Константин Калбанов – Скиталец 4 (страница 60)

Борис конечно предпочитает писать полотна с динамичным сюжетом, полным напряжения схватки с врагом или со стихией. Но при вот этой идиллии отчего-то захотелось встать к мольберту. В принципе время до тезоименитства есть. Может ну его в болото и впрямь запечатлеть эту красоту, которая продержится совсем недолго? Решено. Завтра же вооружится этюдником и выберется сюда.

Профессор прибыл в Москву вместе с Борисом. Правда, по своим вопросам. Его пригласили на научную конференцию, которая состоится несколько позже. Но необходимость ожидания не больно-то и расстроила Павла Александровича. Он решил показать столицу Капитолине Сергеевне. Женщина по-прежнему упорно отказывалась стать его женой, хотя при этом носила под сердцем его ребенка.

Признаться Борис был более чем удивлен данным обстоятельством. На секундочку его нынешний биологический возраст Проскурина составляет восемьдесят три года, ее шестьдесят два. И тут вдруг будущие родители. В голове не укладывается. Но вот таковы реалии этого мира. Хотя-а, помнится и в его реальности подобное случалось.

— Не понимаю. Перспективный архипелаг и вдруг позабыт, позаброшен. Неужели тамошнему региону не нужен уголь? — покачав головой, с недоумением произнес профессор.

— Ну, дельцы предпочитают вкладываться в то, что даст максимальную прибыль, при минимальных вложениях. И правительство пошло именно по этому пути. Поэтому там больше преобладали разведывательные партии ориентированные на поиск месторождений драгоценных металлов. А уголь… Для существующих нужд его в достаточной мере добывают на Сахалине.

— Но на Сучане он значительно лучше по качеству. Я это точно помню, — с жаром возразил Проскурин.

— Зная вашу память, уверен, что так оно и есть, — согласился Борис. — Подозреваю, тут дело в том, что Сучанский архипелаг является внутренней территорией Российского царства. Сахалин же находится непосредственно на границе, далее уже океан. Никакой военный флот не способен удержать земли, если там не живут простые подданные. А людей нужно чем-то занять. Потому казна сосредоточила свои усилия именно на Сахалине. Как по мне, так все логично. Сучан же требует серьезных вложений, и рынка сбыта. Куда сбывать уголек-то?

— Самое очевидное, Япония, — пожал плечами профессор.

— Ну, они только-только выбираются из феодализма. Сейчас продавать им уголь более или менее реально. Но прежде, такая ставка себя не оправдала бы. Как и слабо развитый Китай. Для собственных нужд у них хватает и своего топлива.

— Хм. Вполне логично. Правда, что-то мне подсказывает, что вы не собираетесь сосредотачивать свои усилия на топливе.

— Отчего же. Именно им в первую очередь я и займусь. Это самое простое, что может начать давать постоянную прибыль. Причем по нарастающей. Поставит соседей в зависимость от поставок топлива никогда не помешает. Сейчас они пользуют достаточно дорогой, доставляемый из-за океана. Я же смогу предоставить им значительно дешевле. С одной стороны обоюдная выгода, с другой, рычаг давления, — припоминая ситуацию с углеводородами в его мире, возразил Борис.

— Но основную ставку надеюсь собираетесь делать на промышленное производство?

— А для чего мне еще было готовить квалифицированные кадры. В моей команде сейчас каждый имеет по нескольку специальностей. В первый же год собираюсь построить школу, ремесленное и реальное училище. Ну и заложить институт с несколькими факультетами.

— И все это в один год? — вздернул бровь профессор.

— Не вижу причин тянуть кота за подробности. Остров богат лесом, до осени успеем возвести необходимые деревянные здания и дома. Я уже сговариваюсь с плотницкими артелями, для сезонного заработка.

— Строить дома из сырого леса? Я конечно не плотник, но по-моему затея не из лучших.

— И вы совершенно правы. Но это только временное жилье. Только чтобы наладить начальный этап производства. Впоследствии я намерен развернуть каменное строительство. Благо глина есть везде, а топлива там в достатке. Словом для начала поставлю временный поселок, но такой, чтобы всем на зависть. А там, глядишь, кто-то и из сезонных рабочих захочет остаться.

— Думаете найдется много охотников? — с сомнением произнес Проскурин.

— Уверен, что не больше одной двух горячих голов. Но я на это особых надежд и не имею. Мне бы для начала занять ту тысячу человек, что отправятся со мной.

— Тысячу? Я полагал, что у вас людей несколько меньше.

— Ну так, не все среди нас холостяки. Есть и семейные, причем с детьми. Опять же, по приютам соберу сотню сирот. Именно они и станут первыми учениками в училищах. Ну и преподавательский состав с семьями. Хм. Да тут пожалуй и больше народу выйдет.

— Я так понимаю, вы продолжите свою практику и студентами института у вас будут сегодняшние члены вашей команды. Так сказать, обучение без отрыва от производства и службы.

— Да, пока будут учиться заочно. Но уже через лет пять думаю ситуация серьезно изменится. И народ ко мне потянется.

— Вы так в этом уверены? Усомнился профессор. — Насколько мне известно, правительство всячески поощряет переселенцев в слабообжитые регионы, отправляет туда ссыльных, делает все для того, чтобы каторжанам было сложно оттуда выбраться, и они оседали в тех краях. И опять же, оказывает им в этом поддержку. Но особыми успехами пока похвастать не может.

— Рыба, она ищет, где глубже, а человек, где лучше. И уж я-то постараюсь, чтобы у меня было получше, чем в иных местах.

— Например?

— Так вон он пример. Моя сегодняшняя команда. Я буду вкладываться в людей, если они на деле пожелают личного роста. Обеспечу такую возможность и их детям. Разумеется даром ничего не достанется. Но по трудам и достойная награда. Ну и непременно стану предоставлять им отпуска на родину. А может и в обязанность вменю. Да еще и стану оплачивать их. По крайней мере на начальном этапе.

— Это еще зачем?

— Ну как же. Плохое оно ведь быстро забывается. А сколько человеку не дай, ему все мало будет. Вот пусть прокатятся да освежат в памяти откуда вырвались и как сладко живется из прежним знакомцам. Да порасскажут каково живется под моей рукой. Вот и потянется народ за лучшей долей.

— Ну что же, надеюсь, что у вас все получится, молодой человек. Кстати, если хотите, я могу попросить моих знакомых рекомендовать кого-нибудь на геологический факультет. Дальний восток неизведанный и богатейший край.

— Был бы вам признателен, Павел Александрович.

— Простите, Борис Николаевич, но мне нужно идти. А то Капитолина меня уж заждалась.

— Это вы простите меня. Не удержался, побежал к вам как мальчишка.

— Это нормально. Вы сейчас полны планов и надежд. И уж я-то знаю, что это не бесплодные мечты. Вы непременно добьетесь своего. Вот ей богу, если бы не был связан вассальной клятвой с Голубицким, то непременно отправился бы с вами.

— Но ведь вассал не крепостной. Обходился же он без вас все эти годы.

— А еще имел все основания лишить меня вассалитета, но не сделал этого. Он верил в меня тогда, и надеется сейчас. Уверен, если я попрошу, то он отпустит меня. Но я не могу обмануть его ожидания во второй раз. Сейчас я ему просто необходим. Но это вовсе не окончательно. Мне и самому страсть как хочется оказаться подле вас. И уж тем более после того как пообщался с Вячеславом Леонидовичем и Евгением Николаевичем. Просто поразительно как вы умудряетесь фонтанировать столькими идеями.

— Я не специально. Оно само как-то получается.

— И это еще удивительней. Так что, налажу процесс, подготовлю кадры и попрошу Голубицкого отпустить меня к вам. Уверен, что он не откажет. Как, примете со значительным опозданием?

— Издеваетесь?! Да с радостью!

— Я запомню, — шутливо пригрозив ему пальцем, заверил профессор, а потом, предложил. — Не желаете ли присоединиться к нам. Знаю, что вы любитель выпечки, а Капитолина собрала с собой корзинку для пикника.

— Нет, Павел Александрович. Большое спасибо, но мне хочется побыть одному.

Простившись с профессором, Борис решил прогуляться по садовым аллеям. Солнечный сентябрьский день, прохладный чистый воздух. В этой стороне столицы запрещено строительство промышленных предприятий. Должна же знать иметь возможность не дышать копотью. Даже транспорт тут катается только на чистом топливе. Бензин или газогенераторы. И никак иначе.

— А Павел Александрович молодцом. Как узнал, что вскорости станет родителем, так прям помолодел, — заметил подошедший Яков.

Без охраны Борис не ходит. Как показывает пример того же Парагвая, лишним это не будет. Поэтому он предпочитал не расслабляться даже в столице. Яков всегда рядом с ним. Они уж сдружиться успели. Если возникала нужда, он без напоминаний отходил в сторону. Чуть в сторонке парочка партизан. Наученные горьким опытом, теперь уж варежку не разевают. Да и Борис теперь старается не придерживаться определенных маршрутов и заведений. Тогда его подстерегли в туалете таверны, куда он регулярно захаживал.

— Я вот не пойму, ты завидуешь ему и радуешься за него? — скосив взгляд на Ганина, полюбопытствовал Измайлов.

— Радуюсь конечно. А чего это вы про зависть-то?

— Да жениться тебе пора.

— Не. Зачем оно мне?

— Ну-у не-э зна-аю. Там с девками тяжко. Однозначно.

Разумеется то, что царь собирается жаловать Измайлову титул боярина, является секретом. Но коль скоро Яковенков сумел в свое время узнать о вассалитете, то уж о готовящейся церемонии узнает и подавно. А как говорил папаша Мюллер в известном фильме — что знают двое, знает и свинья. Поэтому Борис не видел особой беды ы в том, чтобы посвятить в секрет тех, кому доверял как себе. Так что, Яков знал куда они направятся по весне.