Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 54)

— На связи. Приём, — коснувшись пальцем плетения на камне за моим правым ухом, отозвался я.

— Марию убили. Охрану и всех, кто был на постоялом дворе, перебили. По Москве слухи гуляют один страшнее другого. Приём.

Я слушал сестру, а сам спешно доставал из подсумка на поясе вторую половинку «Маяка». Коснулся большим пальцем левой руки узора и направил в него Силу. Мгновение и амулет ожил, а ко мне пришло осознание, что Долгорукова жива, иначе её амулет не отозвался бы, так как завязан на вместилище. А вот в каком она состоянии, это уже другой вопрос.

Единственное, что я могу сказать, так это то, что Мария в настоящий момент находится где-то далеко на северо-западе. Увы, но точно определить расстояние не получается. Впоследствии, может, и смогу улучшить конструкт, но сейчас имею то, что имею. По уже сделанным мною наблюдениям и ощущениям между нами от пятисот до тысячи вёрст. Вот такой дикий разброс.

— Я тебя услышал, сестрёнка. Конец связи.

А не о чем с ней говорить, всё, что знала, она уже сказала, дальше только досужие разговоры, а мне есть чем заняться прямо сейчас. Я убрал «Маяк» и вместо него достал «Разговорник». У Марии самый обычный, без дужки и с бриллиантом, чтобы и намёка на близкое со мной общение. Мой также простая половинка камешка, разве только с плетением для активации. А то эдак алмазов не напасёшься.

Я, к слову, подумываю о том, чтобы оформить привилегию на новый амулет, но пока ещё не решил, стоит ли. Может, лучше приберечь для себя? Всё же связь это великое дело и пока весьма дорогое, потому как без бриллиантов амулеты не работают, а тут вдруг такое резкое удешевление и отсутствие дефицита.

— Мария Ивановна. Приём, — произнёс я в камень.

Называть себя не стал намеренно. Княжна и так знает, кто это, потому что ни она, ни я передавать свои половинки никому не собирались. Ответа не последовало, и я повторил вызов ещё трижды. Думал уже бросить это гиблое дело, решив, что от второй половины попросту избавились. Но камень в моей руке вдруг завибрировал. Я поспешил приложить его к уху.

— Говорит Шешковский, с кем разговариваю? Слушаю.

Угу. Это я со своим «приём» изобрёл велосипед. Местные давно пользуют «Разговорники» и сами додумались до порядка общения по ним. Просто амулет редкий из-за всё того же дефицита и дороговизны бриллиантов, вот и знают об этом немногие.

— Это Ярцев. Пр… Слушаю, — произнёс я в камень и поднёс его к уху.

— Какого чёрта, Ярцев, мы же определялись, что вы с ней в ссоре. А тут у вас вдруг «Разговорник». Слушаю.

— Не узнали вы, не узнали и враги. В любом случае моя карта не сыграла. Известно, что с Марией Ивановной? Слушаю.

— Некогда мне с вами объясняться. Скажите лучше, вам хоть что-нибудь известно? Слушаю.

— Для меня это неожиданность. Но вас я всё же попрошу рассказать всё, что известно. Как помните, я кое-что смыслю в сыске, а потому могу быть полезен. Слушаю.

Говорить ему о том, что она жива, я не спешил. Просто не видел, чем сейчас может помочь Шешковский. Точных сведений у меня нет. И потом, если действовать тайно, а это наилучший способ, чтобы спасти похищенную, то я сомневаюсь, что у Тайной канцелярии найдётся под рукой одарённый восьмого ранга, да ещё и с моим опытом. Так что если узнает о «Маяке», то только под ногами мешаться будет.

— Ладно. Слушайте. Постоялый двор в пятидесяти вёрстах от Калуги близ села Александровского на Московском тракте. Из летних лагерей она заехала на пару дней к подруге и направлялась домой. Напали прошлым вечером, обнаружили только на рассвете. Судя по следам, нападавших было человек десять, выдали себя за купеческий караван. Как минимум двое одарённых, так как с обоих направлений были сломаны повозки у двух караванов, подходящих к постоялому двору, из-за чего те ночевали в поле. Одному в два конца, чтобы так управиться, по времени не поспеть. Судя по следам и увечьям, боевые плетения практически не применялись. Злоумышленники, скорее всего, использовали духовушки с полыми иглами, смоченными в блокирующем зелье. Эффект краткосрочный, от десятка секунд до полуминуты, но им хватило, чтобы расправиться с компаньонами великой княжны. Она попыталась бежать, выпрыгнув в окно, но там её перехватили другие нападавшие, в отсутствии дара она не смогла им противиться. Жива ли сейчас, не знаю, тело мы не нашли. Судя по оставленным следам, похитители направились на юг, но вскоре след обрывается. Это всё. Слушаю.

Угу. На юг. Как же. Но говорить о том, где именно следует искать Марию, я не собирался. Десяток нападавших и пара одарённых это, конечно, серьёзно, но с подобным раскладом я однажды уже сталкивался и с тех пор стал значительно сильнее. Так что не так страшен чёрт, как его малюют. Зато если расскажу Шешковскому, не факт, что это не станет известно похитителям, а тогда за её жизнь я не дам и полушки.

— Как так получилось, что похитители не забрали из «Разговорника» бриллиант? Слушаю, — не смог я удержаться от вопроса.

— Его нашли в пыли во дворе, когда он начал вибрировать. А так лежал перевёрнутым, с виду как обычный камешек. Слушаю.

— Я немедленно выдвигаюсь в направлении Калуги, может, смогу быть полезным. Связь будем держать через этот амулет. Слушаю.

— Ну что же, одна голова хорошо, а две лучше. «Разговорник» при мне, если что, вызывайте. Закончил разговор, — подытожил он.

— Закончил разговор, — подтвердил я.

Вот так. Блокировали дар охраны и навалились на беспомощных против боевых плетений. У них, конечно, были щиты, но ту же «Плеть» никто не отменял. Одарённые могут использовать плетения других стихий, разве только эффективность будет так себе. Но простецам, в каковых временно превратилась Мария и её компаньоны, этого за глаза. Если бы среди нападавших, владеющих Силой, было бы больше, то Долгорукова не смогла бы выскочить в окно. Итак, опять двое, и предполагаю, где-то рангом не выше шестого.

Хм. А я-то думал, что сильно удивлю местных, когда завёл себе духовую трубку с дротиками. Правда, я всё же их обошёл, так как вставил в полую иглу ещё и поршенёк, получив эдакий мини-шприц. Как показали испытания на себе любимом, дар блокируется в этом случае на минуту-полторы. Я такими трубками вооружил своих боевых холопов, и как-то плевать на то, что за использование зелья по головке не погладят. Зато бойцы не окажутся безоружными против одарённых. Я ведь их для охраны выкупал, а не за ради статуса.

Закончив разговор, пришпорил коня, и мы пошли быстрой рысью. Через полчаса, обогнав большой купеческий караван, достигли развилки, откуда одна дорога уходила на запад в сторону Тулы, через которую лежал путь на Калугу, вторая — на северо-запад в Москву. Я без раздумий повернул в сторону столицы.

Вот нечего мне делать на том постоялом дворе и в его окрестностях. Я ведь иду, как по путеводной нити. Оно неплохо бы и напрямки, но это только если на дурака, потому как короче не значит быстрее. Лесные буреломы, буераки да болота, не зная дороги, можно так встрять, что не возрадуешься и время потеряешь. Поиски же проводника могут задержать ничуть не меньше. Вот если попадётся по пути, тогда совсем другое дело, а так проще держаться тракта.

Шли ходко, выдерживая скорость в полсотни вёрст в час. При этом не переходя на шаг, лишь делая остановки, чтобы я мог напитать Силой узоры лошадей. Для меня это сущая безделица при моём-то вместилище в семьсот люм и восстановлении по шестьдесят люм в час. Затраты же на восстановление животных всего-то тридцать шесть, да я этого даже не замечу. А ведь есть ещё и полторы тысячи в амулетах.

Вообще-то, не панацея, и вечно подпитывать узоры не получится. В какой-то момент животные всё же сдадутся. Хотя тут я могу использовать плетение «Восстановления». Но тогда уж привал как минимум на час, потому как лошадок нужно будет накормить, напоить и дать роздых, а иначе они падут, несмотря ни на какую магию. Не машины же, в самом-то деле.

Через пять часов бешеной скачки мы уже обходили Москву с юго-запада, упорно выдерживая направление по «Маяку». К слову, я так и не почувствовал, чтобы расстояние хоть сколько-нибудь уменьшилось. Ч-чёрт! Обязательно надо будет поломать голову над определением дистанции, а то жутко неудобно получается. Совершенно не понятно, сокращаем мы разрыв или нет.

Впрочем, у меня в любом случае имеется преимущество. Похитителям неизвестно плетение «Восстановления», и они вынуждены будут сделать остановку как минимум на четыре часа. А если гонят лошадок, как я, то и на все восемь. Хотя если идут одвуконь, то поменьше. Одни догадки.

На постоялом дворе я велел хозяину раздобыть ведро молока, за которое пообещал заплатить втрое. Вновь напитал узоры Силой, только лошадкам это не больно-то помогло, потому как они дошли почти до предела. Нет, если человек велит, то они выложатся без остатка, но я не готов принять такую жертву.

Причина вовсе не в жалости к животным, хотя и это есть. В первую очередь потому, что других взять неоткуда. На станции имелись три верховые лошади, но они похуже моих, и получить их можно только по предъявлении подорожной. Я же путешествую частным порядком.

Не прошло и получаса, как принесли затребованное мною молоко. Я разделил его на три ведра, после чего разбавил кипячёной тёплой водой и добавил сахар. Лишь закончив все приготовления, применил к лошадям плетение «Восстановления». Животные с жадностью приникли к вёдрам, опустошив их чуть не на одном дыхании. Далее пришёл черед распаренного и охлаждённого мною овса. Так оно быстрее и легче усвоится. Ну и в качестве завершающего штриха одуряюще пахнущее разнотравьем сено.