Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 55)

Позаботившись о лошадях, я оказал внимание Хрусту и Зиме. Ну и о себе не забыл, после чего мы дружно навалились на обильный ужин, сметая всё, что подали нам на стол. А было там изрядно: и мясо, и сыр, и наваристый бульон, и каравай хлеба. Всё ушло как в паровозную топку. Подозреваю, что при использовании «Восстановления» раскабанеть нам не грозит. Как показывает пока незначительный опыт, съеденное усваивается с поразительной скоростью. Затраты же запасов организма на восстановление сил весьма серьёзные.

На постоялом дворе мы провели в общем и целом полтора часа, после чего выехали за ворота в ночь. Ну нет у меня времени, нужно торопиться. А через час, когда я в очередной раз напитывал узоры лошадей Силой, сверившись с направлением, я понял, что расстояние сократилось. Непонятно на сколько, но точно меньше пятисот вёрст, хотя и больше трёхсот. Нет, однозначно нужно будет поломать голову над усовершенствованием конструкта.

Глава 30

— Знаешь что-нибудь о хозяине замка? — вглядываясь в мрачные стены, поинтересовался я.

По сути это был не замок, а большой трёхэтажный дом. По углам четыре круглые башни с машикулями и конусообразной кровлей. Посредине четырёхскатная крыша со слуховыми окнами на каждую сторону и наблюдательной башенкой на коньке, возвышавшейся над всем зданием. Окна на первом этаже отсутствуют, он, скорее всего, используется как технические помещения. Вход осуществляется по подъёмному мосту сразу на второй этаж.

Никаких крепостных стен нет и в помине. Замок полностью занимает небольшой островок посредине глубокого озера, надёжно защищающего цитадель. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что эта средневековая твердыня чего-то стоит и сегодня, несмотря на пушки и боевые плетения одарённых. Да чего там, даже снарядам из моего времени с тротиловой начинкой пришлось бы тут попотеть.

Но вид у него откровенно запущенный. Крыши на двух башнях прохудились, и видна пара брешей в черепице. Окна в дальней башне не имеют остекления и попросту заколочены досками. Половина окон на стенах забрана слюдой, от чего уже давно и повсеместно отходят даже мелкопоместные дворяне, вставляя стекла.

Слева от моста довольно просторный конюшенный двор с каретным сараем, дровяным складом и сеновалом. Там же домик конюха, присматривающего с семейством за немалым хозяйством. И после удачного рейда забот у него наверняка прибавилось, количество лошадей едва ли не удвоилось.

А вот на мост лошадям ходу уже нет, в древности очень может быть, но сейчас он превратился в сугубо пешеходный. Из животных там дозволительно находиться разве только двум сторожевым псам. Бегают они свободно, а чтобы не покинули свой пост, начало моста огорожено решёткой с запертой на ночь калиткой.

— Хозяев тут два брата, бароны Унгерны, — начал пояснять проводник. — Их папаша был тот ещё гуляка и игрок, спустил на баб и проиграл в карты все деньги и земли окрест. Супругу свёл в могилу, дочь выдал замуж, сыновей выставил из дома. Эти погуляли по свету, пока батюшка их не преставился, теперь вернулись и решили всё вернуть…

Двигаясь по трактам, я добрался до Заситино, небольшого села рядом с пограничной крепостцой на берегу одноимённого озера. Ничего особенного, земляные валы, ров, заполненный водой, гарнизон, состоявший из одной роты при полевой пушке. По сути, самый обычный редут, разве только внутри имеются бревенчатый дом для офицерского состава, казарма, конюшня с сеновалом и склад.

Комендант встретил нас довольно радушно. Оно, может, и иначе всё обернулось бы, но я не стал ходить вокруг да около и сразу представил ему свою бляху экспедитора Тайной канцелярии. Так оно оказалось куда проще, никаких тебе лишних вопросов и обязанность служилых оказывать предъявителю сего посильную помощь.

Вот я и попросил организовать мне проводника, который сможет провести нас на ту сторону. Комендант, не мудрствуя лукаво, велел вызвать к нему одного из жителей Заситино, оказавшегося известным контрабандистом. В смысле, знать о нём знали, но с поличным пока не прихватывали. Опять же, есть среди них и полезные, с помощью которых удаётся наладить теневой импорт и экспорт товаров, попавших под запретительные таможенные меры. Таких, в принципе, не трогали, если только они не начинали наглеть.

Герасим валять ваньку перед комендантом не стал. Мол, он ведать не ведает, какие там тропки, стёжки, дорожки, но если надо, то дорогу сыщет и куда надо господ выведет. Потому как на благо Рассеи-матушки и живот положить не побоится, и в болоте сгинуть готов.

Мы выслушали его вдохновенную речь, после чего я в сопровождении пары своих боевых холопов и проводника покинул крепость. Правда, лошадей пришлось оставить, потому как путей-дорог Герасим, конечно, не знал, но был уверен, что в нужном нам направлении лучше бы отправляться пешими.

Не соврал мужик. Лошадям теми тропами и впрямь ходу не было. Да и мы умаялись продираться этими клятыми контрабандными путями. И вот теперь стояли перед старинным замком, в котором, если верить «Маяку», удерживают Марию…

— Чтобы только отремонтировать этот дом, серебра потребуется немало, а уж о выкупе земель с деревеньками да людишками и говорить нечего, — заметил я.

— Дык поговаривают, что они разбоем пробавляются. Ну и за всякие тёмные делишки берутся.

— А ты, случаем, не знаешь, как можно про этот дом узнать побольше? — поинтересовался я.

Оно бы понаблюдать, но сдаётся мне, долго Марию тут держать не станут. Не знаю, кому понадобилось непременно выкрасть её живой, но уверен, что братцы бароны не для себя её пленили. Так что если не утром, то в ближайшие день-два они передадут её заказчику.

И к слову, поживились они уже неслабо. Только с охраны и с самой великой княжны они сняли бриллиантов на пару десятков тысяч. А ведь им ещё и за работу плата полагается. Так что деньги на возрождение былого величия у них теперь имеются. Ну или стартовый капитал, кто же знает, какие у них планы, и насколько сильно старался папаша разбазарить состояние рода.

— Есть у меня один знакомый лавочник, он много чего порассказать может про своих господ, — ответил Герасим.

— С чего бы ему так откровенничать? — усомнился я.

— А с того, что бароны эти его жёнку на пару оприходовали, когда она заказанные товары им из лавки принесла. Да ещё и ославили, мол, сама заявилась в замок и предложила себя за плату. Суд, ясное дело, поверил им и дворовой челяди, а не крепостному лавочнику.

— Видная баба? — невольно спросил я.

— Была видной. Руки на себя наложила, — покачав головой, ответил Герасим.

Вообще-то, идиоты. Торговцы среди крепостных, конечно, редкость. Но не невидаль. Ну вот есть у них склонность к этому делу, так отчего такого за сохой держать. Опять же, пользы от него в этом качестве куда больше. Иные такие лавочники своим оброком в одиночку содержат господина. Мне известен один случай, когда крепостной предлагал помещику десять тысяч за вольную, но тот только отмахнулся от него, чтобы он больше глупости не говорил.

Так вот, этим бы идиотам не злобить его против себя, а всячески привечать да пылинки сдувать, ну коль скоро они решили возродить былое величие. А они по собственной дурости озлобили мужика. Возможно, посчитали, что бабе понравится внимание господ, или она как минимум ничего мужу не скажет. Кто же знает, что в их тупых башках в тот момент происходило…

На немецком я говорил свободно. Изучали мы языки в гимназии, да и сам для себя решил, что лишним не будет. Иное дело, что благодаря моей памяти мне не было необходимости в языковой практике, а без неё у меня образовался неистребимый акцент, с которым уже ничего не поделаешь. Голосовые связки с возрастом утрачивают свою эластичность, и как ни бейся, а от него уже не избавиться.

Но это не проблема. Куда хуже то, что крестьянину немецкий не родной, а господский, на котором он изъясняется через пень колоду. Я же латгальский не знаю, а потому говорить приходится внятно, порой перефразируя, чтобы быть понятым. Впрочем, это я уже привередничаю, потому что сведения я получил исчерпывающие.

У братьев десяток бойцов с узорами «Повиновения», а значит, биться будут до последнего вздоха. И таки да, пробавляются бароны разбоями, не гнушаются и грязными заказами. Если их не станет, все только вздохнут с облегчением, ведь тогда в наследство вступит их младшая сестра, вышедшая замуж за бедного барона, земли которого по соседству. Женщина она строгая, но справедливая, и не имеет ничего общего с дурным характером своих братьев.

Помимо хозяев и бойцов в замке проживает дворецкий с женой, сыном и двумя дочерьми. Но этих братья не обижают и своим людям не велят, понимают, что всему есть границы. Домашняя челядь это не крепостные, они всегда на особом положении. Эти без узоров «Повиновения», но они и без того за господ будут драться, не щадя живота. Так что надо бы иметь это в виду.

На конюшенном дворе конюх со своей семьёй. Но этого в расчёт можно не брать, как и находящихся там двух сторожевых псов. Сам он в драку не полезет, за животными ухаживать-то мужик умеет, но храбростью не отличается. И собак в спину не пустит, скорее уж при себе оставит, чтобы хоть какую-то защиту иметь.

М-да. Слишком много собак. Кроме перечисленных, есть ещё четыре псины, которые обитают непосредственно в замке и свободно ходят по всем его уголкам. Так что нарваться на них можно где угодно, и как результат — непременно поднимется шум, а значит, о том, чтобы проделать всё тихо, нечего и мечтать.