но союзники так и не решились объявить войну обладательнице установок Теслы.

То, что Польша оказалась в полном одиночестве против Германии, стало ясно даже законченному оптимисту. Самый глупый военный понимал, что Войско Польское сможет сопротивляться Вермахту еще какое-то время и даже наверняка изрядно пустит гансам кровь. Но выстоять против такого серьезного противника оно попросту не в состоянии.

В этой обстановке правительство поспешило покинуть столицу, перебравшись в Брест. Именно в этот момент туда же прибыл русский посланник с жестким заявлением русского царя. Впрочем, а каким оно еще могло быть. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Польскому правительству и военному командованию было предложено два варианта развития событий.

Первый. Алексей Второй объявляет войну Польше и вместе с Германией разрывает страну надвое. При этом, разумеется, польские военные станут оказывать сопротивление, и продвижение российских войск будет существенно замедлено. Как вывод, русские откусят куда меньший кусок пирога. Но то, что отгрызут, уйдет в состав империи без права автономии и заигрываний в духе прежней Российской империи.

Второй. Россия также объявляет войну Польше. Правительство подписывает капитуляцию. Командование Войска Польского рассылает директиву частям и соединениям не оказывать сопротивления русским. Вплоть до того, что полку предписывается сдаться отделению русских солдат.

В этом случае после подписания капитуляции и урегулирования пограничных вопросов с Германией Россия гарантирует сохранение польской государственности. Да, в качестве сателлита империи. Да, к власти придут другие политические силы страны. Но Польша, как это уже было не раз, с политической карты Европы не исчезнет.

Трудное решение. Тем более в пользу ненавистной России. Но… Выбор, по сути, был меж двух зол. И какое из них большее, гадать не приходилось. Поэтому условия русского посланника были приняты безоговорочно, и руководство агонизирующей страны подписало тайное соглашение. В войска тут же разлетелась директива маршала Рыдз-Смиглы с соответствующими распоряжениями.

В этот же день Российская империя объявила войну Польше, и ее армия, не встречая сопротивления, перешла границу. Помимо этого, над польской территорией появилось множество транспортных самолетов и дирижаблей с десантом на борту. Однако, как ни стремительно действовали русские, немцам все же удалось продвинуться довольно далеко.

Уничтожив польские соединения в трех котлах, Вермахт смог сосредоточить серьезные силы у Варшавы и фланговыми ударами обойти столицу. Защитники города оказались в блокаде. На севере германские части продвинулись к стыку русской и литовской границ, где вынуждены были остановиться после встречи с частями русской армии. Но на этом их успехи закончились.

Гитлер оказался перед дилеммой. Либо удовлетвориться уже оккупированными территориями, куда большими, чем было заявлено в его требованиях, которые, по сути, сводились только к получению коридора в Восточную Пруссию. Правда, Польша на это никогда не пошла бы. Хотя бы потому, что в результате лишалась выхода к Балтике. Либо вновь вступать в открытое противостояние со страной — обладательницей установок Теслы. Хм. Как, впрочем, и еще кое-чего, что русские не стремились афишировать. Словно и не было той тайной операции в Австрии. Алексей Второй ни словом, ни намеком не указывал даже на гипотетическую возможность наличия у него ультраволновой пушки Филиппова. Да только Гитлера это куда больше любых бахвальств и угроз убедило в том, что это оружие у русского царя есть.

Так что германские и российские войска встречались как союзники, одержавшие победу над общим врагом. Были водка и шнапс, папиросы и сигареты, играли баяны и аккордеоны. Солдаты похлопывали по спинам собеседников, не зная языка, но прекрасно понимая друг друга.

Вслед за капитуляцией польского правительства последовал договор о дружбе и сотрудничестве между Германией и Россией. В принципе вполне ожидаемый шаг, учитывая то простое обстоятельство, что ведущие мировые державы вновь распались на два лагеря. Это событие в прессе быстренько окрестили союзом двух изгоев.

Игнат со своей командой участвовал в вышеописанных событиях с начала и до конца горячей фазы. И если капитуляция Польши была подписана уже к семнадцатому сентября, работы для контрразведки было более чем достаточно. Да что там, она только началась.

Пусть солдаты и братались на линии соприкосновения, бойцы подразделений Абвера продолжали свою подрывную и диверсионную деятельность. Отчасти ввиду несовершенной связи и отсутствия свежих новостей. Отчасти оттого, что немцы вовсе не желали, чтобы русским достались территории, практически не опаленные войной.

Да и с самими поляками все прошло далеко не столь уж бескровно. Некоторые командиры частей, несмотря на полученные приказы, вступали в огневой контакт с русскими. Порой эти столкновения перерастали в настоящие сражения. Часть Войска Польского отошла к югославской границе и интернировалась на ее территории. Другая ушла в леса, переходя к партизанским действиям. По всей стране создавались подпольные ячейки сопротивления. Поляки вовсе не собирались смиряться с участью побежденных и намеревались драться за свою Родину не щадя живота своего.

Словом, у контрразведки в Польше сейчас была самая страда. И работать приходилось в невероятно сложных условиях, строго придерживаясь буквы закона. А еще объявленная амнистия и приказ на ограничения в использовании оружия. До маразма типа только ответного огня, с непременным предупредительным выстрелом в воздух и предложением сложить оружие, конечно, не доводили. Но и ситуации, когда по окончании операции на руках оставались одни трупы, волкодавам и оперативникам были крайне нежелательны.

И вот в такую горячую пору Игната вдруг вызвали в Петроград. Сказать, что он недоумевал по этому поводу, — это не сказать ничего. В Польше оперативников и осназовцев сейчас реально не хватало. Признаться, подобного противодействия попросту не ожидали. Ну и, как уже говорилось, ситуация сильно осложнялась невозможностью применения радикальных методов работы.