Константин Калбанов – Шелест 2 (страница 23)

— Насчёт фантазии соглашусь, но ведь её ещё не мешало бы облечь её в слова или вот, в череду рисунков. И, да, как по мне, то последнее куда сложнее.

— Возможно. Но я как-то не напрягаюсь, скорее уж не успеваю делать зарисовки, пока вывожу один, другой уже зудит и на кисточку просится, — пожал я плечами.

Увы, но в университете финт который я проворачивал в гимназии осуществить не получалось. Тут не было единых учебников, а материал подавали преподаватели, лекции коих надлежало конспектировать. Причём они ничего не надиктовывали, и студентам приходилось внимательно вслушиваться, фиксируя в своих записях самое важное.

Разумеется была специальная литература, к которой делались отсылки, но изучить её предварительно практически нереально. Попытался было подластиться к одному из преподавателей, дабы выпросить его лекции на посмотреть. Мне ведь и одного взгляда достанет. Но как оказалось, никаких записей не существовало в принципе. Разве только тетрадь в жёстком переплёте, где имелась тема и вопросы, которые предполагалось раскрыть. Всё остальное в голове лектора.

В этой связи мне приходилось ходить на лекции. Но в конспектировании я не нуждался, так как и без того походя запоминал все от первого и до последнего слова. Однако просто слушать мне было скучно и я засыпал. Лекторов совершенно не волновало, чем я там занимаюсь. Не перебиваю, другим не мешаю, вот и ладно. Спите милостивый государь, баю-бай. До первой зимней репетиции, тут так назывались сессии. А там наверняка ведь припомнят. И вообще, смысл ходить на лекции если просто дрыхнуть в аудитории? Ладно бы я во сне запоминал материал, так ведь ничего подобного.

Однако, мне всё же удалось найти выход. Я конечно не Гай Юлий Цезарь, чтобы одновременно делать четыре дела, но парочку мне всё же по силам. Поэтому я вернулся к своему прежнему занятию и начал рисовать комиксы. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы справиться со сном, и в то же время слушать лекцию.

— Сейчас большой перерыв, сходим в кофейню? — предложил Осипов.

— Кофе и выпечка. Без меня, — отказался я.

— Тебе же нравится и то и другое.

— Это если в удовольствие. А я есть хочу, и замаривать червячка не желаю. Так что, пойду в трактир. Чуть дальше, зато сыт буду.

— Я с тобой, — прислушавшись к себе, решил сосед по парте.

— Не вопрос.

Убедившись, что чернила успели высохнуть, я быстренько прибрал латунную пластину с рисунком в портфель, собственного изготовления. Это не гимназия, где до дортуара рукой подать, и чтобы сбегать за необходимым для следующего урока, хватало пары минут. Поэтому пришлось озаботиться этим девайсом. Уже несколько человек подходили ко мне и интересовались, где можно приобрести такие же. Удобно же.

Обучающиеся в университете делятся на две категории. Первые, это казённокоштные, в число которых входят талантливые, но малообеспеченные студенты. Они не только учатся за счёт казны, но и проживают в студенческих женских и мужских пансионах. Эдакие общежития где помимо двухразового питания предусмотрели и проведение досуга, имеется даже библиотека.

Вторые, самокоштные, то есть имеющие возможность оплачивать обучение, проживали на квартирах. В основном это представители родовитого дворянства, а потому по утрам у университета случаются даже пробки из экипажей, подвозящих знатных студентов.

Так вот, все они проживают в достаточном отдалении от учебного корпуса и им приходится носить с собой книги и писчие принадлежности, которые они складывают стопочкой перевязанной крест накрест лентой или тесьмой. Но портфель ведь куда удобней.

Правда купить его не получится, придётся заказывать кожевнику. В принципе ничего сложного. Эх-х жаль сейчас в России с патентным правом полный швах. А то можно было бы не на шутку развернуться. Одни только мои чемоданы чего стоят. Увы, но на патентах здесь сейчас не заработать.

— Занятная у тебя чернильница. Неужели и правда не проливается? — приметив как я убираю в портфель непроливайку, спросил Осипов.

— Суди сам, — улыбнулся я.

После чего подбросил чернильницу вверх. Она сделала несколько оборотов и с негромким шлепком оказалась у меня на ладони. Причём отверстием вниз. Я отправил её в специальное гнездо в портфеле, и показал чистую ладонь. В смысле пара пятнышек там имелась, но появились они раньше.

Сейчас как только не изгаляются, чтобы не проливались чернила. Широко используют пробки, походные вообще в каретах на цепочках подвешивают, стационарные делают массивными, нередко вписывая в писчий гарнитур, чтобы их было сложно опрокинуть. А тут всего-то латунный стаканчик с насаженным вместо крышки перевёрнутым конусом с отверстием. Вообще-то в моём мире их изготавливали из стекла и керамики, но мне в мастерской проще было сделать из металла.

Это нехитрое изделие сейчас должно быть востребовано и начни я его изготовление то сумел бы заработать состояние. Н-но… Вот если бы патент, а самому трудиться как-то неохота. Товар копеечный, и для солидного заработка нужно разворачивать самое настоящее производство. А так, даже если какую мастерскую подрядить, то объёмы будут достаточно скромными.

Впрочем, ведь не факт, что выстрелит. Лет двадцать как голландцы делают стальные перья, которые многократно лучше гусиных и иже с ними. И что, народ кинулся их покупать и пользовать? Как бы не так. Помолчим о малообеспеченных. Но ведь и родовитое дворянство и состоятельные простецы не желают принимать новинку. Так что, товар получился для узкого круга ценителей.

— Где брал? — спросил Осипов, всё же заинтересовавшись новинкой.

— Сам изготовил ещё в Воронеже. У меня ведь там хорошие знакомства в оружейной слободе.

— Это я знаю, — с некоторым разочарованием произнёс Осипов.

— Брось, Витя, тут ведь ничего сложного. К любому слесарю обратись и он изготовит в лучшем виде. А то и к гончару или стеклодуву. Конструкция-то проще не придумаешь.

— Но до тебя никто не додумался.

— Просто не глядели в эту сторону, только и всего. Вот с моими штуцерами, ружьями и пистолетами, совсем другое дело, там всё непросто. А это… — я пренебрежительно махнул рукой, и указал ему в сторону выхода из лекционной аудитории…

Императорский Московский университет представлял собой трёхэтажное п-образное здание выкрашенное в жёлтый цвет с белыми элементами декора. Получается весьма нарядно и радует глаз. Потолки высокие, как это сейчас и принято из-за необходимости большого внутреннего объёма, а то, при свечном освещении, да печном отоплении и угореть недолго.

Парадное крыльцо широкое, со ступенями из полированного гранита, под фронтоном и колоннадой из восьми колонн. Если потесниться, то в случае дождя тут может укрыться и полусотня студентов.

К крыльцу подходит подъездная дорожка, которая огибает двор по дуге. У восточного и западного крыльев здания имеются двое ворот, которые в обычное время закрыты. Даже ректор университета не имеет привилегии пользоваться этой дорожкой, так как она предназначена только для высоких гостей, и на время проведения университетских балов. Скорее всего это реверанс в сторону высокородных студентов университета, которым так же приходится покидать свои экипажи на улице.

Признаться я полагал, что всё родовитое дворянство проходит через военную службу, а потому обучается в кадетских корпусах. Однако, это мнение оказалось ошибочным. К чему пихать в одарённого невпихуемое, если можно использовать его сильные стороны. Ну оказался какой княжич или княжна земельником, и что, их учить стихии огня или воды? Вот уж глупость.

Зато из них получатся отличные фортификаторы. А военно-инженерных кадетских корпусов тут не имелось, так что специальности они обучались в университете на архитектурном факультете, что ничуть не исключало военные сборы и муштру, пусть и в меньших количествах. В конце концов от них ведь не требуется водить солдат в атаку.

С воздушниками проще. Они все отправляются во флотский кадетский корпус. По окончании проходят службу в военно-морском флоте, после чего могут уйти в гражданский. В императорском флоте, к слову, с вакансиями всё настолько сложно, что за право остаться на службе идут настоящие баталии.

М-да. Вот уж чего мне не понять. Нет, если там поваляться на пляже с девочками, то оно конечно, но месяцами болтаться не видя берега… Это точно без меня. Однако, среди дворян проходящих флотскую школу подавляющее большинство попросту влюбляются в море. А потому готовы служить и на гражданских судах, а случается, так и обзаводятся своими, получая их вместо части своего наследства.

К слову, Россия и в этом мире вполне себе морская держава имеющая выходы к Белому и Балтийскому морям. В первом случае это знакомый мне Архангельск, во втором Котлин*, город именуется по названию острова. А вот Петербурга тут не случилось, главным северным портом является Великий Новгород, куда и тянут суда против течения Невы и Волхова. Хорошо хоть не бурлаками, а лошадиной тягой…

*Котлин — остров на котором располагается Кронштадт.

Мы с Осиповым спустились по ступеням крыльца и пошли по мостовой подъездной дорожки, мимо расставленных вдоль неё лавок с сидящими на них студентами. Такие же имелись и на обширном газоне, к которым мимо клумб с цветами вели узкие мощёные тропки.