Константин Калбанов – Скиталец 2 (страница 38)
– Что тебе нужно? – насторожился хозяин галереи.
Он было дернулся, чтобы вырвать из подмышечной кобуры револьвер, но не успел. Борис уже навел на него ствол бульдога и покачал головой, мол не дури. При этом держался так, чтобы с улицы оружие было не рассмотреть.
– Господин, не делайте глупостей, – шепелявя благодаря паре камешков во рту, с легким акцентом на английском произнес он.
Это в двадцать первом веке заканчивая институт или университет зачастую не могут двух слов связать на иностранном языке. Здесь подобное невозможно. Человек с высшим образованием не знающий как минимум один иностранный язык, это нонсенс. Да что там, многим хватало даже гимназии. И уж тем более, при наличии такого полезного умения как «Лингвистика».
Впрочем, Борис точно знал, что господин Силвейра говорит по-английски. Не вслепую же он сюда пришел, в самом-то деле. Его появлению в этих стенах предшествовала подготовительная работа.
Ну и над акцентом поработал, вогнав в «Лингвистику» весь свой свободный опыт. Теперь и при отсутствии камешков в нем не заподозришь русского. То, что язык не родной видно. Но когда показатели третьей ступени хорошо так перевалили за половину, ты поди еще определи выходцем какой страны является твой собеседник. И чем больше опыта вложено в ступень, тем больше сглаживаются отличия.
– Что вам угодно? У меня здесь нет наличности, – держа руки так, чтобы не провоцировать налетчика произнес хозяин галереи.
– Для начала медленно, достаньте ваш револьвер и положите его вон на тот столик. Замечательно. А теперь, вскройте ящик, – кивнув в сторону посылки, произнес Борис.
Там уже лежал небольшой гвоздодер, оставленный Измайловым. Ободряющий жест револьвером, и Силвейра с видом обреченного принялся за работу. Гвозди небольшие, а потому подавались легко с незначительным скрипом.
Под крышкой обнаружилось два слоя оберточной бумаги, откинув которые хозяин галереи замер, если ни громом пораженный, то в крайней степени удивления. Картины? Он перевел взгляд на странного налетчика. Тот вновь сделал ободряющий жест револьвером и господин Силвейра начал извлекать полотна, закрепленные на подрамниках, а так же папку с акварельными рисунками.
Иметь успешную картинную галерею и не разбираться в изобразительном искусстве… Нет, подобное разумеется возможно, при условии, что у вас имеются работники с соответствующими знаниями. Но Жозе Риуш Силвейра знал свое дело. А потому сразу же определил талант, сквозивший в каждом мазке. Пусть эти работы все еще далеки от совершенства.
К тому же, даже в этот неторопливый век информация распространялась довольно быстро. А потому по свету уже гуляли слухи о неизвестном немом одаренном держащемся на особицу. Этот поначалу изображал из себя немого. И говорит он с неузнаваемым акцентом. А значит, можно предположить, что еще недавно он был куда более узнаваемым. Отсюда и такая маскировка.
– Средняя стоимость этих картин составит восемьсот фунтов. Но я готов уступить вам их, скажем за шестьсот. И, да, реалы меня не интересуют.
– Я не торгую краденым, – нервно сглотнув, все же возразил Силвейра.
– Справедливо, – кивая в знак согласия произнес Борис, – прошу вас, не делайте глупостей, чтобы нам потом не пришлось обоим жалеть о содеянном.
Он переложил бульдог в левую руку. Не сказать что он пользовался обеими в равной степени. Но случись нужда, уж с десятка-то шагов не промахнется. Правой извлек из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, который разложил на столике рядом с револьвером хозяина. Затем небольшую готовальню внутри которой обнаружилась тонкая кисточка и маленький тюбик с черной краской.
Вооружившись кисточкой, он сделал несколько росчерков на листке, после чего отошел в сторону. Приветливо улыбнулся и сделал приглашающий жест.
– Это расписка, в том, что некий художник РБП продал вам свои картины за шестьсот фунтов. А это его подпись. Можете сравнить.
Силвейра взял листок и поднеся его к картине сличил подписи. Они были идентичны.
– Но это ни о чем не говорит. Подпись может быть вашей, а картины краденными, – справедливо возразил он, так как прежде наблюдать автограф неизвестного художника ему не доводилось.
– Простите, но рисовать здесь, чтобы убедить вас, я не буду. У меня нет времени на эти глупости. Отойдите в сторону. Благодарю.
Легкий щелчок и лезвие ножа выскочило из рукояти, встав на фиксатор. Подобные ножи частенько используют преступники. Очень уж удобно для внезапного применения. Борис подошел к картине и собирался уже полоснуть по полотну, как Силвейра вдруг понял, что должно сейчас произойти.
– Стойте!
– В чем проблема? – поинтересовался Измайлов.
– Что вы собираетесь делать?
– Как вы считаете, господин Силвейра, за какой надобностью я устроил весь этот маскарад?
– Я понимаю, вы хотите сохранить инкогнито…
– Не просто инкогнито, а не желаю чтобы кто-то хотя бы заподозрил мою истинную личность. В этой связи, данные картины только вяжут меня по рукам и ногам. Дарить их вам в мои планы не входит. Поэтому я предпочитаю их уничтожить.
– Д-дьявол! Остановитесь! Эм-м-м. У меня здесь и впрямь нет такой суммы. Максимум, что я смогу собрать, только сотня фунтов, да и то в реалах, которые вас не интересуют. Но если вы мне предоставите хотя бы один час…
– Вы действительно полагаете, что я совершу подобную глупость? – вздернув бровь, иронично поинтересовался Борис.
– О-о М-Мадонна! Да погодите вы. Позвольте я хотя бы отправлю записку жене. Разумеется вы ее прочтете.
В записке не было ничего крамольного. Господин Силвейра всего лишь просил свою супругу немедленно направиться в банк, снять со счета шесть сот фунтов и принести их в галерею. У него наметилась выгодная сделка и он не желает терять клиента. Кстати, ничего удивительного в том, что у хозяина галереи имелся валютный счет. Португальский реал слишком уж нестабильная валюта, из-за навалившегося на страну кризиса. Очень напоминает Россию, причем не только девяностых, когда люди стараются откладывать накопления в более стабильной валюте.
– Надеюсь вы понимаете, что в случае если здесь что-то нечисто, я вас убью. Мне же за это, по сути, ничего не будет.
– Я понимаю.
– Хорошо. Отправляйте записку.
Найти посланца было несложно. Мальчишки они везде мальчишки и за скромную плату готовы пробежаться по улицам города со скоростью ветра. Причем непременно исполнят поручение в точности. Ведь если начнут пробавляться обманом, то и веры им уже не будет.
Ждать пришлось больше часа. Но Борис особо по этому поводу не переживал. Это ведь не двадцать первый век, с его сумасшедшим темпом жизни. С другой стороны, его скорее успокаивало поведение господина Силвейра, который был занят сугубо изучением картин. Не может так спокойно вести себя человек, задумавший игру в прятки со смертью. Борис вовсе не шутил, когда обещал пристрелить его, и оружие продолжал держать наготове.
– Дорогой, прости, я повстречалась с сеньорой Алвареш. Ты же знаешь, она такая болтушка. Надеюсь, я не опоздала.
Затараторила вошедшая моложавая женщина, весьма привлекательной наружности и игривым блеском в глазах. Н-да. Вообще-то Бориса посетили сомнения относительно болтливости подруги синьорины Силвейра. Скорее уж этим страдала она.
– Нет. Все хорошо, дорогая, – заверил ее муж.
А еще к ее порокам можно было отнести чрезмерное любопытство. Она обшарила помещение галереи и даже попыталась заглянуть во все закоулки. Однако никого кроме непонятного типа не обнаружила.
– Ты принесла деньги? – отвлекая ее от столь важного занятия, поинтересовался Силвейра.
– Ах да. Вот они, – спохватилась она, доставая из сумочки пачку банкнот.
– Благодарю. Можешь идти.
– Но-о…
– Потом, милая. Все потом. Он не дождался, но обещал вернуться. А пока у меня дела.
– Тогда зачем было отправлять в банк меня.
– Так получилось, дорога. Извини. Мне правда нужно работать.
– Хорошо, – с явным намеком, что расплата за подобное поведение еще последует, произнесла она.
– Вот ваши деньги. Шестьсот фунтов. Можете пересчитать, – выпроводив жену, подошел к Борису Силвейра.
– Благодарю. С вами приятно иметь дело.
– Я могу надеяться…
– Нет. Я ни дня не задержусь на острове. Меня уже ждут контрабандисты. Тяжело быть одаренным в мире, где все мечтают посадить тебя на цепь.
– Н-да. Я вас понимаю. Я правда вас понимаю. Но если вдруг… Просто имейте ввиду, что в следующий раз все произойдет горазд быстрее и при меньших усилиях.
– Я буду это иметь ввиду. Не проводите меня к черному входу?
– Д-да, непременно. Прошу.
– Только после вас.
– Ах да. Простите.
Совсем уж доверяться ему Борис не стал, а потому прежде чем выйти через черный ход, легонько приложил хозяина по голове. Вреда ему это особого не причинит. Минута, другая и придет в себя. Зато Измайлов за это время успеет убраться достаточно далеко.
Выйдя наружу Борис оказался в довольно узком проезде, между задними фасадами зданий, параллельных улиц с черными выходами. А потому безлюдно тут не было. Хотя народу все же не так много и в основе своей прислуга. Так что он в своем небогатом одеянии совершенно не выделялся. Прошел до перекрестка, и алее уже влился в людской поток. Довольно многолюдный. Город оживал. Правда только ради того, чтобы уже через три часа погрузиться в полудрему сиесты.